- Ни секунды! - изрек он. - Лишь бы ты знала, как я намучился, пока собирал образцы! Я прорыл настоящие туннели... А этот голубой цветочек, словно звонок...Я едва не разорвал себе мышцы...

Лучия вынужденна была уступить настояниям и достала из вещевого мешка, какой все время держала при себе, пакетик с сухим пайком. Она давала его неуверенно, но дала...

- Может, найдешь еще один...

- Довольно! - отрезала Лучия.

Это «довольно!» было весьма решительным, и Урсу не настаивал. Но ведь была еще Мария! Она возникла перед ним.

- А мне что ты принес? - начала она.

Какая неприятность! Для Марии Урсу не захватил ничего. Все, что он собрал, лежало сейчас возле  постели Лучии. Парень покопался в карманах, но не нашел ничего. Ни камешка, ни листочка...

- Мне ничего не принес... ־ нахмурилась Мария. Урсу неожиданно оживился, словно на него брызнули живой водой, даже повеселел:

- И для тебя кое-что имею!

- Что? Где? Покажи! Давай сюда!

- Сейчас не могу... - подмигнул он ей. - Подожди до вечера... Когда будет смеркаться...

- Ага-а! Я знаю... Ты не хочешь признать, что забыл обо мне, и надеешься, что до вечера найдешь что-то по дороге... Я не ждала такого от тебя!

- Честное слово, Мария... Если я тебе говорю... Поверь мне...

- Не верю! Я больше тебе не верю!

- Тогда... Пожалуйста, дай мне что-нибудь поесть... Может, у тебя осталось...

Мария даже рот разинула. Только и была в состоянии сказать:

- Ты обалдел?.. или ,может, не ел? Кто знает?...

- Ты угадала!.. Именно так: кто знает...

- У меня только корочка хлеба, если этого тебе довольно... Кажется, есть еще один помидор... кусочек брынзы... И будь здоров...

- Прекрасно! А кусочка «будь здоров» не надо... И вечером будешь иметь такой подарок , на который и не надеешься...

Мария покопалась в рюкзаке и протянула Урсу остатки обеда, умышленно отказываясь смотреть на голодного:

- Ты Лучию благодари... Если бы она не ввела в обязанность нам не выбрасывать остатков...

- Благодарю вас обеих... Вы очень порядочные девчата, хозяйственные, добрые, пусть...

- Ага! А сейчас мне скажешь? - внезапно набросилась на него Мария.

- Что тебе сказать? - вытаращил глаза Урсу.

- Ага-а-а! Ты уже забыл?.. Вот ты какой...

- Ну, Мария! - начал умолять Урсу. - Только... вечером... Даже еще до захода солнца... Но сейчас не могу, честное слово...

- Кажется ты кое-чего набрался у Петрекеску... Ну и ладно, что не хочешь!

Тем не менее Урсу не ответил. Он помрачнел, Мария отошла. Но не о ней он сейчас думал. Девушка быстро просветлела, и теплая искра мелькнула у нее в глазах. Мучительный вопрос исчез. Оставалась только ответ, короткий ответ.

Когда черешары покинули Зеноагу, Урсу замедлил шаг на какую-то минуту: словно для того, чтобы немного поправить свою кладь. Но когда друзья скрылись за поворотом и исчезли из поля зрения, он вскочил, словно ошпаренный. Покопался в вещевом мешке, достал что-то,бросился бегом тропой в долину и вскоре исчез за деревьями. Всего за две минуты возвратился очень удовлетворенный, поправил багаж и весело подался вслед за свой друзьями.

Он догнал их, тяжело дыша, именно там, где тропа раздваивалась. Но они были не одни. Две особы неожиданно переступили им дорогу: высокий чабан, который стоял, опираясь на толстую суковатую палку, и рядом с ним подпасок лет десяти, наверное, его сын . Оба - словно окаменели на горе, склонившись на свои посохи. Отара в долине звенела колокольчиками.

- Которой дорогой лучше пройти к Черной пещере? - спросил Дан чабана с посохом.

Тот, не пошевелившись и не сделав малейшего жеста, даже не мигнув, мягко ответил:

- Это  для какого человека лучше... Может, для тебя подошла бы и та, что по правую сторону... А ему, - он показал на Виктора, - подошла бы вторая.

