Глава 18

Сорвавшись с места, бегу по большому коридору в кромешной тьме. Они кричат. Кричат так громко, что хочется, навсегда перестать слышать. Остановившись, оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, откуда издаются крики. На правой руке чувствуется режущая боль, которая заставляет корчиться. Смотрю на руку и вижу, что появляется кровь, оставляя след в виде креста.

— Документы на любовь, — слышится голос Джейсона, и я оглядываюсь.

Похороны прошли в истерике. Истерика была у всех и каждого. Джейсон хотел поехать в Россию вместе со мной, но не получилось из-за кастинга в сериал. Ничего страшного. Попрощавшись с лучшим другом навсегда, с трудом сдерживаю слезы. Все два дня я провела в огромной депрессии, каждый раз, думая о Максиме. Судьба парня разбила мне сердце, которое принадлежит и Джейсон тоже. Он волновался и записал меня к психологу, который долго не мог найти нужный подход, ведь все, чего я хотела, — это плакать. Джейсон долго настаивал на том, что Ральф должен полететь со мной, дабы проследить за безопасностью. Естественно, я отказалась. Хочу быть той лучшей подругой, которой я была здесь — в Питере.

Вытирая слезы рукавом черной водолазки, шагаю по квартире Макса. Его мама принимает соболезнования с такой стойкостью, о которой можно только мечтать. Не представляю, что она чувствует. Потеря единственного сына — это ужасно. Отец Макса умер от рака, когда парню было десять. Теперь Мария совсем одна. От такой мысли по щекам снова бегут слезы. Потерять такого яркого человека от такой ужасной участи… Не понимаю, как я должна успокоиться. Состояние вялости просто угнетает, и мне жалко на себя смотреть. Ничего не может быть ужасней этой потери.

— Луна, — хрипло произносит Мария и берет мои ладони. Я пытаюсь проявить такую же стойкость, как у нее, но не получается. Мне хочется биться головой об стену, чтобы в один прекрасный момент понять, что это всего лишь ужасный сон, который я запомню на всю жизнь. У него глаза матери. Я не хочу говорить, что у него были глаза как у Марии! Я не хочу верить в то, что тот, кого я любила, ушел навсегда, не сказав ни слова. Я всегда ценю нашу дружбу. Наша дружба безгранична. Смерть разлучила тела, но не души.

Закусив губы, опускаю глаза и начинаю рыдать. Я не могу делиться с окружающими меня людьми стойкостью.

— Девочка, не плачь, — ласково произносит Мария и поднимает мое лицо за подбородок.

— Как продолжать существование, если мы даже не попрощались по-настоящему, — захлебываюсь я слезами, когда смотрю на фотографию улыбающегося друга.

— Мне кажется, он не бросит тебя, — слабо улыбается женщина. — Он постоянно говорил о тебе с улыбкой и горящими глазами.

Вспоминая его улыбку, улыбаюсь сама. Как же все это слишком сложно!

— Вот, возьми, — говорит Мария, вручая коробку и конверт. — Когда он поехал в Америку, чтобы признаться тебе в любви, я расслабилась. Он был таким радостным, что наконец-то решился сделать шаг ближе к тебе, хотя на самом деле это было так далеко.

ю

Пытаюсь внимательно слушать, но всхлипы мешают. До сих пор не знаю, простил ли он меня за Джейсона или с болью наблюдал за нами.

— Когда сообщили, что его больше нет, я сразу пошла в комнату сына. Там все по-прежнему. Все до мелочей, — рассказывает она, смотря в пол, — кроме запаха. Зайдя в комнату, я ощутила его одеколон, который раньше не заполнял пространство комнаты. Именно в этот момент я поняла, что он здесь… Возможно, ты примешь меня за пациента психбольницы…

— Я тоже хочу, — перебиваю я, и женщина поднимает глаза. — Можно мне пойти в его комнату?

На лице женщины появилась слабая улыбка, и она медленно кивнула.

— Конечно. Ты знаешь, куда идти?

Осуществив кивок, делаю медленный шаг в сторону коридора. Я здесь была несколько раз. Заметив знакомую дверь, медленно тяну руку к дверной ручке, а когда поворачиваю ее, замираю на месте. Не знаю, хорошая ли эта идея…

Здесь, правда, ничего не изменилось. В книжном шкафу развалены книги. Макс всегда, когда хотел найти нужную, валил весь ряд и не ставил их на место. Пару раз я расставляла книги на нужные места, но к моему следующему приходу все было как обычно. Светлые тона комнаты слабо отражают свет. Делаю неуверенный шаг вперед и прохожу внутрь, закрывая за собой дверь. На комоде рядом с кроватью замечаю рамку с нашей совместной фотографией из кафе, когда мы были счастливы.

Это место угнетает. Конечно, здесь много хороших воспоминаний, но уместны ли они сейчас?.. Ставлю коробку на кровать. Слезы все также стекают по щекам, заставляя рукав мокнуть. Несколько секунд я просто стою на месте и смотрю в стену. Не знаю, чего я пытаюсь добиться этим, но начинаю говорить:

— Макс?.. Привет. Господи, что я делаю?!

Касаясь ладонью лба, разворачиваюсь и хочу выйти отсюда, но меня отвлекает какой-то щелчок.

Почему мое воображение приходит в неудачные моменты? Это точно не знак! Очередная вспышка надежды, которую сопровождает воображение.

