— Только отвечай быстро и сразу, — предупредила Шмеленкова. — Земля круглая?

— Да.

— Ты любишь мармелад?

— Да.

— Гасан Георгиевич нудный?

— Да!

— Ты хочешь ходить в школу?

— Нет.

— Ты хочешь шоколадку?

— Хочу, а есть?

— Не отвлекайся, только “да” или “нет”! Роза тебя раздражает?

— Да.

— Шмелефанова твоя подруга?

— Да.

— Ты любишь суши?

— Да!

— А кровь красная?

— Да.

— В году двенадцать месяцев?

— Да!

— Маринкович дура?

— Да!

— А меня ты любишь?

— Да!

— А Раздолбаев тебе нравится?

— Да! — выпалила Сара и тут же осеклась.

Давясь смехом, Шаня начала сползать под парту. А у Шмульдиной нервно задергался левый глаз.

— ШМЕЛЕНКОООООВАААААА! — взревела она и начала бить подругу учебником.

— К директору! — пронзительно завизжал Гасан Георгиевич.

— Чао-какао! — хихикая, крикнула Шаня, сгребла все учебники в сумку и выбежала из класса. Сара, размахивая учебником, помчалась за ней.

— Ёшкин кот, — пробормотал Ваня, закатывая глаза.

— Бвахахахаха! — дико захохотала Маринкович, стуча кулаком по парте.

— И ты к директору! — скомандовал Гасан Георгиевич, потрясая пухлыми ручками,

— Не, а чё я? Они ничё, а я чё? — сразу же начала качать права Дана.

А тем временем Шаня с Сарой шли по школьному коридору. Шмеленкова никак не могла прекратить смеяться, а Шмульдина метала взглядом молнии и периодически била Шаню учебником по голове.

— Это неправда! — зло говорила она. — Это у меня случайно вырвалось!

— Ну конечно, — протянула Шмеленкова. — Сара, ну может хватит уже? Ну что в этом такого зазорного? Или ты в монастырь готовишься?

— Да вот ещё! — воскликнула Шмульдина.

— Тогда скажи правду! — успокоившись, произнесла Шаня, серьёзно глядя Саре в глаза.

Шмульдина отвела взгляд.

— Ну, нравится… Немного, — еле слышно выговорила она. — Но это ничего не значит!!!

— Не значит, не значит, — с доброй улыбкой главврача психиатрической клиники закивала головой довольная Шаня. — Так шоколадку будешь?

— Буду! — оживилась Сара.

Шмеленкова извлекла из сумки подаренную Раздолбаевым шоколадку и разделила пополам с Сарой.

— Куда теперь пойдём? — спросила она.

— А куда ты хочешь? — удивилась Шмульдина.

— Подальше отсюда, — пожала плечами та.

— Ну, Шмеленкова, ты меня совсем испортить хочешь, — фыркнула Сарочка. — Сваливаем!

И подруги осторожно пошли к выходу из школы. Им удалось проскочить мимо спящего охранника незамеченными, быстро пробежать по территории, а потом вырваться на желанную свободу.

— У тебя деньги есть? — спросила Шмульдина.

— Откуда? — хмыкнула Шаня. — Я же бедный родственник!

— Вот и у меня нет, — вздохнула Сара. — Пойдём… А куда глаза глядят.

— Давай, — согласилась Шмеленкова.

Они пошли вперёд по дороге, совершенно не думая, куда и зачем. Солнце всё так же тепло и весело светило, и сидеть теперь на уроках в школе казалось кошмарной пыткой. Да и какие нормальные люди учатся 30-го мая?

— Интересно, Грушко о нас вспомнит? — вслух подумала Сара.

— Да пошёл он, — совершенно в духе Розы отозвалась Шаня. — А вот Шмелефанова обидится.

— Она не умеет долго обижаться, — заметила Сарочка. — И потом, в тот раз вы свалили без меня!

— Ой, не начинай! — отмахнулась Шаня.

— Смотри, лавочка! — вдруг воскликнула Шмульдина.

