— Извини, Юджин, но и я вынуждена выступить «против».

— Да что вы… — Он метнулся в сторону в бессилии, заскрипел зубами. — Может, кто-то из вас с ним заодно?!

Рихард разочарованно покачал головой.

— Юджин, одумайся.

Я поделилась с ними тем, что узнала. Рихард сказал, что нечто подобное он и представил себе. Иоланда молчала, Юджин тоже затих и, слушая меня, перемещался по залу, заламывая руки и тяжело вздыхая. Я понимала, что его жизнь в один миг перевернулась, быстро такое не прощается.

Пожалуй, именно тогда, в тот злополучный день, а точнее ночь, перед сном обнимая Юджина, защищая его от всего мира, который так настойчиво пытается сделать ему больно, замыкая целую вселенную на нашей постели, я впервые по-настоящему ощутила себя королевой. Благодаря мне завтра утром король встанет и будет править своим народом, а не рассыплется от горя.

С тех пор, как я стала королевой, у меня практически не было времени на себя. Рядом со мной постоянно были люди и, несмотря на то, что я их всех очень любила, иногда это утомляло. Жизнь во Дворце всегда кипела, и я находилась в самом центре этой круговерти. Только вроде я подумала, что всё утихомирилось, но как бы не так! Пора мне уже привыкнуть, что во Дворце спокойно не бывает, а если и бывает, то нужно скорее бить тревогу. Когда я отдыхала от страданий Юджина, укрывшись от него в своей комнате и ментально закрывшись, ко мне в дверь постучали.

— Войдите.

Если это кто-то с посланием от Рихарда, то я развожусь и уезжаю домой, потому что это невыносимо. Я всё-таки человек в первую очередь и имею права — на сон, на отдых. Имею же? Во всяком случае в рабство я пока не поступала. Это помню точно.

Вошла Иоланда. Она была бледна и, пожалуй, решительна. Хотя, может быть, я и ошибаюсь, читать её лицо сложно из-за того, что оно так редко выражает эмоции.

— Моя королева… — начала она.

— Что за официоз?

Мне не хотелось говорить ни о чём серьёзном, хотелось шоколадного подтаявшего мороженного и баиньки.

— Я пришла рассказать о своём преступлении и сдаться в вашу милость, — выпалила Иоланда.

Когда она успела-то? Видимо, не суждено мне отдохнуть. Что же, прощай, мороженка, тай дальше.

— Что за бред? С меня хватит на ближайшее время преступлений и признаний!

— Я должна рассказать о том, что я сделала. — И тихо добавила, что было совсем нехарактерно. — Пожалуйста.

— Господи, но почему мне? — взмолилась я.

Иоланда выжидающе смотрела на меня своими тёмным глазами-вишнями. Даже теперь она была терпелива, в отличие от меня. И тут я поняла, что это как-то связано с Серджиусом, и именно поэтому она не пошла к Юджину. Вот что Серджиус за человек такой, одни неприятности мне приносит. На секунду я почувствовала приступ сильной злости, но сдержалась. Иоланда тут не причём, ведь я злилась не на неё.

— Ладно, прости. Рассказывай.

— Я совершила измену, клятвопреступление. — Она глубоко вздохнула. — Я предложила Серджиусу помощь в побеге.

Кто бы мог подумать? Это сарказм, если что.

— Но он отказался? — на всякий случай уточнила я. А то ещё придётся поднимать на ноги весь Дворец и ночью бегать в поисках этого поганца. Юджина точно приступ хватит.

— Да.

Иоланда опустила голову.

Что положено делать в подобных ситуациях королеве? Не имею ни малейшей идеи. Ну не буду же я вызывать стражу и арестовывать её. Рихарду с Юджином этого знать не надо. По крайней мере пока. Меньше знают — крепче спят. Хотя с тем, сколько всего знает Рихард, он, наверное, вообще не спит.

— Иоланда, сядь, пожалуйста. — Она с опаской присела на краешек моей кровати. — Послушай меня и запомни. Ничего не произошло. Ты совершила ошибку, но это не породило никаких последствий. Всё. Просто в следующий раз ты поведёшь себя иначе. Да?

— Но я нарушила клятву.