— Мне жаль! — продолжаю я, захлебываясь. — В тот день, когда позвонила Холли, я должна была радоваться потому, что на самом деле у меня нет никакой болезни. Кажется, что жизнь ополчилась на меня! Кажется, что именно из-за меня ты ушел навсегда.

Вытирая рукавом слезы, пытаюсь дышать глубже.

— Если бы не моя поездка в Америку, ты бы остался здесь и не начал бы употреблять эту гадость, которая тебя погубила. Прости!

Рухнув на кровать, опускаю голову вниз.

— За нами гоняется парень, который хочет добиться чего-то, придерживаясь запугиванием. Уверена, что ты бы защитил меня, — улыбаюсь я, посмотрев на потолок, — и сел в тюрьму. Здесь Алина. Она пыталась доказать, что не плакала, но по ее глазам все видно… К сожалению, Холли не смогла прилететь из-за проблем с документами, но надеюсь, что ты услышал ее молитву?.. Очень жаль, что у меня не получилось найти тебя раньше…

Поднявшись с места, поправляю подол юбки. Такой бред… Все кажется слишком незначительным.

Через сутки я вернулась в Англию. Коробка и конверт всегда отвлекали мое внимание, но я решила, что посмотрю содержимое дома. Проблемы с Региной я отложила на последний план, ведь сейчас мое сознание не может переварить ничего, кроме смерти Макса. Джейсон, когда я прилетела, аккуратно развел руки, чтобы обнять меня. Его запах помогает отвлечься на какое-то время. Опухшее лицо, красные глаза в последние дни не только у меня. Совсем наплевать, что окружающие видят меня без косметики. Фанаты парня фотографировали нас, когда мы решили прогуляться. Джейсон понимал, что мне и так тяжело, поэтому всячески пытался закрывать от камер.

Кидаю взгляд на левую руку. Порез не такой глубокий, но шрам точно останется. Саша действительно переборщил, играя в мафию. Ральф и Фрэнк постоянно находятся с нами, пока полиция Лондона ищет парня. Не понимаю, почему Регина решила подстроить такую авантюру. По-моему, это слишком жестоко. Раньше мы общались с Сашей, но когда парень признался в симпатии, я отвергла его и его дружбу. В то время у меня были принципы и некая популярность в школе, которую я пыталась поддерживать. Так глупо, верно? Может, Регина решила отомстить за сына таким образом? Глупость какая… Взрослая женщина.

— Детка, я позвонил твоим родным, — сообщает Джейсон, в то время как я сижу на полу, разбирая коробку, — они подают в суд на Регину.

— Спасибо, — произношу я чуть слышно и пытаюсь улыбнуться. Если бы не он, я бы долго не смогла подобрать нужных слов, а теперь чуточку легче.

— Сделаю тебе чай, — кивает он и уходит.

Проводив парня взглядом, тереблю пучок на голове. В коробке находятся пара книг, которые Макс обещал мне дать прочитать, и множество совместных фотографий. Кажется, будто это было вчера. В кинотеатре он часто воровал у меня попкорн, хотя у него был свой. Часто читал книги вслух, которые я мечтала прочитать. У нас были моменты, когда вместо просмотра фильма, мы читали одну книгу. Боль в такие моменты уходит на задний план, и остаются лишь воспоминания.

Взяв конверт, аккуратно разворачиваю его и вижу знакомый почерк. Он всегда писал красивым курсивом. Мы с Алиной часто просили Макса подписать нам тетради.

«Дочь ангелов, воспитанная демонами. Именно такой я считаю тебя, когда вижу. В этом нет плохого смысла, ведь ты не плохая. Недавно ты спросила меня о любви, и я задумался. В моих представлениях любовь — это сигарета. Знаю, что ты не воспримешь это буквально, поэтому продолжу. У кого-то в пачке все двадцать штук, а у кого-то последняя. Мы можем не докурить ее до конца потому, что торопимся или накурились. Также и в любви. Бабник — однолюб; надоело — торопимся найти. Изначально моя пачка была целой, пока в библиотеке у меня не открылись глаза. Ты была в бледно-розовом платье, которое полностью открывало твои плечи, делая акцент на ключицах, а волосы были заделаны на вверх. Мое сердце дрогнуло. Прошло время мы дружим, и с каждым днем я понимаю, что изначально в моей пачке была лишь одна сигарета. Романтично сравнивать девушку с сигаретой, да? Я даже смеюсь прямо сейчас».

От чтения меня отвлекает Джейсон, который протягивает мне кружку.

— Улыбайся чаще, хорошо? — спрашивает он и разворачивается. В очередной раз убеждаюсь, что мне повезло с ним.

«… Но стоит мне вспомнить тебя, я улетаю. Серьезно, я улетаю. Ты по-любому будешь смеяться надо мной, когда прочитаешь! Не знаю, как лучше передать эту записку, но сам я точно не появлюсь! Да, ты можешь начать игнорировать меня, но знаешь в чем суть игнора? Ты прекрасна. Когда ты обижаешься, это делает из тебя загадку. Уже представляю, как ты приходишь ко мне и начинаешь кричать, размахивая этими каракулями прямо перед носом».

Вытирая слезы, пытаюсь дышать ровнее, но не выходит. Истерика начинает ломить поясницу, но я беру себя в руки и продолжаю читать: