Четыре года — это не так уж много, чтобы забыть тебя.

Эти слова таки прожигали меня, касались моего сердца, я чувствовала их привкус на своих губах. У меня появилось чувство, что они действительно что-то значат, но чтобы то ни было, оно исчезло.

И вот, зеленые глаза.

И вот, такие живые, крепкие руки.

И вот, такое знакомое лицо.

И такая любовь к нему, да и ко всему миру пронизывает меня, что становится трудно дышать.

Мой взгляд впивается в эти черты, но я не могу понять, кто это, где я. Я сплю? Да, скорее всего я сплю. Я живая? Я пробую сдвинуться с места, но что-то удерживает меня, словно я связана, связана путами судьбы.

Пропасть уже намного ближе, чем раньше.

Я лечу. А, если точнее, то я падаю. И мне абсолютно всё равно. Я падаю и падаю, я падаю в пропасть, падаю опять. Это незабываемое мгновение, когда летишь с такой высоты, что даже дух захватывает. Ты летишь, летишь, летишь, забыв обо всех проблемах и бедах; летишь, понимая, что это твоя судьба, что так всё и должно быть. Что ничего не изменишь.

Еще несколько десятков метров и я разобьюсь об асфальт. Всё. Меня не станет. Как бы прискорбно это не звучало, я уже готова к этому; готова принять свою кончину, какой бы глупой она ни была. Я уже никогда не буду ходить по этой земле, не улыбнусь своим родителям, не увижу ни одной единой души.

Один. Два. Три.

Боль не чувствуется. А, может, так и должно быть? Нет. Я до сих пор жива. Я стою. На ногах.

***

Изображение растворяется, я просыпаюсь, чувствуя горячее прикосновение чей-то руки. Как только мои глаза открываются, руки разжимаются, и я вижу его, я вскрикиваю:

— Адам! — это имя появляется ниоткуда, просто маячит у меня в голове, на задворках моего сознания, и я напрягаю зрения, дабы рассмотреть его.

Я быстро поднимаюсь с кровати, словно и не было той боли, словно не было тех капельниц и проводов, и обнимаю его. Парень немного ошарашен, а ещё более удивленным выглядит доктор Рик, который, несомненно, наблюдал за этой сценой.

— Вы… Вы помните его? — не веря собственным глазам, спрашивает доктор, который явно был в шоке от происходящего.

И только сейчас я понимаю, что делаю. Я обнимаю человека, которого вижу то ли впервые, но я чувствую, что нас определенно что-то связывает.

Это такое чувство, которое не возникает из ничего и не пропадает бесследно.

Глаза Адама засветились.

— Да, — произношу я твердым голосом, но после секунды раздумий моя уверенность исчезает, и я съеживаюсь в своей кровати. — Ты… ты же Адам? — уже с сомнением спрашиваю, до боли закусывая губу… сама не понимаю, почему такое волнение пронизывает меня при виде его, но это не случайно… знаю, не случайно.

— Адам, — хриплым голосом ответил парень, и я вновь почувствовала желание лечь спать. Тяжесть накрыла меня, поэтому прикрыла глаза, но «незнакомец» быстро вернул меня к жизни, торкнувшись своей рукой.

Мой взгляд застыл на его зеленых глазах.

— Но это невозможно, — произносит врач.

Мне немного становится смешно от того тона, с которым он это произнес, но я стараюсь сдерживать свой смех, чтобы не показаться странной.

— Так… — доктор Рик немного отошел от своего удивления, и все-таки смог взять себя в руки. — Я пойду, наведу кое-какие справки, а вы можете пока что пообщаться.

Я смотрю на него: такого красивого, неземного, знакомого, даже родного, и даже не знаю, что сказать. Он тоже, видимо, не может произнести ни слова.