— Ты лавочек никогда не видела? — приподняла бровь Шмеленкова.

— Я ногу стёрла, дубина, — огрызнулась та.

— А нечего в школу модные туфельки носить, — заявила Шмеленкова.

— Ты-то вечно в шортах и кедах, — проворчала Шмульдина.

— Зато удобно, — ухмыльнулась Шаня.

— Лучше заткнись и дай мне пластырь, — посоветовала Сара.

— Если найду, — откликнулась Шаня, копаясь в своей сумке-бездне.

Как ни странно, пластырь нашёлся. А ещё циркуль, транспортир, пустой кошелёк, потерянная два года назад расческа, фантик, Розин карандаш, браслет, таблетки от боли в горле и часы. И это только малая часть.

— Эх, сейчас бы в магазин и удобную обувь, — вздохнула Сара, заклеивая пятку.

— Ограбим кого-нибудь? — предложила Шаня.

И внезапно шмеленковский телефон начал подавать признаки жизни.

— Кто может мне писать? — удивилась та, с трудом вытаскивая его из кармана сумки. — Мама вспомнила, что я существую?

Но это оказалась не мама. Это был Ваня Травкин, записанный как Чмо Тупое. Сара, посмотрев на экран, сначала ничего не поняла, а потом расхохоталась. Шаня подумала, что пора срочно переименовывать контакт.

“Ты не охренела?” — написал Ваня.

— Вот и что ему ответить? — спросила Шаня, растерянно глядя на экран.

— Не знаю, я в ваши семейные разборки не полезу, — хихикнула Шмульдина.

— Да иди ты! — гаркнула Шаня так, что бабуля на соседней лавочке подпрыгнула.

“Шмель, куда ты свалила? Лучше скажи по-хорошему”, — пришло Шане следующее сообщение.

“Мы сидим в сквере за школой и пугаем народ”, — настрочила Шмеленкова ответ, оглядевшись вокруг.

“Мне без тебя здесь скучно, жди!” — сразу же отреагировал Ваня.

— Ну нихрена себе! — протянула Сара. — Ты, сволочь, зачем порядочного мальчика портишь и прогуливать учишь?

— Да вообще, ужас один, какая я плохая, — усмехнулась Шаня.

— Значит, ему без тебя ску-учно! — протянула Сара.

— Сама в шоке, — улыбнулась Шмеленкова.

Долго Ваню ждать не пришлось. Не прошло и десяти минут, как он появился в сквере.

— И что тебя сподвигло на такое злодеяние? — пафосно спросила Шмеленкова.

— Говоришь как Раздолбаев, — закатил глаза Ваня. — Там сейчас совсем делать нечего, Иван Васильевич спит на парте и просит не шуметь.

Иван Васильевич Грознов, преподаватель истории, совершенно не соответствовал своему имени. Он был очень маленького роста, вечно всех боялся и от всего шарахался. В него была без памяти влюблена биологичка Астра Тюльпановна Ромашкова, безобиднейшее создание, но он и её умудрялся опасаться.

— Пф, тогда там точно делать нечего, — фыркнула Шаня. — Добро пожаловать в команду прогульщиков и безнравственных козлов!

— Спасибо, — вздохнул Травкин, садясь рядом с ней. — Я поражён, что Роза не с вами.

— Пусть учится, — хмыкнула Сара. — Ну что, пойдём куда-нибудь, раз уж собрались здесь?

И тогда Ваня полностью сломал стереотип, что он жадный жид и жмот. Выяснилось, что у него есть деньги, причём немалая сумма. Обрадовавшиеся Шаня с Сарой потащили его в Капитолий, где Шмульдина купила килограмм мармелада, а потом раз тысячу сказала Ване, что отдаст долг, а тот отказывался. Шаня же увидела кольцо с черепом и стала смотреть на него такими глазами, что Травкин не смог отказать и ей. Шмеленкова тут же начала клясться, что всё вернет, но Ваня ответил ей: “Еще раз заикнешься про возвращение — столкну с эскалатора!”.

