— Голова болит? — наконец спросила она.

— Да…

— Ну тогда полежи здесь еще урок, — равнодушно сказала Кофея Сигаретовна.

— Вы думаете? — наигранно нерешительно спросила Шаня.

— Ты вся бледная, лежи, отдыхай и не мешай мне читать журнал, — махнула рукой медсестра.

Шмеленкова и не собиралась мешать Кофее Сигаретовне. Она планировала прогулять геометрию, только и всего. Шанину совесть успокаивало то, что голова действительно еще болела, пусть и не так сильно. Ногой этот Травкин мяч бил, что ли?

Сарочка так и не заглянула к Шане на перемене, что немного удивило и обидело Шмеленкову. Странное у нее настроение в эту среду — на всё подряд обижаться. Кофея Сигаретовна листает свой глянцевый журнал и уже минут десять как забыла про Шаню — и это тоже почему-то обидно. Шмеленкова почувствовала себя покинутой, брошенной, никому не нужной. Ей вдруг стало казаться, что вся школа ни с того ни с сего опустела, а её, Шаню, забыли в медпункте, на кушетке за ширмочкой. Даже шорох страниц и периодическое чавканье не помогали избавиться от этого ощущения. Шаня сердито пнула дурацкого розового слона, а потом уткнулась лицом в подушку и задремала.

Сарочка Шмульдина собиралась навестить подругу. Она догадывалась, что Шаня непременно прогуляет геометрию. Она и сама на месте Шмеленковой поступила бы точно так же. Поэтому Сара решила зайти в медпункт и пожаловаться Шане, что так нечестно.

— И почему ей так повезло? — пробубнила Сара, топая в сторону кабинета врача.

Но до подруги она так и не дошла, потому что неожиданно появилось очень важное дело. На полпути ее остановила Лора Елистратовна, классная руководительница.

— Куда? — спросила она.

— Эээ, — промямлила Сара. Вроде, сейчас перемена, значит, можно спокойно разгуливать по школе. Сарочка, кажется, в этот раз никаких правил не нарушала.

— Какой у тебя следующий урок? — не дожидаясь вразумительного ответа на первый вопрос, поинтересовалась учительница.

— Геометрия, — после небольшой паузы неуверенно ответила Сарочка.

Лора Елистратовна не смогла сдержать презрительной ухмылки. Вся школа знала, что она и Софья Вурдалаковна учились в одном классе и со школьной скамьи люто ненавидели друг друга.

— Если геометрия, значит, ничего важного, — заявила учительница. — Мне нужна твоя помощь, пойдем.

— Вы уверены? — глуповато, не веря в свое счастье, спросила Сарочка.

— Я никогда не сомневаюсь в том, что говорю! — рявкнула Лора Елистратовна. — За мной!

— Не только же всё тебе одной, Шанечка, — чуть слышно сказала Сара, устремляясь за учительницей. Все-таки есть в мире хоть какая-то справедливость. И вообще, какое же это замечательное чувство: абсолютно легально прогуливать геометрию.

Задача Сарочки состояла в том, чтобы оформить стенд для девятиклассников, содержавший информацию о ГИА по русскому. Шмульдина про себя отметила, что как-то поздновато, а потом погрузилась в мрачные мысли о том, что то же самое предстоит и ей в следующем учебном году. Свою работу она закончила достаточно быстро, хоть и старалась подольше копаться, чтобы ее не отправили на урок. Удивительно, но Лора Елистратовна осталась довольна. А то, что она сказала после, повергло Сарочку в глубокий шок. Настолько глубокий, что она даже забыла и думать про ГИА.

— Я думаю, тебе не имеет смысла уже идти на геометрию.

— Ак… Ап… Апфуу? — от изумления Сара начала издавать непонятные звуки.

— У меня сейчас “окно”, так что ты можешь посидеть в моём кабинете, — продолжила Лора Елистратовна.

Решив использовать такую фантастическую возможность, Шмульдина плюхнулась на стул. Учительница порылась в ящике стола, вытащила оттуда бутылку красного вина, откупорила ее и сделала большой глоток прямо из горла.

— Скажешь кому — труп твой даже не найдут, — пообещала она Сарочке. Та снова булькнула что-то невразумительное.

— Кстати, где Шмеленкова? Вы же обычно всегда вместе, как сиамские близнецы, — убирая бутылку на место, спросила Лора Елистратовна.

— Она в медпункте, — ответила Сара.

— Чего это? Школьным завтраком отравилась? — ехидно поинтересовалась учительница.

— Нет, ей Травкин мячом по голове попал, — пояснила Сарочка.

— Ну не мудак ли? — совершенно забывшись, с кем говорит, удивленно-вопросительно воскликнула Лора Елистратовна.

— Именно… То, что вы сказали, — подтвердила Шмульдина. Лора Елистратовна усмехнулась.

— Нет бы ухаживать за ней по-человечески начал! Подарил бы, например, розу, или кактус, или что она там любит, Пушкина, которого вы нихрена не учите, вслух бы прочёл… А то — мячом по башке.

— Он за ней не ухаживает, — возразила Сара, пораженная тем, что грозная и неприступная Лора Елистратовна с ней вот так запросто общается.

— Ну да, конечно, не ухаживает, — насмешливо протянула учительница. — Мне со стороны виднее, как он на нее смотрит.

Сарочка ничего на это не ответила. Как Травкин на Шаню смотрит? Обыкновенно смотрит. Или нет?