— Все когда-нибудь нарушали клятву, они для того и создаются.

— Мне не нравится, как это звучит.

Я пожала плечами.

— Привыкай, я теперь твоя королева.

На её лице промелькнула призрачная улыбка.

Вот такая она, королевская жизнь, — ни секунды покоя.

Прошла неделя. События минувших дней несколько улеглись, хотя до нормы было как до Луны пешком. После всего случившегося Юджин не погрузился в траур, как можно было подумать, но и до конца пришедшим в себя назвать его было сложно. Он по-прежнему много работал, хотя работа чаще всего заключалось в том, что он непонимающе смотрел на бумаги или вообще сидел, уставившись в одну точку. Ежедневно я совершала попытки его расшевелить, почти все безрезультатные.

Зато пока мой муж рефлексировал, у меня появилась возможность проявить себя как правительнице. Удивительно, но мне это начинало нравиться. В Эйа существовало такое понятие «Час королевы». Несмотря на то, что это похоже на название вечернего ток-шоу, Час королевы — важный элемент демократии, как мне объяснил Рихард. Да, в общем-то, мне и самой нравилось принимать людей, беседовать с ними и особенно помогать, когда возможно. Согласно законам Эйа каждый подданный мог в течение этого часа обратиться ко мне с вопросом, просьбой, предложением. Иногда, конечно, люди просили какую-то ерунду или вообще ничего не просили, а исторгали на меня поток чистого безумия. Встречи проходили в тронном зале, то есть непосредственно для них мне не нужно было помещение, но спустя где-то месяц исполнения мной обязанностей разного рода бумаг, записей, указов развелось столько, что и до того захламленный кабинет Юджина превратился в настоящую помойку. К тому же сам Юджин своим присутствием меня отвлекал, несмотря на трагические события, у нас всё никак не кончался медовый месяц.

— Юджин, — я настигла его принимающим ванну. Отлично, голые люди более сговорчивые.

Он вынырнул из воды, вытер лицо. По его крепкой шее с тёмных завитков волос текли капли, прятались за спиной, сбегали по широкой груди… И вот я опять отвлеклась.

— Да?

— Мне нужен свой кабинет.

В самом деле, стыд какой-то, у королевы нет собственного пространства для работы. Что за порядки? Хотя, подозреваю, что дело не в порядках, а в обычной забывчивости. Всё случилось так внезапно, свадьба и остальное.

— Зачем? У тебя есть мой.

— Твой кабинет завален твоими бумагами, и мы не можем работать там вместе, а я вообще-то планирую принимать участие в государственных делах, если ты не знал.

Он опешил от этого обвинения и поэтому сразу же согласился.

— Хорошо, будет тебе свой кабинет.

— Отлично, — я решила пользоваться моментом, — и ещё мне нужна военная форма и оружие.

— Зачем? — повторил он вопрос, на этот раз уже менее уверенно.

— Чтобы защищаться в случае опасности, зачем ещё?

— Это плохая идея. — Он покачал головой. — Я нутром чувствую, что ты полезешь в самое пекло.

Не то чтобы он был совсем уж не прав, но я была правее.

— Ни в какое пекло я не полезу, обещаю тебе. И я хочу не меч даже, не кинжал, а боевой посох, просто длинную палку для того, чтобы если на меня снова нападут, ударить по башке.

— Обещаешь?

— Клянусь своим волосами.

— Самым дорогим?

— Самое дорогое — это ты, но клясться тобой, уговаривая тебя же, было бы странно. А после тебя волосы, это да.

Он слегка улыбнулся, но взгляд его тут же одеревенел. Мне больно было наблюдать за его мучениями, тем более такими бесполезными. Ну что я могу сделать? Изменить предательства Серджиуса нельзя, только если не разжиться машиной времени, а жить с этим как-то нужно.

— Слушай, Юджин… Я понимаю, правда. Мне Серджиус тоже очень дорог. Ничего настолько страшного не произошло, он жив, здоров, ты его не потерял. Он ровно тот же, что и был неделю назад.

Юджин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, как будто раздумывал — говорить мне что-то или нет. Глаза у него в нежном свете кристалла были синие-синие. В итоге, он пожал плечами и пояснил: