Внезапно я услышала голос Адама. Он смешался с моими мыслями, такой знакомый и успокаивающий. «Я не позволю, чтобы Бальтазар смог тебя заполучить.»

«Я не собираюсь позволить ему себя поймать», — ответила я.

— Пара заканчивать, — в этот момент произнёс, выпрямляясь, Торин. — Может другие были сегодня успешнее нас.

— Думаю, это не так сложно, — вздохнула я, складывая инструменты на парящую тележку. Затем мы медленно направились к нашим двум домикам. Это были два последних одноразовых жилища, которые ещё остались у Торина в запасе. — Есть какие-нибудь новости из Шёнефельде? — я не смотрела на Торина и Адама, сосредоточившись на узкой тропинке, проходящей между сухих кустов.

Мой вопрос был обширным, но на самом деле я хотела знать, видели ли где-нибудь Тимею Торрел и её мужа. После того, как выяснилось, что они извлекали выгоду из рабского труда похищенных девушек, от этого не только внезапно прекратилась продажа парящих светящихся шаров, которая не восстановилась до сих пор. Доверие клиентов было разрушено, а публичные заявления Тимеи Торрел о том, что она ничего не знала об истинном происхождении стеклянных шаров и уже давно выбрала другого поставщика, никоим образом не улучшило ситуацию.

В конце концов, родители Адама покинули Шёнефельде после того, как больше не могли выходить на улицу, потому что их везде освистывали. Рамон и Леннокс разорвали связь с родителями, так же, как Адам и Торин. Братья Торрел были ужасно шокированы, когда выяснили, в какие махинации вовлечены их родители.

Торин бесстрастно покачал головой.

— Я закрыл своё сознание. Прямо сейчас нет ничего, на чём я хотел бы сосредоточиться, кроме как на поисках Звезды Комо.

— Конечно, — кивнула я. — Мы все этого хотим.

Адам прочистил горло.

— Адмирал связался со мной и…

— Тебе не нужно ничего говорить, — прервал его Торин. — Я знаю, что скоро должен вернуться. Уже только потому, что мне нужно зарабатывать на жизнь, теперь, когда…

Он глубоко вдохнул, но всё же не стал договаривать то, что вертелось у него на языке.

— Дело в не в этом, — ответил Адам.

— Что ещё? — Торин посмотрел на Адама. Несмотря на надвигающуюся темноту, можно было увидеть любопытство в его глазах. — Адмирал больше не хочет, чтобы мы были членами Чёрной гвардии, потому что мы теперь изгнанники?

— Нет, — незамедлительно ответил Адам. — Адмирал держит своё слово. Он пообещал, что мы не будем нести ответственность за злодеяния наших родителей, и он не обвинит нас в них.

— Что он хочет тогда? Появились Морлемы?

— Нет, — Адам энергично покачало головой. — Против наших родителей было выдвинуто обвинение и назначен суд.

Торин страдальчески вздохнул.

— Этого следовало ожидать, верно?

— Да, но произошло не только это. Был выдан ордер на арест, — неохотно продолжил Адам, не выпуская Торина из виду. — И этот ордер должна привести в исполнение Чёрная гвардия.

— Орден на арест? — недоверчиво спросила я.

Быть патрицием в Объединённом Магическом Союзе означало, что ты мог позволить себе почти всё и при этом быть уверенным, что другие патриции это замнут. Если только противозаконные действия не были направлены против своих же рядов. Парэлсус испытал на себе это невысказанное правило, когда его понизили до плебея, потому что он планировал покушение на правящего тогда примуса.

— Да, ордер на арест, — подтвердил, кивая, Адам.

— Если есть ордер, значит Ладислав Энде теперь принял окончательное решение пойти не только против Бальтазара, но и против ваших родителей, — заметила я.

— Ему пришлось, — ответил Адам. — Ничего другого не оставалось.

— Знаю, — кивнула я, пока мы шли дальше в сгущающихся сумерках. — Общественное мнение яснее некуда. В Виннле я продолжаю слышать голоса, жаждущие справедливости.

— Они это заслужили, — резко сказал Торин.

— Мы точно не знаем, — Адам задумчиво посмотрел на него. — Мать настаивала на том, что не знала, кто на самом деле скрывается за поставками.

— Я просто не могу в это поверить, — сказал Торин. В его голосе звучал сдержанный гнев. — У них был только один единственный поставщик, и они не знали, кто он на самом деле, и откуда привозят стеклянные шары? Это трудно представить. Рамон и Леннокс тоже ей не верят. Мне интересно, почему ты до сих пор веришь?

— Надо признать, что это объяснение неубедительно, — согласился Адам. — Но мне всё равно тяжело допустить что-то другое. Это будет означать, что они знали масштабы преступления и были готовы принять страдания девушек, чтобы извлечь из этого выгоду.

