— Какой потрясающий дуэт! Не ожидала. Вы очень хорошо смотритесь вместе. А теперь разойдитесь наконец по местам, — скомандовала она.

— Мы? Смотримся вместе?! — возмутился Травкин. — Ничего подобного!

— Ты со мной спорить будешь, нахал? Сказала, что смотритесь, значит, смотритесь, понял? На место.

Травкин покраснел и уселся за свою парту. Шмеленкова быстро метнулась к своему месту, чтобы Лора не комментировала больше их с Ваней, плюхнулась на стул и начала выгребать из сумки учебники.

— Сейчас литература, — шепотом подсказала Шмелефанова.

— И правда, — хмыкнула Шаня, запихивая всё остальное обратно.

— Сара тебя убьёт, — заметила Катя.

— Знаю. Запомни, что я хочу симметричный гроб, а мои любимые цветы- алые розы, — ответила Шаня.

— Ты мне что-нибудь завещаешь? — с надеждой спросила Катя.

Ответ на этот вопрос она так и не узнала, потому что почувствовала на себе тяжелый взгляд Лоры.

— К доске пойдёт…, — протянула учительница.

Все затряслись от ужаса и начали спешно узнавать друг у друга, что на сегодня вообще задавали.

— А пойдёт к доске Дана Маринкович! — вынесла свой вердикт Лора.

Дана Маринкович, мягко выражаясь, в меру упитанная, а на самом деле толстушка, обладающая ужаснейшим характером, умудрялась портить настроение всем окружающим. С одноклассниками и учителями у неё были очень напряженные отношения. Её давно выкинули бы из школы, если бы у семьи Маринкович не водились большие деньги. Как-то раз Шаня и Сара помогали Лоре разбирать личные дела учеников. Для Даны была отведена отдельная папка, которая раздувалась и едва не лопалась от дикого количества докладных и жалоб на Маринкович.

Итак, Дана недовольно поднялась с насиженного места рядом с Травкиным и произнесла свою коронную фразочку:

— А чё я-то?

— А ничё! Марш к доске! — рявкнула Лора.

Пришлось Дане топать к доске.

— Отвечай! Подсказка: на сегодня надо было выучить отрывок из оды Ломоносова.

Дана в ужасе вытаращила глаза и почесала затылок.

— Ответь хотя бы, как ода называется, — сказала Лора Елистратовна.

— Эээ… Ода!

— Гениально. А дальше?

— Эээ… Ода на день пришествия…

— Какого еще пришествия?

— Обыкновенного!

— Может быть, восшествия?

— Эээ… Точно.

— А дальше?

— Ээээ…

— Не было там такого слова! Иди отсюда, два.

Дана Маринкович не была бы Даной, если бы тут же не начала качать права.

— А чё два? А почему?

— Нормально! Ты них… ничего не выучила и еще теперь вопросы глупые задаешь.

— Да?! Знаете что, никто не выучил эту вашу оду, а вы мне два ставите! — заорала Дана и затопала ногами так, что стекла задрожали.

— Ода, увы, не моя, а Ломоносова. Я тебя уверяю, Даночка, что все остальные- люди относительно нормальные, им жизнь дорога, и они всё выучили, — елейным голосом произнесла Лора.

— АААААА!!! — взревела Дана, размахивая руками. — Ну спросите их! Их! Их!

— Ты показываешь на потолок, а там никого нет, — спокойно сказала Лора.

— Её спросите!!! — заорала Дана, тыкая толстым пальцем прямо в Шаню.

“Охтыжтварьзаразажирнаячтобтыещенастокилограммпоправиласьхотякудатебеещетыитактоннувесишь”, — пронеслось в голове у Шмеленковой.

— А Шанечка ответит. И получит пять. А если она получит пять, то я поставлю тебе вполне заслуженную пару. Шаня, к барьеру, — скомандовала Лора.

Беспомощно оглядываясь по сторонам, Шмеленкова медленно вышла к доске, чувствуя себя осужденной на казнь. Дана торжествующе ухмыльнулась.

— Шаня, справедливость восторжествует, если ты ответишь. Вперед, — скомандовала Лора.

Шаня почувствовала, что у неё аж колени затряслись. Она абсолютно ничего не помнила. Однако, на этот раз ей помогло умение читать вверх ногами, открытый учебник и близость первой парты.

— Ода на день восшествия на всероссийский престол её величества государыни императрицы Елисаветы Петровны, — гордясь собой, произнесла Шаня.

— Молодец, название знаешь, — прокомментировала Лора.

И Шаня принялась декламировать отрывок из оды наизусть. Ну, как наизусть. Спасибо Шмелефановой, которая развернула к ней учебник. А также спасибо Саре, которая начинала кашлять и возиться, как только Шаня забывала слова. Тогда Лора Елистратовна отвлекалась на неё, не мешая Шане художественно читать по учебнику.

— … В градском шуму и наедине, в покое сладки и в труде, — с облегчением закончила нужный отрывок Шмеленкова.

— Браво, браво. Я думала, ты не справишься, — честно сказала Лора. — Что, Дана, съела? Даже Шанька выучила, а ты ленивая ж… В общем, давай дневник, два тебе.

Дана выкатила глаза до неимоверных размеров и побагровела.

— Да она! Да она!!! Задайте ей вопросы! Она не ответит! — заорала Маринкович, обвиняюще тыкая в Шаню пальцем.

— Ты мне будешь указывать, что делать? — рявкнула Лора. — Сейчас я задам Шане вопрос, и если она отвечает, ты получаешь единицу.