— Ох, Сара, запомни мои слова, они вот-вот будут вместе, — продолжила вдруг разговорившаяся Лора Елистратовна. — И ты тогда уж от нее не отставай, найди себе кого-нибудь. А то тебе обидно будет, а еще начнешь Шаню к нему ревновать, и поругаетесь чего доброго, а ведь так хорошо дружите! Ты не думай, что у меня с головой не все в порядке, просто такие вещи знать надо! — она горячилась все больше и больше. — Знаешь же Фобию Исааковну, физичку? Когда я в эту школу работать пришла, мы с ней чуть ли не лучшими подругами стали. Жрали булочки вместе в столовой, бухали после уроков и всё такое. А что потом? А потом она вообразила себе, что на меня химик, Уран, глаз положил. А он ей очень нравится. Ну а мне-то, мне-то он на кой черт сдался? А она и не слушает, и не слышит. И всё, привет полный. Вот так из-за мужиков женская дружба и распадается.

Сарочка внимательно слушала исповедь учительницы и только глазами хлопала. Та, тяжело вздохнув, замолчала и небрежно поправила торчавшие в разные стороны черные волосы.

— В общем, все мужики козлы, — подытожила она.

Внезапно в дверь постучали. Лора подскочила, как ужаленная, схватила Сарочку за руку, открыла шкаф с книгами, наполовину пустовавший, и впихнула туда ничего от неожиданности не соображающую Шмульдину.

— Сидеть тихо, — шепотом скомандовала она и пошла отпирать дверь.

Сарочке, которая с трудом пришла в себя, стало нехорошо от запаха пыли. В шкафу было тесно, неудобно, и от сложившегося идиотского положения ей захотелось захихикать. Но подставлять Лору Елистратлвну она не собиралась, поэтому стала прислушиваться.

— Ты, что ли, Марихуашк? — послышался хрипловатый голос учительницы.

— Ухихи! Ухихихихи! Я, я и есть! — ответил ей писклявый голосок Марихуаны Гашишевны, школьного завуча.

Такого персонажа, как завуч школы им. Синей Бороды, еще поискать надо. Эта женщина лет шестидесяти полностью выжила из ума. Как она еще работала в школе, было непонятно. Очевидно, дело было в хорошей дружбе между ней и директрисой. Марихуана Гашишевна носила кошмарнейшую химическую завивку, и поэтому ее волосы закручивались вверх в виде своеобразной пирамидки. Она постоянно являлась на работу в шароварах и замотанная в разноцветные шали. Про вечно неадекватное состояние и говорить нечего. Нормальность и Марихуана Гашишевна — вещи совершенно противоположные, антонимы, так сказать.

— Ухихихи! Чой-то тут у тебя бухлом пахнет? Я тоже хочу! — заявила завуч.

— Да ты о чем, какое бухло? Я же на работе. Не качайся на стуле, упадешь.

— Ухихи! Так работа-то не из легких. С такими учениками, как у нас, любой учитель сопьется. Ухихихихихи! Аииииии! Ку-ку-ку! Гы-гыыы!

Не выдержав, Сарочка тихонько фыркнула. Она не могла спокойно слушать радостные визги Марихуаны Гашишевны, которая, очевидно, продолжала качаться на стуле. Поросячий визг, однако, тут же оборвался.

— Чой-то там хихикает кто-то! — насторожилась завуч.

— Где это? — удивилась Лора.

— Да вон там, в шкафу! — воскликнула Марихуана Гашишевна.

— Если только толковый словарь Даля, — Лора Елистратовна, очевидно, пожала плечами.

— Там кто-то есть! — не сдавалась завуч.

— Пауки, возможно, — как можно равнодушнее сказала учительница.

— Нет! Там кто-то сидит! — немного истерично взвизгнула завуч.

Сарочка сидела ни жива ни мертва. А вдруг выжившей из ума старухе приспичит влезть в шкаф? Тогда будет большой скандал. Шмульдина изо всех сил постаралась даже дышать как можно тише.

— Да прекрати, наконец! Кто может сидеть и ржать в моём шкафу? — рассердилась Лора.

— А вдруг туда забрался ученик? — никак не желала успокаиваться Марихуана Гашишевна.

— Какой ученик в здравом уме полезет в мой шкаф? — отмахнулась учительница. — Может быть, там белочка сидит, тебя ждет?

— Да перестань! — визгливо сказала Марихуана Гашишевна. — Я на рабочем месте почти не пью. И все-таки нужно проверить, кто там сидит.

Сарочка и вовсе перестала дышать. Она услышала шаркающие шаги завуча совсем рядом со шкафом. Лора Елистратовна почему-то перестала ее останавливать. Шмульдина, чуть не плача от ужаса, уже была готова начать молиться, как вдруг в коридоре послышался громкий детский крик:

— СПАААААРТААААААА!!!!

Марихуана Гашишевна мигом забыла про загадочный смех в книжном шкафу.

— Нет, ну не обалдели, сорванцы?! Посреди урока! Ну я им покажу! Ухихихихи! — заверещала завуч и, судя по звукам, поскакала к двери в коридор.

— Скатертью дорожка, — чуть слышно пробубнила Лора, закрывая за ней. — Выползай, Шмульдина. Тебе сегодня удивительно везет. Вот же слух у проклятой карги!

Сарочка, краснея от стыда, что выдала себя и чуть не подставила Лору Елистратовну, кое-как выбралась из шкафа.

— Шане привет передавай. У нас же с вами сегодня нет уроков, правильно? — сказала учительница, отворачиваясь от Сары. — И чего я сегодня такая добрая? Сама себе удивляюсь.