— Знаешь, а я думал, что мне показалось, — усмехнулся он, я не сразу сообразила, о чем он говорит. — Когда я увидел тебя там, около магазина, я уверен, ты не помнишь, я тебе одолжил кожаную куртку, потому что шел дождь. Я одолжил её незнакомой девушке, по крайней мере, я так думал. Но когда увидел тебя ещё раз, я понял, кто ты. Мы не виделись четыре года, но я верил, что мы встретимся. И вот, так и есть.

«Четыре года — это не так уж много, чтобы забыть тебя».

— Почему ты ушел из моей жизни, не попрощавшись? — сказала я дрогнувшим голосом, не понимая, почему... это так… странно… словно мое тело, душа помнит его, а разум забыл... — Почему бросил меня, не объяснив ничего?

— Ты помнишь, — с ноткой надежды в голосе сказал он. — Я тогда был мелким и очень глупым. И я любил тебя.

«И я любил тебя».

Сказав это, он коснулся моей руки, а мое сердце упало, бросилось вскачь, и я подумала, что люди от слов способны умирать, а от прикосновений они могут парить в воздухе, в их душах цветут крылья.

— Когда родители сказали, что нам необходимо уехать, — продолжил он, улыбаясь, сам того не понимая, — я был в ярости. Да, возможно, из-за того, что я ничего не понимал, и мне было трудно, но я же в начале лета знал, что мы всё равно уедем. Но… попрощаться с тобой я не мог. Я просто не мог. Я не хотел будить хоть немного зажившие раны и, да, я ошибся. Я не смог забыть тебя. Я до сих пор не смог забыть тебя.

«Я до сих пор не смог забыть тебя».

Я не знала, что сказать, слов не было, только сердце, которое изнывает от потребности ответить на прикосновение.

— Хоть в чем-то мы похожи, — сморозила первую глупость, что пришла в голову… но я не жалела. Мне было всё равно. Всё, что меня волновало сейчас, — это он. Адам.

И, знаете, теперь, глядя ему в глаза, мне показалось, что он никогда не был так красив... откуда мне это знать?

— Давай уедем, — прошептала я, скрепив наши пальцы, — далеко-далеко.

ЧАСТЬ 5.

17.

Не было гнусных, долгих прощаний.

Я не плакала за сестрой, которая даже не подозревала о том, что я уезжаю.

«А куда я еду?» — спросите меня вы.

На что я отвечу: «Не знаю».

За день до этого.

— Давай уедем, — прошептала я, скрепив наши пальцы, — далеко-далеко.

— Что? — спросил парень, недоуменно открыв глаза.

Его взгляд прожигал меня насквозь; я не знала, куда бежать, что делать. Разве он не должен быть рад? Внезапно меня осенило приятное чувство, и я как будто очнулась. Передо мной стоял незнакомый человек, да что там греха таить, знакома я была с ним довольно хорошо.… Но это было целых четыре года назад. Стоит ли доверять человеку, с которым ты не виделась четыре года?

Всю свою жизнь я делала только обдуманные поступки, и вот — сейчас я хочу уйти ото всех обязательств и уехать, куда глаза глядят?

«Это будет правильным?»

— Ох, извини, — я спрятала глаза, невольно смущаясь из-за своей просьбы.

Парень же наоборот быстро взял себя в руки, оправился, можно сказать.

— Нет, нет, нет, я не это имел в виду, — сказал парень, но я остановила его, прижав палец к губам.

— Я… я просто сказала не то, что хотела, — попыталась оправдаться я, но голос предательски задрожал, будто мне страшно, но страха не было. Пустота. — Я не знаю, как это вырвалось.

Не понимаю, почему, но именно с ним у меня никогда не получалось скрывать свои чувства. Как в раннем возрасте, думаю, так и сейчас.

— А мне кажется, что ты сказала именно то, что хотела, — произнес Адам, читая мои мысли. Я отвела взгляд, посмотрев в окно, не решаясь заглянуть в его прекрасные, зеленые глаза, взгляд которых мог заставить снег растаять; сделать так, чтобы мои любимые лилии начали расти в уголках моей души. — И я бы хотел этого.