— Ребята, движение — это жизнь! Так двигайтесь же! — замахала она руками, как дирижер, взобравшись на лавочку.

Разумеется, бегать никто не собирался. Все разошлись по своим делам. У Сары, Шани и Кати было очень серьезное дело. Им нужно было поболтать.

— Ой, девочки, я сегодня такого классного парня видела, когда из дома выходила! — мечтательно протянула Катя.

— А что ж не познакомилась? — спросила Шаня, радуясь, что разговор заходит в нужное русло.

— Ты что, как я познакомлюсь? — отмахнулась Катя. — Я так не умею. А у тебя с Ванечкой как дела? Вы же вместе живете!

— Все отлично, — фыркнула Шаня.

— Ооо, отлично, значит? — оживилась Сара.

— А у тебя как с этим дела? — спросила Шмеленкова.

— Ты же знаешь, парни — зло, — пожала плечами Сарочка.

— Да ну? — хихикнула Шаня. — А я, между прочим, знаю идеально подходящего тебе парня.

— А я его знаю? — тут же спросила Катя.

— Ты не знаешь, а вот Сарочка с ним знакома, — ответила Шаня, внимательно глядя на подругу.

— С кем я знакома? — моментально напряглась та.

— Хмм… А кого ты знаешь такого, кто подходил бы под твои идеалы? — прищурившись, спросила Шмеленкова, на всякий случай продумывая, в какую сторону убегать.

— Ты на Раздолбаева намекаешь?! — завопила Шмульдина, почему-то дергая плечом.

— Заметь, ты сама сказала, что он подходит под твои идеалы! — ехидно улыбнулась Шаня.

— Кто такой Раздолбаев? — не сдавалась Катя.

— Шмеленкова! Ты сейчас СДОХНЕШЬ! — вообще не замечая Шмелефанову, зарычала Сара, сверкая зелеными глазами и сжимая кулаки.

— Чего это ты так разошлась-то? — захихикала Шаня. — Неужели я тебя за живое задела? Вот скажи, тебе нравится… Эм… Ванька?

— Чего? Нет, конечно, — ничего не понимая, фыркнула Сара. — Травкин твой по-любому.

— А Раздолбаев? — с хитрой улыбочкой спросила Шмеленкова.

— Ты сдурела?! — моментально завелась Шмульдина.

— Вот видишь! — победно воскликнула Шаня. — Ты так бурно реагируешь только на Мишу!

— Да кто такой Миша?! — завизжала Катя, но ее снова никто не услышал.

— Молись всем богам, которых знаешь, Шмеленкова, — зловеще произнесла Сара, хрустнув пальцами.

— О великий Один, забери меня! — заверещала Шаня, бросаясь наутёк. Сара побежала было вслед за ней, но тут ей на шею бросилась Катя, повалив Шмульдину на пол.

— Кто такой Раздолбаев, я спрашиваю?! — страшным голосом прокричала она, сдавливая запястье Сары.

— Да сосед Шанин! — нетерпеливо ответила Сара. — Пусти, я убью эту скотину!

— Он симпатичный? — спросила Катя, не отпуская Сару, а усаживаясь на неё.

— Ты что делаешь?! — испугалась Шмульдина. — Ну симпатичный. Рыжий такой, высокий, глаза зеленые, как у меня. Бестолковый, хрень все время несет. Шмелефанова, чтоб тебя, пусти!

Но после слова “симпатичный” мозг Кати отключился. Она навалилась на Шмульдину, не давая той подняться с пола.

— Пригласи меня в гости! Пригласи в гости! — истошно заверещала она.

— Приезжай, — пропыхтела Сара, спихивая с себя Катю. — Где эта скотина?

“Скотина” не собиралась дожидаться, пока разъяренная Сарочка ее догонит. Она вполне убедилась в том, что Шмульдиной Раздолбаев небезразличен, просто гордая Сара не хочет это признавать. А помимо своей гордости Сара еще и злая, поэтому надо прятаться. Пока Катя мешала Шмульдиной догнать Шаню и совершить правосудие, Шмеленкова убежала в раздевалку, где и просидела до конца урока, поедая найденные в сумке Даны конфеты и играя в телефон.

