– Неужели у вас, господин Наран, для меня есть только одни ругательства? Ничего хорошего не можете придумать? Я ведь могла пострадать! Почему вы не спросили сперва, что со мной? Цела ли я? Не надоело меня постоянно одергивать?

Мужчина дрогнул и осекся. Мигнул и пожевал воздух в замешательстве. Я присела на стул.

– О! А как вы это сделали? Откуда взялись стулья? – в проходе возник смотритель хранилища с огромным томом словаря, и изумленно уставился на обновления в помещении.

Зайдя, он уронил книгу на стол и продолжил глядеть на новое чудо.

– Это вы, иата, смогли раскрыть секрет? – ему не нужно было объяснять, кто сделал открытие. – Как хорошо! Теперь будет, где сидеть. А то, я так думаю, мне здесь придется провести немало времени в исследованиях и переводе! – милый человек, этот Зунг!

Я же не сводила взгляда с ощерившегося куратора. Он понял меня прекрасно и еще то, что сказать ему нечего. Я начала защищаться сама. Недовольно дернув рукой, он театрально развернулся к предмету своего предыдущего исследования, продемонстрировав, что не желает со много о чем-либо сейчас говорить. Зунг подошел ко мне и негромко спросил, как мы нашли эту комнату и открыли дверь? Я с удовольствием поведала ему без лишних подробностей наши поиски, после чего Зунг восторженно изрек:

– Как здорово, что вы с нами! Я всегда считал, что участие в исследованиях людей случайных и не сведущих в науке, весьма полезно! Они смотрят на изучаемый объект со стороны и видят то, что ученые не видят, - он искренне улыбался, излучая добродушие и восхищение.

Наран же бросал на нас из-под лба косые взгляды и ворчливо бубнил себе что-то под нос. Честное слово, похож на ворчливого старика из моего неизвестного прошлого! А Зунг – милашка! Мы с ним обязательно подружимся! И среди этих измышлений у меня громогласно заворчал желудок, абсолютно всем сообщив, что я хочу есть. Спросила у мужей ученых, не хотели бы они перекусить чего, на что они утвердительно закивали. Сбегав за кушаньями в столовую, я быстро вернулась обратно, где все принесенное мною вмиг истребилось голодными исследователями-археологами. Посидев еще с полчаса в тишине, нарушаемой невнятными ворняканиями мужчин, поняла, что я здесь лишняя, ибо ничего не тямлю в карском языке. Поэтому, после неясных мучений и болтнания ножками на стуле, я собрала грязную посуду, и, попрощавшись, ушла в опочивальню. Найдя там свою спящую красавицу, вытянулась рядом и заснула крепким сном, усиливаемым ферментами Забавы.

На следующий день добросовестно прогуляла физическую культуру, так как моя большая малышка вывихнула себе плечи, и сразу пошла на историю. Там Наран с видом не выспавшегося мученика и с помятым лицом задал нам самостоятельную работу на тему какой-то там войны. Я старательно написала про нее ровно две строчки, поскольку о ней ничего не знаю, кроме того, что между собой  воевали два города за месторождение меди. Все. Кто победил, не помню. Сдала и вышла, не сказав куратору ни слова. Сидит, смотрит на меня волком, словно я у него почку украла. Злится. Или не выспался? Одно из двух. Выяснять не стала.

Этику промучилась. Пошла на правоведение. В терминах, изрекаемых в аудитории, поняла лишь «имеем право», «запрет» и «закон». В столовой Март усиленно пытался вбить в мою голову, полную опилок и отрубей, несколько понятий типа «кодекс», «статья» и «поправка». Я поняла на второй раз. Прогресс на лицо! Раньше раза с пятого доходила. А тех, кто доходит, так и называют – доходяга. Хм. О чем это я? Думать приходилось с трудом. Беда, да и только. Что с моим организмом происходит? Наверное, настал период, когда тот самый организм пресыщен информацией и требует отгула.

Лахрета я сегодня не видела, и он мне не звонил, что сильно меня удивляло и нервировало. Наверное, началась любовная лихорадка и у меня. Почему он не звонит и не пишет? Я уже дыру просмотрела в коммуникаторе. Лия ненавязчиво спросила:

– Ждешь его звонка?

– Угу.