— А ты совсем не жадный, — удивленно сказала Шаня, надевая кольцо.

— Для своих я никогда не жадный, — отозвался Ваня. — Ну и вкус у тебя, конечно…

— Не порть момент! — возмутилась Шмеленкова.

— Ты должен был сам одеть ей колечко на безымянный палец, — мечтательно протянула Сара.

— Про кольцо поговоришь с Раздолбаевым, — сразу же откликнулся Иван.

После этого пришлось им с Шаней убегать от разъяренной Сарочки, которая вопила, что семейство Травкиных её достало.

Затем помирившаяся компания отправилась бесцельно бродить по городу. Навстречу им из-за поворота вдруг выскочил чёрный пудель, а за ним с отчаянными завываниями гналась бабка, подозрительно похожая на Лоло. Ещё полчаса ушло на поимку вредного пса и вручению пуделя бабке.

— Век не забуду-уу! — признательно заголосила бабуся. — Дормидонт, пора идти домой!

— Если бы меня так назвали, я бы тоже убежал, — пробормотал Ваня.

— Надо было себе забрать, — хмыкнула Шаня. — Дали бы ему нормальное имя и подарили бы Розе вместо Петровича.

— Хватит с неё и Петровича, она и так собаку просит, а ведь всё равно спихнёт её на меня! — сразу же вскинулся Ваня.

— Буду знать, что дарить ей на день рождения, — обрадовалась Шмеленкова.

— Попробуй только, — пригрозил Иван.

— А когда у неё, кстати? — спросила Сара.

— Двадцать седьмого августа, — отозвался Ваня. — Подари ей коробку шоколада, и она будет счастлива ближайшие пару часов, пока всё не съест.

Побродив ещё по улицам, ребята вернулись в сквер за школой. Уроки скоро должны были кончиться.

— Нам бы как-нибудь выйти так, чтобы никто из наших не заметил, — пробормотала Сарочка.

— Чего бояться, идём сейчас к дороге, твоя мама почти всегда приезжает раньше, наверняка она уже здесь, — предложила Шмеленкова.

Обогнув школу и постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы не встретить никого знакомого, компания подошла к дороге. В этот же момент здание школы как будто бы взорвалось. Задрожали стёкла, послышался дикий рёв и топот. Это означало, что уроки закончились.

Мария Шмульдина действительно уже приехала за дочерью. Прямо за её мерседесом стояла и хонда Ольги.

— До встречи, — махнула рукой Сара, забираясь в машину.

— Ну как день прошёл? — бодро спросила Ольга. — Что-то вы сегодня быстро. А Розочка где?

— Копается как обычно, — равнодушно ответил Ваня. — Всё нормально.

— Вас не ругали? — спросила Травкина.

— Нас даже не заметили, — фыркнула Шаня.

— Вот как хорошо! — обрадовалась Ольга. — О, вон и Роза бежит. Боже мой, опять!

Роза неслась к машине. Её волосы запутались в гнездо птеродактиля, юбка порвалась, а в руке она держала недоеденный пончик.

— Я отняла его у Маринкович! — запыхавшись, радостно выпалила она. — А ты говорила, что мне слабо!

— Охренеть, — похвалила её Шаня. — Честно, я думала, что это невозможно.

Ольга хотела было отчитать дочь, но тут она заметила, что прямо в их сторону со слоновьим топотом бежит Дана Маринкович, и спешно нажала на газ.

Пробок по дороге домой в кои-то веки не было. У Ильи, как выяснилось, школа уже закончилась, поэтому он ждал дома.

— А как пузанок год закончил? — поинтересовалась Роза.

— Вот у него и спросишь, — отозвалась Ольга. — И вообще, не приставай к бедному Илюше.

— Интересно, он весь вечер, всю ночь и всё утро шёл и прошёл всего полкилометра от нашего дома? — принялась вслух рассуждать младшая Травкина. — Это ему так жопа мешала, перевешивала его?