Услышав звонок, Шаня пулей понеслась в кабинет химии, чтобы только не попадаться Саре на глаза. Учителя в классе почему-то не оказалось.

Вскоре подтянулись и остальные одноклассники. Последней в класс вошла Сарочка.

— Еще одно слово про Раздолбаева, и я на тебя обижусь, — прошипела она Шане на ухо, хватая ту за плечо. — И на химии помогать не буду!

— Шантажистка! — картинно надулась Шаня.

— Пфф, — фыркнула Сара и демонстративно отвернулась.

Тут прозвенел звонок. Уран Дмитриевич не появился. Прошло пять минут. Восьмиклассники уже вовсю шумели. Кто-то бегал по партам, кто-то рылся в записях химика, кто-то ломился в лаборантскую, кто-то пел, а несколько человек уже устроили драку. Дана громко шуршала фантиками и над чем-то постоянно хохотала.

— Мне это внатуре надоело! — вдруг заявила она, поднимаясь со стула и подтягивая свои леопардовые лосины. — Я сваливаю домой!

— Что? — удивился кто-то. — Но это же второй урок!

— И чё? Препода нет, я сваливаю! — заявила Дана и гордо потопала к двери.

Вдруг дверь резко открылась, и в кабинет впорхнула Нундина Диогеновна. Если с её габаритами, конечно, можно впорхнуть.

— Молодые люди! — пропела она. — Ваш учитель Уран Дмитриевич неожиданно заболел!

— Когда? На первом уроке? — фыркнув, громко поинтересовалась Шаня.

— И еще немного на перемене! — отозвалась Нундина Диогеновна и тяжело вздохнула. — Любовь — страшная сила.

— Это же про красоту, нет? — удивилась Шмелефанова.

— Ах, деточка, поверь мне, любовь страшнее, — вздыхая, ответила учительница МХК.

— Страшнее атомной войны? — мрачно поинтересовалась Шмульдина.

Паучиха посмотрела на неё и зачем-то погрозила пальцем. Шаня тихо фыркнула. Сара отвернулась и стала смотреть в окно. Солнечные лучи путались в ярко-зеленой листве деревьев. Так и хотелось плюнуть на всё и пойти гулять.

— Одной гулять? — послышался вдруг вкрадчивый голос над ухом.

Сара подпрыгнула, как будто её током ударило.

— Я это вслух сказала? — испуганно спросила она у улыбающейся Шани.

— Нет, просто я умею читать мысли! — гордо ответила Шмеленкова. — Я ясновидящая.

Ну не говорить же Саре, что та действительно начала думать вслух! Тогда весь эффект испортится.

— Нет, блин, с твоим Ванечкой пойду, — пробурчала Сара.

— С моим Ванечкой? — наивно переспросила Шаня. — Нет у меня никакого Ванечки!

— Да ну? Ты с ним живешь еще вместе.

— Я живу на чердаке с пылью, — отрезала Шаня. — Еще Роза иногда заходит.

— Конечно, удивительно, что у Травкина такая сестра, правда? — озвучила вдруг Сара мысль, давно уже не дававшую Шане покоя. — Они прямо как огонь и лёд, полные противоположности.

— Да у него вся семейка странная, — задумчиво сказала Шмеленкова.

— Ты мне ничего про них не рассказывала! — оживилась Сара, в душе порадовавшись, что в ближайшее время разговоров про Раздолбаева не предвидится. — Ты мне вообще ничего не рассказываешь!

— Да всё я тебе рассказываю, — отмахнулась Шаня. — Ну… Семья, в общем.

Она спохватилась, что все-таки разболтала подруге всё, что увидела в доме Травкиных. Точнее, пока еще не рассказала, но это вот-вот случится, потому что отступать уже поздно. Правда, Сара и сама многое видела, но это ведь всего лишь жалкая часть от того, что у них происходит.

— Мама у него хорошая, только вот с сыном не особо ладит. Роза… Ну ты видела её, тут больше ничего не скажешь. Бабушка… Классная такая бабуся, чашками в стену швыряет. А отец… Это просто нечто, он считает каждую копейку и вечно недоволен!

Сара хмыкнула.

— Веселая семейка, — протянула она. — И что ты раньше мне не рассказывала?

— Он мне запретил, — отозвалась Шмеленкова, делая страшные глаза. — Сказал, что переломает руки и ноги, если я кому-нибудь расскажу.

— С каких это пор ты Ванечку слушаешься? — ехидно спросила Шмульдина.

— Мне дороги мои лапки! — огрызнулась Шаня.

— Дооо, конечно, — закивала головой Сара.

— Сейчас гулять с четвертого этажа выйдешь! — рявкнула Шаня. Сара захихикала.

В этот момент прозвенел звонок.

— Домашнее задание: подумать о смысле жизни! — крикнула Нундина Диогеновна, вприпрыжку покидая помещение.

— У нас следующая алгебра? — спросила Катя, догоняя подруг.

— Эээ… Да, — вспомнила Шаня.

— Вот черт! — охнула Шмелефанова.

— Что, снова не сделала домашнее задание? — фыркнула Сара.

— Блин, я тоже не сделала! — хлопнула себя по лбу Шмеленкова.

— Там же легко, — послышался вдруг голос за её спиной.

Шаня, вытаращив глаза, обернулась. Травкин еще никогда с ней не заговаривал на людях. Сара толкнула Катю в бок, и обе начали прислушиваться.

— Тебе, может, и легко, — как-то нерешительно сказала Шаня.

— Из-за некоторых я тоже вчера ничего не сделал, — усмехнулся он, — но всё успел на химии.

— Мне за тебя порадоваться? — поинтересовалась Шмеленкова.

Ваня вдруг полез в сумку и протянул ей тетрадь. Глаза у Шани вылезли из орбит. Точно так же, как у Сары и Кати.

— Возьми, — сказал Ваня. — Тебе она пригодится, а мне ничего не будет.

— Спасибо, — пискнула шокированная Шаня, забирая тетрадь и тут же пряча ее в свою сумку.

Ваня хмыкнул и ушел, оставив хлопающую глазами Шмеленкову с подругами.

— Что это было? — выдавила, наконец, Сара.

— Я не знаю… Королевская милость, должно быть, — отозвалась Шмеленкова.

— И чем вы вчера таким занимались, что он не сделал домашку? — ехидно поинтересовалась Катя.

— Строили планы по захвату мира! — рявкнула Шмеленкова, вспомнив, как говорил Миша.

— Дааа, конеееечно, — снова пропела Сарочка.

— Молчать, пока зубы торчат! — зловеще сказала Шаня. — Идем скорее, иначе опоздаем и на нас будут показывать, где у человека ось симметрии. И разрезать для наглядности.

— Люди же асимметричны! — сказала Катя.

— Софью Вурдалаковну это не волнует, — покачала головой Сарочка, ускоряя шаг.

Девочкам повезло, они успели до звонка. А вот Дана Маринкович умудрилась опоздать, хоть и вышла из класса самая первая.

— В чем дело, Маринкович? — прошипела Софья Вурдалаковна, изгибая свои накрашенные ярко-красной помадой тонкие губы в какую-то невероятную ухмылку. — Неужели булочки в столовой интереснее, чем мой урок?

В классе послышались с трудом сдерживаемые смешки. Дана насупилась.

— А чё сразу в столовой-то? — спросила она. Шаня заметила, что из ее сумки торчит пакет с круассанами. Она не заметила его в раздевалке, когда таскала у Маринкович конфеты. Должно быть, Дана похитила его у кого-то из несчастных младшеклассников.