Мелодичный птичий щебет растревожил мои смутные сновидения. Я видела длинную темную дорогу. Вдоль нее стена из зеленых рослых деревьев. Мокрый асфальт после дождя блестел в свете фар приближающихся машин. Они, слепя глаза водителей встречных автомобилей, с воем пролетали мимо. Гудя мощными моторами, проезжали огромные фуры. Дорога была до боли знакомой, и в то же время не такой, как все безупречные трассы Ира. Это был другой мир. Мой. Родной. Я в нем выросла…

Солнце уже почти зашло за горизонт, опаляя развидневшееся небо алыми красками заката. Я стою в легком голубом сарафане на краю дороги и машу рукой. Мне надо куда-то срочно ехать, а никто не хочет остановиться. От яркого света фар щурю глаза. Куда я так спешу? Сердце в груди бешено колотится от волнения.  «Пожааалуйста!» - почти пританцовывая, молю проезжающих. Уже столько времени пробежало, как пришла сюда, стало прохладно, и я зябко ежилась. Переживаю. Кто-то очень близкий мне попал в больницу, и я спешу к нему. Вот, наконец, остановилась одна. Жигули… так ее называют. Точно.  За рулем сидит лысоватый мужчина в очках и дополнительной подушкой безопасности в виде шарообразного живота. Рядом - худой и с усами.

– Садись деточка! – махнул рукой водитель.

Я заглянула через окно к ним и спросила, не могут ли они довезти меня до… Киева! Они слащаво усмехнулись и кивнули на заднее сидение. Что-то было в их глазах. Подозрительное. Но мне некогда было об этом думать. Надо срочно ехать и я уже начала замерзать.

– Спасибо, - облегченно выдохнула я и захлопнула за собой дверцу.

Машина тронулась. Они о чем-то меня спрашивали. Я смущенно отвечала. Что – не помню. А дальше все как в тумане. Одна картинка за другой. Лес. Темнота. Я бегу. Сердце испуганно рвется из груди. Я знаю, они бегут за мной. Я их боюсь. Спотыкаюсь. Падаю.  С ног соскальзывают босоножки. Поднимаюсь со стоном и снова бегу. Босая. Ветки и сучья больно режут подошву. А потом… вспышка света, бездна и леденящая кровь темнота…

– Ааа! – вырвался крик из груди и я резко села.

Где я? Что не так? Руки развязаны и глаза свободны от зловонной тряпки. Лихорадочно оглядываюсь. Маленькая комната с высокими каменными стенами. Прямо у потолка длинное узкое окошко, из которого лился яркий солнечный свет. Сижу на деревянной кровати с грубо подогнанными досками. На нее брошена новая циновка и одеяло из мешковины. Рядом корявый деревянный стул, явно сбитый кое-как еще лет сто назад. Замасленный и с кучей заусенец, торчащих со всех боков. У стены на четырех ножках ютился грубый стол с необтесанной столешницей. На нем стояла миска с еще парующей желтой… эээ… консистенцией.

Но больше всего меня взволновала и удивила девушка, сидевшая у моих ног. Одетая в темно-зеленый балахон грубого переплетения и с нечесаными волосами, торчащими в разные стороны, она была похожа на чучело с огорода. Хотя ее лицо… она была прекрасна. Каждая черта ее лица словно вычерчена самым талантливым художником мира. Каждый изгиб, контур, линия завораживала изяществом и утонченностью. Ровный маленький носик, пухлые губы, большие выразительные синие глаза. Ириданка. Лучшая из них. Красивейшая из них. Только ее глаза… от этого пустого, ничего не видящего взгляда, у меня пошел мороз по коже. Создавалось такое ощущение, что она смотрит сквозь меня. В них не видно и толики разума. Девушка ровно, без какой-либо эмоции тихо произнесла:

– Тебе надо поесть, - и потянулась за миской.

Мурашки жутким маршем зашагали по спине от ее бездушного голоса. Предо мной сидело тело. Она ничего не чувствовала, ничего не хотела, ничего не спрашивала, ничего не думала.

Я нервно сглотнула и, заикаясь, спросила:

– Ты кто?

– Тебе надо поесть, - снова повторила она и протянула мне миску с так называемой едой.

Не отрывая взгляда от девушки, я приняла миску и механически замахала ложкой. Бее… Гадость несусветная. Постная и без вкуса. Девушка же смотрела прямо перед собой. Ничего не спрашивала, не шевелилась, медленно дышала и редко моргала, точно кукла без сознания.

