— Будь моей, — просит он шепотом. — Прошу.

Я начала это. Я медленно обхватила его нижнюю губу, и мы снова целуемся. Пожар в животе разгорается с высокой скоростью, когда его ладонь проникает между ног. Я отстраняюсь и смотрю сквозь толщу воды, но ничего не видно, тогда возвращаю взгляд на его приоткрытые губы. Потирая пальцем клитор, он наблюдает за моей реакцией, которая не может сопротивляться процессу. Я постанываю, опрокидывая голову назад, и Бэсфорд прекращает.

— Ты чего? — спрашиваю я с испугом, и он мягко улыбается. — Кто-то смотрит?

— Поехали со мной, — говорит Бэсфорд, и я часто киваю.

Выйти из воды оказалось легко, а вот уехать не очень. Дюк разводил руками и спрашивал, куда мы собрались. Ответить я не смогла, поэтому Бэсфорд взял ситуацию в свои руки и сказал, что отвезет меня домой.

Впервые за долгое время я вернулась в его дом; здесь ничего не изменилось, и это радует. Картины его матери теперь висят повсюду. Шагая по лестнице, замечаю тот портрет, который нарисовала для меня Маргарет.

— Ты оставил его, — говорю я, и Бэсфорд со слабой улыбкой тянет мою руку дальше. Открыв дверь в свою комнату, он идет к шкафу, пока я осматриваюсь, ощущая «дежавю».

— Вот, — Бэсфорд тянет свою белую рубашку, — переоденься.

Выполнив поручение, медленно шагаю по комнате, рассматривая фотографии, которых раньше здесь не было. Мистер Фейн, Маргарет, Бэсфорд и Ланфорд мило улыбаются, смотря прямо в камеру. Так жаль, что мистер Фейн не смог побыть подольше с сыновьями, это действительно очень грустная история.

Присаживаюсь на край кровати и оборачиваюсь. Бэсфорд стягивает с себя мокрую футболку, а затем медленно подходит ко мне и тянет руку, я поднимаюсь, часто моргая. Присев на кровать, он сажает меня к себе на колени.

— Я люблю тебя, — говорит он, убирая прядь волос. — Я не изменил в отношениях только тебе, Гвенет.

— Я знаю, что до Греты ты уже… «коллекционировал» девушек.

— Если хочешь, я расскажу тебе все, только не убегай. Ты же чувствуешь это.

— Чувствую, что?..

— Меня, — говорит он, касаясь кончиками пальцев моего бедра. — Я не верю, что ты ничего не испытываешь ко мне.

Так странно, но я не могу думать, ни о ком кроме Бэсфорда. Мне безумно хочется, чтобы он касался меня без остановки.

Дав согласие на рассказ, я узнала все из первых уст. Бэсфорд полюбил секс, когда ему исполнилось четырнадцать. Он не назвал имени, хотя наверняка помнит ее. Увлеченность чужими эмоциями на его и его прикосновения стала приносить удовольствие, которое питало. Некоторые велись на деньги, кто-то на внешность и авторитет, а кто-то на хриплость голоса. От названного числа у меня помутнело в глазах. «Сорок четыре с перерывами», — сообщил он. Конечно, сложно представить такое, но воображение у меня хорошее. «Коллекция» заключается в том, что Бэсфорд запоминает особенности и записывает их в дневник — ужасно дико. Каждая девушка особенная и ему стало интересно, в чем заключается особенность каждой.

— В моем приоритете брюнетки, — говорит он, показывая «дневник». — Хезер Баррингтон — англичанка, повелась на тачку «Ferrari» 1961 года. В постели начинает выкрикивать имена других парней, чтобы партнер зверел.

На фотографии брюнетка с карими глазами и множеством веснушек на носу. Возможно, что я ошибаюсь, но ее глаза выглядят лицемерными.

— Элла Фишер, — продолжает он, перевернув страницу. — Ее привлекло то, что я читал Фицджеральда.

— Они ведутся даже на книги? — спрашиваю я с ужасом в глазах, и парень пожимает плечами, как бы доказывая факт.

— Я никого не заставляю спать со мной, Гвенет. Все девушки сами начинают делать этот шаг.

— И… какой шаг они делают?

— Тянутся к ремню джинс, — отвечает он с безразличием.

Я опускаю глаза, смотря на очередную фотографию девушки.

— Тебя здесь нет, — говорит Бэсфорд. — Я не смог включить тебя в этот список.

Не знаю, что и сказать. Все это так странно, что реакция заснула.

Листая эту «коллекцию» искренне жалею всех этих девушек. Каждая совершеннолетняя даже те, кто был в четырнадцать. Они шли на это намеренно, но думали, что получится великая любовь, которая будет вдохновлять их.

— Адриана уехала обратно в город, мы расстались, — сообщает он.

— Почему?..

— Я не могу причинять ей боль, а говоря, что никого не люблю, я вру вдвойне.

Посмотрев в серые глаза, пытаюсь хотя бы прийти в себя. У меня нет никакой реакции на эту тетрадь, вернее я не знаю, как реагировать. Я точно знаю, что зацепило меня в этом парне — глаза. Это были именно глаза. Они меняли не только цвет, они меняли все вокруг. Они менялись, когда смотрели на меня. Бэсфорд менялся. Не было первичного момента, чтобы я цеплялась за ремень его брюк. Я цеплялась за него.

Листая тетрадь, я ушла глубоко в себя. Блондинки, брюнетки, рыжие, полные, худые, но все симпатичные. Да, они ведутся на пустяки, но они же люди. У каждого человека свои ценности. Бэсфорд забрал тетрадь, но мой взгляд до сих пор прикован там, где она была.

— Гвенет, не уходи, — просит он и берет мою руку. — Я клянусь, что во время наших отношений, я не буду вести этот бред. Я сожгу эту тетрадь.

— Бэсфорд, я… У меня есть парень.

Его взгляд поник, и я опустила голову. Из этой ситуации нет выхода. В любом случае я причиню боль одному из…

— Ты хотела, чтобы я поплыл за тобой, — говорит он. — Хочешь, чтобы я был рядом и касался тебя, и…

Притянув его за шею, забираюсь на колени и целую. Его руки интенсивно скользят по моему телу, и я ощущаю пожар. Страх, что произойдет тоже самое, что и с Роджером, нагнетает, но думать об этом не хочется. Он поднимается вместе со мной, а затем я уже оказываюсь на кровати под спортивным телом парня. Отстранившись от губ, он переходит к шее, пока я расстегиваю рубашку. Громкий стон пробуждает в Бэсфорде лидера, и он помогает избавиться от рубашки, оторвав пуговицы. Слышу, как они разлетаются по полу, но губы парня возвращаются к моим губам.

— Бэсфорд, — шепчу я, часто дыша, когда он целует мою грудь.

— Ты не хочешь?

Он смотрит на меня, пока я молча приподнимаюсь. Он обеспокоен.

— Ты получал от меня реакции во время этого?..

— Я не занимался с тобой сексом, — говорит он. — Я занимался любовью. Взаимной.

Как от таких слов скрывать улыбку? У меня нет ни единой мысли о том, что я поступаю неправильно. Это очень странно, ведь очевидность моей виновности превышает норму.

Бэсфорд улыбается и ложится рядом. Кажется, что его устраивает, что я просто нахожусь рядом. Просунув руку мне под шею, он гладит большим пальцем мою скулу. Хлопнув в ладоши, Бэсфорд выключает свет, и я смеюсь, укладывая голову ему на грудь.