– Позвонит.

– Угу, - я силилась не думать о нем, не выходило.

Глядя в окно холла, где остановилась, желая отстраниться от учебы, я отвечала односложно и вяло. Лия с пониманием погладила меня по плечу и произнесла:

– Сейчас у Лахрета критический момент. Если он справится со своей «лихорадкой», значит, он не любит тебя.

– Как это? – я повернулась всем телом к подруге.

– Дело в том, что после поцелуя, мужчин лихорадит около двух суток. Потом, если он не любит женщину, у него все проходит. А если любит… - она пожала плечами.

– Вчера ты говорила немного другое.

– Я весь вечер разговаривала с мамой на эту тему.

– Обо мне? – я напряглась.

– Нет. Просто так. Она мне много об этом рассказала. Так что, если господин Лахрет тебе сегодня вечером или завтра утром не позвонит или не явится сам, делай верный вывод.

Я нервно сглотнула и заморгала. Хочу ли я, чтобы он не пришел сегодня? Да я уже сейчас его хочу видеть! Где его носит?! Как же быстро привыкаешь к хорошему. Его нежности еще вчера меня раздражали, а сегодня я их напряженно жду.

Весь вечер провела в тайной комнате в надежде встретить там Лахрета. Сама ему боялась звонить. Но, кроме двух уже завсегдатаев тутошних, никого не было. Как только я переступила порог, на меня набросились с возмущениями:

– Неужели нельзя было запомнить хотя бы название воевавших городов?! – кое-кто уже проверил самостоятельные работы по истории.

Ну, что за человек такой?! Ни тебе здрасти, ни до свидания!

Проигнорировав нападки недоспавшего взъерошенного злюки, пристала к Зунгу:

– Ну, что? Удалось что-нибудь перевести?

– Да! – в глазах смотрителя горел огонь азарта археолога. – Первых две надписи.

– И что? – я села рядом и заглянула в записную книжку Зунга. Он не любил электронные устройства, не доверял им.

– Смотри, - он пальцем указал на запись в своей книжке, - первая гласит: «И был мир после создания», а вторая: «Люди повиновались Создателю во всем».

– Создателю?

– Да. Согласно одной малоизвестной легенде, когда-то Заруну сотворил Создатель. Поселил на ней гернов. Они жили в мире с Ним и друг с другом. А потом Создатель дал им на воспитание людей, чтобы герны научили их поклоняться доброму и любящему Создателю. Потом что-то произошло и герны восстали против Создателя. Он их наказал и перестал общаться ними. Как наказал, не ясно. Герны обиделись на Него, отвернулись и перестали искать Его руководства, уничтожив для себя все напоминания о Нем. Однако Создатель оставил для потомков людей надежду. Он не отвернулся полностью от своих творений и оставил руководство о том, чтобы вернуть с Ним хорошие отношения. Это руководство легенда называет Путем  Примирения. Герны же спрятали это руководство и от себя и от своих «учеников», то есть людей, но уничтожить не смогли. Некоторые «верные» сумели сохранить тайну об этом Руководстве и оставили своим потомкам подсказки или ключи, как найти этот Путь Примирения. Они верили, что их потомки сумеют избавиться от гнета гернов и прочитают их подсказки, вернут людей к своему Создателю. Тогда Он восстановит с ними мир и люди перестанут умирать, уходя в небытие, станут по-настоящему счастливыми и, самое главное, Он уберет угрозу войны с Заруны. Тогда Он откроет Свою Могучую руку и вернет к жизни ушедших. В тот день наступит Золотая эпоха Возрождения! – глаза Зунга благоговейно блестели в неярком свете комнаты.

Он искренне верил в то, о чем говорил. Правда это или вымысел, но каждый человек хочет верить во что-то хорошее и красивое. Зунг выбрал это. А во что верить мне? Любой человек, как я считаю, подспудно стремиться к чему-то Возвышенному и Могущественному, словно внутри на подсознательном уровне вложена потребность в этом. Помигав на Зунга, я восторженно выдохнула ему:

– Какая красивая легенда!  Почему я никогда не слышала ее ни от кого?

– И вряд ли услышишь, - покачал головой смотритель. – Это история «Зарунской рукописи». О ней мало кто говорит.

– Вы читали ее?