Дана ответила что-то невразумительное. А Шмеленкова напряглась. Мерзкая, мерзкая толстуха, кто просил её говорить это?

Однако, Шане повезло. Лора из принципа хотела поставить Дане единицу. Поэтому она не собиралась валить Шмеленкову. В её интересах было задать максимально простой вопрос, чтобы Шаня легко могла ответить.

— Кто была Елизавета Петровна? — спросила она.

— Императрица, — рассуждая логически, ответила Шаня.

— А чьей дочерью была Елизавета ПЕТРОВНА? — задала уже второй вопрос Лора, выделяя интонацией последнее слово.

— Эээ… Петра Первого, — ответила Шмеленкова.

— Хорошо. А что произошло при Елизавете Петровне?

Шаня напрягла мозги. Рассуждая логически, она вспомнила, что в отрывке говорилось о науках.

— Был основан Московский Университет! — ответила, наконец, она.

— Верно. Ну всё, я задала тебе уже три вопроса, и ты получаешь пять. А вы, Даночка, заслуженную единицу, — удовлетворенно сказала Лора Елистратовна.

Довольная собой Шаня потопала за дневником, чувствуя на себе восхищенный взгляд Шмелефановой и убийственный- Даны. Маринкович поняла, что больше ничего сделать не сможет, и с ворчанием и проклятиями села на место.

Скоро прозвенел долгожданный звонок. Все как ошпаренные повскакивали со своих мест, на бегу закидывая в сумки учебники. Внезапно раздался оглушительный вопль на весь класс:

— ШМЕЛЕНКОВААААА!!!!

Шаня в ужасе подскочила и попыталась оперативно покинуть помещение. Но ничего не вышло. Прямо перед ней уже стояла лучшая подруга, Сарочка Шмульдина. Выглядела Сара жутковато. Зловеще прищурившись и скрестив руки на груди, она сверлила Шаню взглядом. Шмеленкова что-то пропищала, пятясь и отчаянно соображая, куда бежать. О да, в гневе Сарочка страшна. Короткие рыжие волосы чуть ли не шипят, как у Медузы Горгоны, а зеленые глаза горят, как у кошки.

— Какого ты не отвечала на мои сообщения? Почему пропала на все выходные? Ну?! — рявкнула Сара, наступая на Шаню.

— Иииии… Там было так страшно, что я не могла! Они следили за мной! — не своим голосом верещала Шмеленкова, отступая назад и врезаясь в стену.

Сару в гневе боялась даже Шмеленкова, которую боялись почти все остальные. Одноклассники уже разбежались, чтобы не попасть случайно под горячую руку. Лора Елистратовна начала сосредоточенно копаться в ящиках своего стола. Ей не хотелось вмешиваться в разборки двух самых проблемных учениц класса, не считая Дану Маринкович.

— Кто же за тобой следил, деточка? Какие такие “они”? — с фальшивой ласковостью спросила Шмульдина, расплываясь в маниакальной улыбке.

— Травкины и прочий сброд! — заявила Шаня.

— Где же ты шляешься по выходным? Пугаешь меня, Шмеленкова, — пробурчала Лора и начала копаться в ящиках с двойным усердием.

— Да что ты говоришь? И как там тебе у Травкиных? М? — поинтересовалась Сара.

Шаня хотела было рассказать Саре всё, но тут вспомнила, как Ваня Травкин обозвал её сплетницей. Шане стало обидно. И она решила, что в этот раз занудный Травкин ошибётся. Она ничего не расскажет. Даже лучшей подруге.

— Нормально, — лаконично ответила Шаня.

— И только-то? — удивилась Сара. — Что там видела? Рассказывай!

— Нуу… Людей, дебилов каких-то, сестру Ванину, — вкратце рассказала Шмеленкова.

- Говорить не хочешь, значит? — угрожающе спросила Шмульдина, прищурившись.

— Ээ… Пойдем на урок, опоздаем же! — попробовала выкрутиться Шаня.

— Чтобы тебя заботило опоздание на химию?! Это что-то новенькое! — фыркнула Сара. — Значит, не хочешь говорить? А я скоро сама всё узнаю!

Шаня удивленно округлила глаза. Как это узнает? Она что, собралась устроить Ване пытку времен инквизиции? Или же самой Шане? От Сарочки можно ожидать все, что угодно…

— Как это? — выдавила из себя блондинка?

— Как? Каком кверху! — бодро ответила рыжая и неожиданно назвала адрес дома Травкиных. — Вы же там живете, да?

— Ну да, — ошарашенно ответила Шмеленкова.

— Что ж, подруга, во вторник приглашаю тебя на новоселье! — торжественно сказала Сара.

— Чё? — переспросила Шаня.

Она просто не успевала за ходом мысли Сары.

— Включи мозг, — посоветовала подруга. — Мы купили дачу в этом поселке. Я специально никому не говорила, чтобы потом сюрприз сделать. А для тебя так вообще сюрприз вдвойне! Так что теперь я лично прослежу за тобой. Что, рада?

Некоторое время Шаня просто стояла молча, обрабатывая информацию. Она вспомнила экскурсию по поселку, дом, в который должна была переехать какая-то семья, а затем и слова то ли Вани, то ли Семена. Этот кто-то из них говорил о том, что в новый дом переезжает какая-то красивая девушка, и что Раздолбаев непременно на нее позарится. И вот теперь слова подруги. Два факта сопоставились в Шанином мозгу. И скоро вся школа содрогнулась от оглушительного вопля:

— ЧЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕГОООО?!!!!