– Значит, будем смотреть, - пожала я плечами и оглянулась, снова взяв в руки лист бумаги с переведенным текстом.

Встала со стула и подошла к первой. Заруна. Вид из космоса. Словно фотография. Удивительная реалистичность. Неужели такое могли в доисторическую эпоху? Читаю: «И был мир после создания…» Зунг сказал, что каждая надпись связана с картиной, словно пояснение к  изображению. Ну, тут ясно. Нарисована планета, значит, ее создали и все было хорошо. Следующая: «Творения покорялись во всем Создателю». И тут все ясно… Я прошлась возле каждой картинки и задержалась у последней. Если предыдущие были повествовательного  характера, то последняя была обращена к читателю. «Но знай! О! жаждущий правды! Свет укажет тебе путь!» Хм… что бы это могло значить? Ну,  «жаждущий правды» - это мы, искатели. Путь… ну, это то, что приведет нас к правде. Но что значит свет? Свет. Свет. Свет…

– Может, свет – это знания? – вслух предположила я.

– Я тоже так подумал, - устало потирая переносицу, ответил Зунг. – Но что-то не вяжется с поисками. Какие именно знания тогда? Откуда? Если от той самой рукописи, то почему неизвестно, где она? Но, если же это слово имеет двойное значение… - он пожал плечами.

– М-да. Если свет буквальный, то он должен откуда-то светить, ведь так? – оглянулась я на смотрителя библиотеки. Тот согласно кивнул. – Тогда откуда и куда? Где он должен светить? – я положила в раздумьи руки на стоящий перед аркой пюпитр и шумно выдохнула. – Хм… тупик.

– А может и нет, - возразил он. – Вы, иата, правильные вопросы задаете. Это может к чему-нибудь нас привести…

– Да? – я приободрилась похвалой незаурядного человека и заскрежетала жерновами разума. Они недовольно завозмущались, ибо совершенно запутались.

Те самые вопросы только заводили в тупик, а не проясняли ситуацию. Через минут пять напрасных усилий моего слабого разума, я раздраженно хлопнула ладонью по пюпитру. Вековая пыль взмыла вверх, попав в мои бронхи. Я закашлялась. Фу! Стоп! А зачем здесь стоят эти пюпитры? И у всех одинаковая выемка под какую-то книгу…

– Зунг!

– Да, иата… - смотритель оторвался от рассматривания картины.

– А для чего тут стоят эти штуковины? – я пальцем указала на пюпитр.

– Сам над этим долго думал. Для меня это очередная загадка.

– Я заметила, что на каждой из них одинаковая выемка. Очень похожа на форму книги.

– Я тоже сделал такой вывод.

– А ты сравнивал их размеры?

– Да. Все идентичны.

– Интересно… мне кажется, что здесь должна лежать какая-то особенная книга.

– Но какая? – Зунг уронил голову на подставленную ладонь. – Это вопрос.

– Да уж… действительно вопрос, - прикусила я губу и снова повернулась к изучаемому предмету.

Во время этой паузы зазвонил коммуникатор. Надо же! Лахрет соизволил позвонить. Видимо вспомнил, что у него уже есть жена, с которой надо иногда общаться. Не хочу с ним говорить! Проигнорировала его звонок. Тот еще пару раз попытался дозвониться и бросил это гиблое дело. Я старалась не обращать на него внимания, а затем вообще выключила звук. Зунг подозрительно косился на меня, но деликатно промолчал. Я же поднесла пальцы к губам в глубокой задумчивости.

– Я думаю, что это должна быть какая-то особенная книга… - негромко протянула я и хмыкнула.

– И она должна быть очень древней! – озарило моего собеседника.

– Наверное, когда они создавали эту комнату, они должны были понимать, что ее могут найти не скоро… поэтому должны были использовать такую книгу, чтобы она была популярной и читаемой… - каждый раз я делала паузу и хмурила брови сильней и сильней.

– Но они не хотели, чтобы кто-нибудь из врагов мог догадаться, что эта книга – ключ… - вторил мне в задумчивости Зунг.

– Угу… - я с шумом выдохнула. – Может, если ее положить сюда в это углубление, то что-то должно проясниться.

– Но где ее искать?

– Может быть, она спрятана где-то здесь? – предположила я и раздраженно отбила звонок Лахрета, так как он снова позвонил.

Зунг же опустил отрешенный взгляд в пол, копаясь в закромах своего незаурядного разума. Мое предположение натолкнуло его на какую-то мысль и он, видимо, пытался ее оформить в слова.

