Ваня ожидал увидеть таи что угодно. Привидение. Фредди Крюгера. Дашу без макияжа. Но потом вспомнил, что Шаня орала что-то про осу. Так и есть. Большая оса упрямо хотела вылететь через закрытое окно и сердито гудела. И зачем было так верещать?

Именно этот вопрос Ваня и задал Шмеленковой. Она не ответила.

— Убери… Её… Отсюда, — еле слышно прошептала она.

Вид у Шанечки был такой, как будто она сейчас разревется. В таком состоянии Ваня видел её впервые. Поэтому ему было не до колкостей и издевательств. Сейчас она действительно напугала его своим поведением.

— Иди в мою комнату, — посоветовал он.

Он назвал первое, что пришло в голову. Неважно, куда она сейчас пойдет. Главное, чтобы подальше от осы. Ваня поймал себя на мысли, что всерьёз беспокоится за Шаню. Это было странно. Может, и он тоже ненормальный? Весь мир сошел с ума. Хотя, что такое нормальность? Для каждого она своя.

Прервав свои философские размышления, Ваня подошел к окну и открыл его. Самый страшный кошмар Шани тихо и мирно улетел, никого не убив и не покалечив. Травкин хмыкнул, глядя вслед улетающей осе, а затем направился в свою комнату.

Шаня сидела на его кровати. Она совершенно успокоилась. Точнее, не совсем успокоилась. Теперь она злилась. На себя, на Травкина. Вот же дура. Надо было устроить истерику из-за какой-то дурацкой осы. И Травкин некстати приперся. Он увидел её такой. Черт возьми, он видел слабую и беспомощную Шаню. Дура. Что же она наделала? Шаня готова была сгореть со стыда и взорваться от злости. Говорят, свидетелей надо устранять. Шмеленкова с удовольствием сделала бы это прямо сейчас, если бы только могла.

— Улетела твоя оса, было из-за чего орать, — сообщил Травкин, входя в комнату.

— Прекрасно, — сухо сказала Шмеленкова.

— Ничего не хочешь сказать? — поинтересовался Ваня.

— Исчезни, — буркнула Шмеленкова, поспешно поднимаясь с кровати и покидая помещение в самом мрачном расположении духа.

Ваня фыркнул и улегся на свою кровать. Надо же, она теплая. Какая наглая Шмеленкова, взяла и уселась на постель, а потом еще и исчезнуть попросила. Точно ненормальная.

И в этот самый момент Ваня совершенно неожиданно для себя осознал, что прекрасно понимает её. Она не хотела, чтобы он видел её такую. Он увидел. Она, конечно же, разозлилась. Он не хотел, чтобы она знала о его проблемах. Не хотел, чтобы она видела его семью. Не хотел, чтобы она вникала в семейные сложности. Она же всё узнала, пусть ещё не до конца, но уже узнала. Поэтому он и злился на неё.

Устроившись поудобнее, Ваня задумался. Почему он так не хотел, чтобы она знала? Вроде бы, ответ очевиден. Они же враги. Он ненавидит её. Не её ума дело его семейные проблемы. Если бы всё было так просто… Определенно, он тоже ненормальный. Сумасшедший мир, безумная жизнь. Он никогда не отваживался признаться себе в этом. Эта Шмеленкова, грубая, наглая девчонка, эта тварь… Черт возьми, как же она ему нравится!