Пастух был скуп на слова, неразговорчивый, раскрывался не сразу. Лучия попробовала уточнить: - Дорога по правую сторону длинная?

- Да где... Длинная!.. Это как сказать... Вот смотрите... Отсюда к буку, вон тому, что возле отары, столько же, как и от бука сюда... или скажете, не так?

- Это же и так ясно, словно день... - Ионел попробовал подстроиться под язык чабана.

А чабан, не пошевелившись, даже не видно было, чтобы губы его шевелились, ответил:

- Где там... А бегите-ка вниз к буку и смотрите на часы, за сколько добежите... Потом возвращайтесь назад и снова смотрите на часы, и увидите, за сколько пробежите... Это не одно и то же..., или скажете, что не так?

Ионел, а вместе с ним и остальные черешары, ощутили себя в затруднении. Мудрый был чабан, не пустомеля, как казалось сперва.

- Так оно и есть, как вы говорите, - признал Дан его справедливость.

- А как же!.. Теперь и вы будете знать, почему мы, горцы, определяем дорогу не  длиной, а  временем...

- И когда мы придем туда, если пойдем направо? - Дан под новой формой вернулся к старому вопросу.

- Если сейчас солнце над горой, то я сказал бы, что до сумерек дойдете до Черной... Если будете идти так, как  полагается людям вашего возраста, ясное дело...

- А если пойдем по левую сторону? - спросила Мария.

- Той?.. Так... Если пойдете той дорогой... то до сумерек дойдете к Черной...

- Итак, мы можем идти любой дорогой, - определила Лучия. - Это одинаково...

־ Где же... Конечно, что так! Только та, что по правую сторону, немного лучшая...

- Той, что по левую сторону? - спросил Урсу.

- Так... и немного более тяжелая, но поднимается прямо.

Черешары в конце концов выяснили характеристики обеих дорог, которые вели к Черной пещере.

- А вы что нам посоветуете? - попробовал Виктор заинтересовать чабана.

Лишь тогда чабан впервые пошевелился: передвинул посох под другую подмышку.

- Так... Это уже другое... Кто хочет совета, тот его спрашивает... Я вам посоветовал бы идти более спокойной дорогой...

- Конечно, мы пойдем ею! - сразу же подскочил Дан. - И мы очень благодарны вам...

Однако чабан не имел времени отвечать в знак благодарности. Он молниеносно метнулся, не выпуская из рук посох, вниз, так как овцы, ощутив себя без надзора, бросились врассыпную и оказались возле пропасти. Вслед вскочил и маленький подпасок.

- Которой дорогой мы пойдем? - спросила Лучия.

- Так мы уже решили! - вылез Дан. - Спокойной дорогой, то есть по правой стороне.

- Проголосуем! - предложила Лучия. - Кто за то, чтобы направиться по правую сторону, прошу поднять руку!

Дан поспешил поднять руку, но с удивлением вынужденное был признать, что его никто не поддержал.

Черешары пошли к пещере, взяв по левую сторону. Впереди, весело насвистывая, шел Урсу... За ним Дан, тяжело дыша и бормоча непонятные слова... скорее похожие на проклятия.

3

Возле поваленного дерева под Зеноагой остановились два очень утомленных существа. Прошло не очень много времени, как они ощутили голод.

Так бывает только в сказках. При подходе к каменному кораблю Тик увидел на очень видном месте пакет. Он не мог бы обойти его даже с закрытыми глазами, и малыша весьма заинтересовала позиция, в которой был тот пакет, и странное поведение собаки. Цомби превратился в незыблемую вертикальную стрелу... так как пакет висел на ветви пихты, пристроенный так, что его не мог бы обойти даже слепой, идя тропой: обязательно ткнулся бы в него носом.

Отметив это, малыш подошел к пакету и с удивлением увидел, что тот адресован именно ему! Имя адресата, выписанное большими печатными буквами, видно было издали: «ДЛЯ ТИКА».

Снять пакет можно было лишь расщепленной на конце палкой. Он быстро нашел ее, и таким образом пакет прибыл по назначению. Кто его прислал?.. Обертка из плотной бумага не говорила ничего, но малыш знал, что в дебрях водятся и добрые феи, а не только лес и деревья...

Догадывался ли он, что там, в пакете? Почему он сразу подумал о доброй мавке, а не о лесной маме?..