Одинокий, не имея рядом ни одной живой души, малыш, всегда такой веселый и непоседливый, закрыл глаза, ждал наиболее плохого, и окаменел... Но сразу же собрался из последних сил, последним стремлением, последним теплом, которое еще оставалось в нем. Помогая себе руками, он направился вперед шаг за шагом, шаг за шагом... и вдруг почувствовал рядом радостное скуление, а возле ноги ощутил знакомое дыхание. Это полоска света в воздухе, что ли? И Цомби прилепился носом к какому-то утоптанному месту с низенькой травой.

Ведь это же тропа!.. Но куда ею идти? Где север?.. Направо?.. Налево?.. Свет до сих пор дрожал на тропинке... А если лесные уродцы снова набросятся на него?.. Малыш ощутил, как его окаменелое тело пронзал холод... Он посмотрел вокруг, глянул на небо, которое покрылось голубоватыми пятнами, и невольно двинулся по тропе, дрожа и ожидая, что вот-вот ему в плечи вопьются холодные когти и клювы.

4

Черешары выбрали место для ночлега на широкой лужайке метров за пятьсот от входа в пещеру. Ловко поставили две палатки: одну большую - для ребят, вторую маленькую - для девчат. Быстро приготовили ужин, превратив его, как все решили  днем, в роскошное пиршество . Все происходило в какой-то домашней и товарищеской обстановке при уникальной декорации, на редкость нетронутой и величественной. Они оказались словно на дне своеобразного казана, вокруг высились исполинские острозубые скалы, от деревьев веяло прохладой, и все это покрывали краски сумерек, которые переливались у них над головами.

Смельчаки были доброжелательны и сердечны: они пришли к пещере вместе с сумраком, подготовили место для ночевки, все здоровые, еще не голодные, и усталость медленно исчезала... Так!.. День еще не закончился, и свет не погас совсем, им оставалось сделать несколько дел, вообще приятных, некоторые из них даже веселые, а были немного и более тяжелые, с ними не каждый мог бы справиться. И роли уже давно распределены.

Итак, пока Урсу и Виктор подались с топорами у лес, чтобы выбрать дерево для плота. Лучия и Дан, работая почти наугад коротенькими экскурсионными лопатками, отгребли траву и листву по кругу между двумя палатками и начали копать внутри этого круга овальную яму. Ионел и Мария носили охапками хворост, словно остерегаясь один одного.

- Довольно! - остановила их Лучия. -С тем, что вы принесли, можно пережить полярную ночь...

Она уже хотела была разжечь огонь, но Мария вдруг остановила ее:

- Погоди! Сейчас еще нельзя разжигать!

- Почему? - пришла в изумление Лучия.

- О-о-ох! Холодная душа ученого! Ты не понимаешь, что огонь не имеет тех чар, если его разжечь не тогда, когда ляжет тьма, когда начинают мелькать звезды и сбрасывать искры в костер, а все со страстными глазами ждут дыма!..

- Тс-с-с! - оборвал Дан поэзию Марии. - Оставим в покое эту сороку и лучше послушаем дрозда.

Если бы девушке с черными косами и голубыми мечтами не хотелось послушать дрозда, то сколько стрел, а может, даже когтей воткнулось бы сейчас в Дана!

Но от опушки к палаткам донеслось кроткое пение - печальная песня дрозда. Мария забыла обо всем и вся и начала шептать:

- Птица, птица, ты летаешь... Злой мне участи желаешь... - И вмиг встрепенулась: - Я не хочу, чтобы она пела плохо! И пусть никто не поет! Скажи, Лучия!

- Светлая душа художника, - ответила Лучия. - Ты не понимаешь, не ощущаешь, что это поет не она, а... он, дрозд. Она высиживает яйца в гнезде, а он поддерживает ее песней. Там, на опушке, есть гнездо...

- Погоди! Сто-ой! - попросил Дан. - Лучия, если ты стремишься во чтобы то ни стало доконать нас, то опиши этих птиц. Но я тебя прошу, не забудь сказать, сколько граммов пуха у них на животах в первую неделю июля...

־ А мне кажется, что описание дроздов могло бы быть интересным для нас... - бросился Ионел иа помощь Лучии.

- О боже, мама родная! Браво, Ионел! У меня сложилось впечатления, что ты перепутал карманы. Вместо того, чтобы достать шутку, ты достал камень, гранит из тех архаических отложений. Не попади только им в голову человеку!