Когда я освободила посуду, она подала мне стакан с прозрачной густой жидкостью. Вкусом та напоминала сладкий сироп. Ну, хоть это порадовало. По завершении моей скудной трапезы, названной мною «абы не издохла», девушка взяла посуду и вышла прочь через двухметровую тяжелую дверь, сбитую из грубых толстых досок и стянутую корявыми железными пластинами. Скривилась от противного скрипа несмазанных навесов и уныло уронила лицо на ладони. Где я? Чего от меня хотят? Что будет? Через минут десять бессмысленных раздумий со страдальческим стоном растянулась на постели. Мамочки-мамочки! Что же будет? Что же будет?! Попробовала коснуться сознания Забавы, как в прошлый раз. Мгновенно голову сковала адская острая боль.

– Ааа! – я с ужасом схватилась за голову.

Что со мной?! Только я бросила любые попытки связаться с нею, боль начала отступать. Неужели, это та самая опасность, о которой предупреждала Мара? Единственное, что я сумела все-таки услышать – сонное ворчание. Значит, она спит. Мысли потекли блуждать по всем последним событиям моего жития. Вспомнились мимо воли последние слова шиасу Ира, обращенные Лахрету: «Вы, эмпаты, единственное, что в жизни любите, это манипулировать людьми… И то, что я похитила твою жену – это попытка защитить мир от таких, как ты! Ты не любишь свою жену! Пусть она об этом знает!» Волосы на голове зашевелились от мысли, что это правда. Сколько я помню себя, я всегда задавала себе этот вопрос и постоянно гнала его, убеждая, что даже если Лахрету нужна власть, он все равно будет со мной. Я нуждалась в его уверенности, защите, целеустремленности. А теперь лежу и думаю снова над этим. Неужели он и вправду лишь манипулирует мною? Нужна ли ему я, а не мой титул? Подумала о его отсутствии последнюю неделю после свадьбы, когда я ждала его, а он словно забыл обо мне и вспомнил только в день Официального приема в его честь. Нет! Конечно, может быть, он действительно занят историями этих загадочных исчезновений… Мамочки!!! Так я тоже, выходит, попала в это страшное число исчезнувших!!! А ведь еще никто не вернулся! Я резко села от этой мысли. Надо что-то срочно делать! Надо бежать. Бежать вприпрыжку и как можно дальше! Но как? Здесь даже окна находятся на немыслимой высоте. А эти двери проломить в силе только динозавр или плазменная пушка! Я в безвыходной ситуации. Тогда что? Тогда надо затаиться и ждать удобного момента. Поэтому, заставив себя дышать ровно, я постаралась успокоиться и снова легла.

Не знаю, сколько я вот так вот лежала в тревожных раздумьях, но вскоре послышались за дверью звонкие и гулкие шаги. Много шагов. Словно к моей двери направлялась целая делегация. Заскрипел засов и замочный механизм. Дверь со стуком распахнулась, и я впервые в жизни увидела живых тараков!!! Мамочки! Роди меня обратно, чтобы я не познала всех ужасов этой дивной планеты!!! Пусть мои предки бы никогда не родились или погибли где-нибудь на войне перед тем, как родить своих потомков!!! Ибо то, что я увидела, я бы не хотела видеть никогда! В миг забылись и головная боль, и Лахрет, и то, как меня зовут. Я со свистом втянула воздух и, издав неразборчивый звук, вжалась спиной в угол между быльцем кровати и ледяным камнем стены.

Первым в место моего заключения вошло существо ростом выше двух метров. Мордой оно напоминало жабу, безгубый рот которой окантовывал частокол белых пилообразных зубов. Глаза маленькие, как у свиньи, и тупые-претупые. Голова крепилась на толстенной чешуйчатой шее, плавно переходящей в тело, похожее на человеческое, только с сильно покатыми плечами. Кожу покрывала мелкая чешуя нежно-бежевого цвета. А ноги были похожи не то на лапы собаки, не то на перекаченные ноги конькобежца. Стопы напоминали человеческие, только с огромными острыми когтями, свисавшими с подошвы, прикрепленной кожаными тесёмками к ней. Словно передо мной восстал монстр из диких экспериментов какого-то безумного профессора. Оно держало в когтистой руке длинный (выше него самого) толстый стержень с овальным вытянутым наконечником, похожим на древнее оружие дикарей.  Его устрашающий воинственный вид довершала короткая и широкая складка кожи за затылком и спадающая сверху в виде накидки до завершения шеи. Мурашки маршем ужаса зашагали по моей коже вниз до пяток и обратно. Я прижала ладони к стене, широко расставив руки. Мне показалось, что если я еще сильнее вдавлю себя в стену, то смогу защитить себя от этого чудовища. Сердце бешено заколотилось где-то в области щиколоток. Чего оно хочет от меня?