– У нас в распоряжении целая библиотека! Я подумаю над тем, что именно нам надо искать. Если учесть условия, что у искомой книги есть размер и возраст, то область поисков сужается в сотни раз, - его глаза вспыхнули азартом искателя.

– Я думаю, она должна быть очень старой… - в унисон с ним произнесла я.

– Да-да! Даже старше этого здания! Времен, когда только построили архив, на фундаменте которого стоит атконнор.

Он закопался в гору бумаг и чуть слышно забубнил:

– С того времени осталось совсем мало книг. Они хранятся отдельно… хотя не исключено, что их могли случайно переместить в другие отделы. Ага! – он торжествующе откопал из кипы бумаг свой плоский ком, затем внес в строку поиска известные только ему данные и просветлел, когда получил результат. – Вот! Атконнор стоит здесь две сотни лет. До этого здесь был архив… так-так-так, - он листал в своем коме страницы. – Он был основан тысячу лет назад… хм… надо же… я этого не знал…

– Что там? – я подскочила к нему и заглянула через плечо.

– Вот, смотри, - он худым пальцем ткнул в замысловатую вязь букв, составляющих слова. – Здесь говориться, что до основания архива на этом месте стоял чей-то дом. Его снесли и решили его не рушить, а просто расстроить дальше. Строители говорили, что это был дом одного хранителя знаний… ну, ты знаешь, раньше людей, писарей и переписчиков манускриптов называли хранителями знаний… ага, так вот, этот хранитель был особенный. Он был прямым потомком одного человека, который пришел со стороны гор Градасса. Ходят непроверенные слухи, что в кольце этих гор существует малочисленное поселение людей, которые ни с  кем не сообщаются. Их наездники называют отшельниками. Этих людей можно встретить и сейчас в топях болот, окружающих со всех сторон горы, но весьма редко… они сторонятся людей из окружающего мира.

Я широко распахнула глаза, стараясь запомнить каждое слово, произнесенное этим гениальным человеком. А он продолжал читать:

– Именно из уважения к этому человеку… у него, кстати, не было детей… его дом не стали разрушать… хм…

– Что? Что? – топталась я на месте, так как плохо понимала стиль написания этого документа, коий он читал.

– Тут говориться, что он имел воспитанника, который был первым смотрителем этого архива и который активно участвовал в его строительстве. Этот воспитанник был прекрасным сочинителем и писателем. Он создал несколько художественных произведений, которые стали классикой, читаемой каждым ириданцем. Самой популярной была книга… эх! – и он расстроено смолк.

– Да что такое? Договаривайте!

– Здесь не говорится, какая именно книга была самой распространенной. Но это не беда! С того времени сохранилось книг около нескольких десятков. И тем более, у нас есть подсказка! Размеры! – он вскочил и вытащил, как по волшебству, небольшую линеечку из кармана. Ну не фокусник, а?

Принялся измерять выемку и продолжил что-то бубнить. На этот раз я уже не могла расслышать, что именно. Но и не пыталась, так как меня отвлек снова звонок Лахрета. Я тупенько уставилась на имя, написанное на экране, и молчала. Пусть звонит. Пусть знает, что это такое, когда ты звонишь, переживаешь, а тебе не отвечают! Можно просто с ума сойти от бурной фантазии. Я, может, тоже занята.

– Есть! – воскликнул ученый муж, подошел к столу и на клочке бумаги написал размеры. – Держите! Я покажу вам отдел, где хранятся старинные книги. Мне будет нужна ваша помощь. Их слишком много, я буду долго копаться там.

– Хорошо-хорошо! – я с готовностью пионера шагнула к выходу, спрятав в ладони записку.

– А я пока пойду, пороюсь в главном коме. Надо выяснить все списки древних книг, - продолжил он говорить, выходя вслед за мной из комнаты и гася свет.

У длинного и высокого стеллажа с ветхими запыленными книгами, как артефактами библиотеки, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Вот подумаю, что мне каждую надо измерить, так и сводит дыхание. Но, как говорят, глаза боятся, а руки делают. Помахав с натянутой улыбкой Зунгу ручкой и вооружившись коротенькой линеечкой от него, я принялась за работу. В общем, работа закипела. Одна книга, вторая, третья и так далее. Некоторые я сразу откладывала, из-за явного несоответствия. То маленькая слишком, то слишком большая. Не заметила, как и время полетело.