- Я нисколько не шучу! - разволновался Ионел. - А если ты перепутал рот с мельницей, то иди отсюда и мели в другом месте. Может, найдешь где-то щербатую бабу, которая живет только чаем.

- Лучше уже щербатая баба, которая живет только чаем, чем такой, как ты, который живет лишь занудливостью и покупает похвалы... Не думай, что ты наступил мне на мозоль. Я с тобой не шучу!

На счастье, из леса возвращались, таща за собою по громадной связке шестов, Виктор и Урсу. Кому там уже хотелось ссориться! Шесты нужно было привести в порядок, составить их перед палатками, развести огонь, перенести ближе к яме хворост, а здесь еще и Лучия.

- Проведем сбор! - произнесла она. - Без болтовни и без отклонений от темы. Пример  подаю я. В повестке дня три вопроса. Первый: выбор руководителя экспедиции... Второй: мероприятия по безопасности экспедиции... Третий: следствия этих мероприятий... И потом, вы знаете, что нас ждет: то, то называется сон.

- А костер? - запротестовала Мария.

- Костер? Он останется на усмотрение руководителя. Согласны?.. Итак, готовьтесь к голосованию...

Ионел распределил бюллетени- клочки бумаги, Лучия - карандаши... цветные, Дан держал урну, то есть карманный стакан.

- А сейчас называйте кандидатуру руководителя! - попросила Лучия. - Начну я: я предлагаю Ионела! Если кто-то хочет...

- Я! - подала голос Мария. - Я предлагаю Виктора...

- У кого есть еще предложения? - спросила Лучия раздраженным тоном. - Урсу!.. Ты хочешь что-то сказать?.. Чего ты так крутишься? Иди голосовать! И если ты считаешь, что мы играемся в бессмысленную формальность...

Но Урсу был весьма взволнован, чтобы затевать ссору. Его нисколько не интересовало, что хочет Лучия; он ощущал провокацию в ее словах, но не воспринял ее. Он еще раз глянул на вершины: солнце уже зашло, не было видно даже его лучей, и это ужасно обеспокоило парня. Он против своей воли подступил ближе к группе.

- У тебя есть какие-то предложения? - переспросила Лучия голосом, который предвидел новый взрыв.

- Тик! - невольно прошептал Урсу. Лучия припомнила утреннюю дискуссию между Урсу и Виктором:

- Очень хорошо! Если ты считаешь, что мы играем, и хотел бы подурачится, то лучше выйди из игры. Но я считаю, что это именно та возможность, когда тебя следует поставить на место! И немедленно!

Только такая несправедливость могла разозлить Урсу и довести его до того, что он сказал:

- А ты по какому праву ведешь себя как начальник? Тебя никто даже не предлагал!

- Если речь только об этом, то я ее предлагаю! - вскочила Мария.

- Тс-с-с! - вклинился Дан в первую секунду спора. - У меня тоже есть предложение: послушайте дрозда одну минуту...

Все посылки к ссоре неожиданно утихли. Не слышно было ни песни, ни шума, зависла тягучая гнетущая тишина.

Произошло то самое, к чему стремился Дан: за какую-то одну минуту покоя пламя угасло.

- Думаю, можно начинать, - сказал он. - Может, это и в самом деле игра, но мне нравятся красивые игры. Я говорю от своего имени, ясное дело... Но на самом деле...

- На самом деле, - подхватила Лучия, - это сильное серьезное дело. Думаю, время начинать голосование.

- Если это дело серьезное, а оно-таки в самом деле серьезное, - сказал Дан, - то я отказываюсь от этого карандаша. У кого еще коричневый карандаш? Мне кажется, что только у меня...

- У меня красный! - увидела Мария. - У кого еще красный? Итак, ни у кого!

- А у меня синий! - пришел в изумление Ионел.

- Ой ,горюшко! - переполошилась Лучия. - Мои карандаши! Моя коллекция! Отдайте их немедленно назад! Это все было  мне!

- Тебе?! - взвесил ее взглядом Дан. - Что было бы нам!.. Я читал, не помню уже в какой книжке, о некоторых выборах с цветами, мелом и местью...

-Может, лучше бы нам проголосовать руками на первых выборах... - сказала Мария.

- Я не согласен! - твердо прозвучал голос Ионела. - Это в самом деле начинает походить на игру... Довольно!