– Простите, я еще не проснулась толком… - я сощурилась, так как свет из окна резал мне глаза и мешал смотреть на гостью.

– Ничего, я ненадолго. Разговор у меня есть к тебе.

– Я слушаю.

– Лахрет ушел? Его нигде нет.

– Он в атконноре. Я думаю, он должен уже скоро быть здесь, - я пыталась понять, чего хочет от меня эта загадочная женщина.

– Он тебя не замучил сегодня ночью?

– А что? Должен был? – не знала, как мне реагировать на нее.

– Мужчины в первую брачную ночь по вольному договору крайне настойчивы и требовательны. Особенно в первую ночь. Как голодающий, что дорвался до еды, - Лахия старалась быть приветливой и учтивой.

– Он почти сразу заснул после… - я заикнулась и смущенно смолкла.

– Если не хочешь, не говори. Это просто мое любопытство.

– Любопытство? -  я удивленно склонила голову набок.

– Да. Я могу быть крайне любопытной. Тебя это удивляет?

– Ну… не совсем.

– Хм… - задумчиво протянула она, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Ты и впрямь необычная девушка.

Я смущенно опустила глаза и положила руку на расположенную на моих коленях запчасть от моей Забавы именуемую хвостом. Ее маленькое величество перебазировалось в левую часть кровати, спихнув меня почти на самый ее край и продолжая сладко дрыхнуть.

– Ты прости меня, что я так зашла сюда без предупреждения, - продолжила она, неуверенно поправив распущенные волосы. – Я просто очень хотела рассмотреть поближе ту, что тронула сердце моего упрямца Лахрета.

– Ну и как? Ничего? Или есть возражения?

– Нет-нет! – замахала она руками. – Ты не подумай, я не судить пришла. Ни в коем случае! Это действительно мое простое женское любопытство. Да-да, я отношусь к категории особенных женщин Заруны, способных к глубоким переживаниям! Мой отец был наездником, и я с детства знала ниясытей. Они во мне пробудили много глубинных качеств… Понимаешь, я много времени намекала сыну, что ему пора жениться. Уже пришло время. А он все не хотел. Говорил, что ищет особенную. Ту, которая способна… кхм… чувствовать, как и я. Таких очень мало. Ты сама знаешь, - она на этот раз улыбнулась искренне. – А тут я узнаю, что он женится, да, еще и так скоро! Поразительно. Конечно, я тебя видела и не раз по кому, но в живую… Говорили, что новая кашиасу очень отличается от предыдущих и даже от Мары… - при упоминании этого имени она немного запнулась. Потом продолжила тараторить без пауз (наверное, долго сочиняла, что  будет мне говорить): – Я так боялась, что он, то есть мой сын, всегда отличавшийся особой потребностью в ласке и заботе, встретит особенно холодную персону, и тогда будет очень страдать. Ты, наверное, уже знаешь, что он – эмпат. Это многого стоит и много требует от него и для него. Понимаешь, когда он рос, я уже тогда видела в нем особенные черты… я понимаю, что каждый родитель видит в своих детях что-то особенное и для них они – самые лучшие в мире, но в отношении Лахрета я говорю не по этой причине. Он умел в людях уже с детства вызывать эмоции и очень сильные эмоции. Влиять на них и заставлять делать то, чего  он хочет. Я учила его контролировать свои способности и слишком боялась за него. Именно поэтому Барет его побаивался и избегал, что очень обижало сына. Как-то так получилось, что умом Лахрет пошел в отца, а вот эмоциями в меня. Это причиняло ему массу неудобств и трудностей, пока он не научился правильно пользоваться тем, что ему подарила природа. Я еще тогда, когда он был подростком, боялась, что ему будет сложно найти подходящую девушку в спутницы жизни. Когда он стал взрослым и редко посещал мой дом, я потеряла возможность наблюдать за ним и направлять его. Потом, однажды, я поняла, что он научился закрываться от людей. Как бы создавать вокруг себя защитный кокон и это не раз его выручало, однако я перестала его видеть, видеть изнутри, как раньше, - Лахия наклонила голову набок. – Прости, я не утомляю тебя своим многословием? Я просто так долго ждала и думала над этим, а теперь не могу остановиться…

– Ничего-ничего! – я свесила с кровати ноги и села уже по-человечески, поправив задравшуюся ночную сорочку. – Мне даже интересно знать о  детстве Лахрета от других. Он особо не распространялся об этом периоде своей жизни.

– Он не говорил, наверное, тебе, что эмпатам особенно трудно найти подходящую жену? - она прищурилась, ожидая моего кивка. – Дело в том, что им для подпитки нужны эмоции других людей. Они, как ниясыти, тоже нуждаются в них и тянутся к ним, как мотылек на свет. Так что… я рада, что ты вот такая вот необычная. Я тоже чувствую это.  С детства Лахрет был очень серьезным ребенком и все воспринимал буквально. Он крепко боялся отца. Дело в том, что Барет чрезмерно гордый и упрямый человек и всегда был строгим отцом. Он никогда… никогда сына не хвалил. Говорил, чтобы тот не зазнался  и больше старался, - она замолкла и отвела взгляд в сторону.

Видимо она так же очень сильно обижалась на мужа за это, но ничего с этим поделать не могла. Я пересела на диван, рядом с нею и положила руку на ее ладонь. Лахия подняла на меня блестящие выразительные глаза и произнесла:

– Но я пришла поговорить с тобой немного не об этом.

– А о чем?

– О себе. Если хочешь, можешь потом рассказать ему об этом, но, я думаю, что он знает об этом. И достаточно давно. Он, вообще, о многом знает. Работа у него такая, - она поджала губу в задумчивости. – Славный все-таки у меня сын вырос. Я не думала, что у нашего с Баретом союза что-то хорошее может выйти.

Я мягко улыбнулась своей свекрови и тепло ответила.

– Вам надо было пожениться уже только потому, чтобы родить Лахрета. Он великий человек! – мои глаза горели восхищением.

–  Ты так думаешь?

– Он покорил меня, разве я могу думать иначе?

– Ты славная девочка, - Лахия сжала мои пальцы. - Иногда я думала, может, и хорошо, что Лахрет рос вдалеке от отца. Он там, в конноре Сандрии, нашел друга и многому научился. Барет ему не помог ни на грамм. Но гены – великая сила. Он всего в своей жизни добился сам, и, мне кажется, где-то внутри, очень глубоко внутри, Барет все-таки гордится сыном, но никому об этом не говорит. Пусть будет проклято его упрямство и несоразмерная гордость! – Лахия вспыхнула и презрительно искривила губы. – Но я и не об этом пришла рассказать… Все отхожу и отхожу от темы…  Какая я болтушка… - ее милое лицо озарила настоящая любезная улыбка. - Я хочу рассказать свою историю. Это важно. Пожалуйста, выслушай, не перебивая, хорошо? – я кивнула (будто до этого слишком ее перебивала). – Так вот. Все началось, когда я училась в конноре перед тем, как поступить в атконнор. Мой отец, Исат Кри, ятгор в отставке, поспособствовал, чтобы я училась в самом престижном учебном заведении Ира. Правда, ему это не составило труда. Он верил, что я стану наездницей, как и он, и не простой ниры, а самой королевы. Он видел все задатки и не сомневался, что меня обязательно выберет королева. У меня была подруга. Близкая подруга. Ты ее знаешь. Мара Ницре. Потом она стала Ниасу, - я удивленно вскинула брови. – Она – дочь одного малоизвестного военного в отставке и простой девушки из рыбацкого поселка. Единственная дочь. Отец сделал все, чтобы устроить свою любимую дочурку в тот же престижный коннор, где училась и я. Над нею все смеялись и унижали за ее простое происхождение. А я ее жалела. Мы часто ели вместе, отдыхали вместе, учились вместе. В общем, делали все вместе.  В параллельной группе учился один мальчик… я ему очень нравилась. И он мне, если честно, тоже. Однажды он мне даже в любви признался и сказал, что хочет жениться на мне, когда мы закончим коннор. Я тогда по детской глупости, выдала ему, что я собираюсь стать кашиасу и не желаю сейчас играть во всякую там любовь.  Он, конечно, не сильно обратил внимание на возражения женщины, как любой мужчина. Продолжал оббивать пороги моего дома. Я ему постоянно говорила, что, мол, станешь наездником, и тогда я подумаю. А пока пусть идет на небо за звездочкой. Но как же он меня доставал! Ох, и натерпелась я! Пока не сдалась. Тогда, почти перед самым окончанием коннора мы договорились, что поженимся, как только пройдем церемонию единения с ниясытями, куда были приглашены, как кандидаты. Мы считали дни до Церемонии. Но я тогда не знала, что его любила еще одна девушка… Мара. Я лишь потом узнала, насколько сильно она любила его. Она всегда скрывала это, даже стыдилась этого чувства, учитывая, что женщины не ищут отношений с мужчинами. Нам, если ты не знаешь, не приятны их ласки, а особенно близость с ними. Ну, правда, не у всех женщин так… Кхм… Так вот, - Лахия встрепенулась, словно отгоняя неприятные мысли, –  Мара даже однажды призналась ему в своих чувствах, но тогда мы уже с ним обо всем договорились и поэтому он отверг ее. Она затаила обиду, которая прорвалась в день Церемонии. Мы тогда шли в гассэ и очень спешили, так как опаздывали. А потом… почти на самом верху лестницы она толкнула меня. Я стремительно покатилась вниз. Никто этого не видел. Я же сломала ногу и ребро. Тогда, толкая, она прошипела мне на ухо: «Ты никогда не станешь наездницей! Будь проклят день твоего рождения!»… - Лахия с грустью опустила взгляд и глубоко вздохнула. – Эти слова до сих пор пульсируют в моих ушах, словно это было только вчера. Как ты понимаешь, попасть на Церемонию я не смогла. А она – да. И, как ты, наверное, уже догадалась, ее выбрала королева. Его тоже выбрал нур… - она совсем смолкла.