— Адам, — Торин остановился и серьёзно посмотрел на Адама. — Ты мой младший брат, и я знаю, что мать всегда любила тебя больше всех. Кроме того, я знаю, что ты веришь в хорошее в людях, и в этом, в принципе, нет ничего предосудительного. Но тебе должно быть ясно, что именно так она и поступила. Возможно, свою семью мать защищает всеми силами, но остальные маги были в её жизни ничем иным, как шахматными фигурами. Ей всё равно, страдают они, умирают или несчастны. Единственное, что её волнует это то, чтобы всё развивалось в её пользу, точнее говоря, в пользу нашей семьи.

Адам задумчиво посмотрел на брата.

С моих губ не слетело ни слова, потому что я думала точно так же, как Торин. После стольких лет я достаточно хорошо изучила Тимею Торрел, чтобы знать, что у неё нет сочувствия, и она никого не любит, кроме мужа и своих сыновей. В конечном итоге, именно это поведение привело к тому, что Ширли рассталась с Торином.

— Посмотрим, что выявит суд, — сказал Адам через некоторое время.

— Это зависит от того, кому Теодор Дусс отдаст предпочтение, — задумчиво сказала я. — Поддержит ли он ваших родителей или примуса?

— Зачем ему ещё поддерживать наших родителей? — с горечью произнёс Торин, зажигая световой шар над нашими головами. В это время мы уже подходили к домикам. — Причин для этого больше нет. Они потеряли своё влияние в Объединенном Магическом Союзе. Никто не хочет иметь ничего общего с изгоями, тем более примус. Сейчас ему нужны сильные и могущественные союзники, чтобы он мог противостоять Бальтазару. А Торрелы теперь не одни из них. У нас больше нет денег, нет власти и влияния. Всё уже давно решено. Поэтому, собственно, даже судебный процесс не нужен.

— Ладно тебе, — ответил Адам, закончив эту тему разговора.

Мы дошли до домиков. Адам разгрузил парящую тележку и припарковал её рядом с одним из них. Несмотря на всю радость от освобождения девушек, для Адама всё ещё было тяжело принять причастность его родителей к этому преступлению. В то время как Рамон, Леннокс и Торин приняли решение, я ясно чувствовала, что у Адама в сердце ещё теплилась искра надежды. Он хотел верить в то, что мать не соврала и что она в самом деле не знала, что происходило.

В этот момент дверь одного из маленьких домиков открылась.

— А вот и вы, наконец, — господин Лилиеншейн нетерпеливо на нас взглянул. — Вы что-нибудь нашли?

— Нет, — покачала головой я.

— Не забывайте, что не нужно тратить время, капая слишком глубоко. Самое большее полметра, глубже алмаз лежать не может.

Господин Лилиештейн вышел из дома и посмотрел на ночное небо, где уже появились первые звёзды.

— Мы это знаем, — ответила я, садясь на скамейку перед домом. — Обо всём, что лежит глубже, знают гномы. В таком случае они бы уже сами нашли Звезду Комо.

— Конечно, — пробормотал господин Лилиенштейн, садясь рядом со мной. — Конечно вы знаете.

— Нам также известно, что мы должны использовать силы бережливо на тот случай, если кто-то всё же забредёт в эту пустошь.

— Именно, — кивнул господин Лилиенштейн. — Нас ни в коем случае не должны обнаружить.

— Как прошёл ваш день? — спросила я. — Есть какой-то прогресс?

— Что ж, — вздохнул господин Лилиенштейн. — Всё зависит от того, как на это посмотреть. Мой ордер на арест до сих пор не отменён, но палата сенаторов заверила меня, что ещё раз детально рассмотрит моё дело. «Красного Мстителя» публиковать нельзя, хотя к этому времени я собрал достаточно материала, чтобы заполнить десять выпусков.

— Они никогда не снимут обвинения, — всего в нескольких метрах от меня раздалось хриплое покашливание.

— Парэлсус, — испуганно сказала я.

— Кто же ещё? — ответил он. — В эту пустошь больше никто не забредает.

— Вы предпочли бы вернуться на летающие острова Гиннинг? — спросила я.

Его лицо скривилось в страдальческую гримасу.

— Я не совсем это имел в виду.

— Знаю, вам не хватает вашей лаборатории.

Я как можно отзывчивее кивнула. В создавшихся обстоятельствах все очень старались, чтобы Парэлсус получил всё, что ему нужно для работы. Даже преобразованную параллельную раму Адам и Торин вывезли из скрытого гостиничного номера на островах Гиннинг, хотя сильно рисковали. Но что-то настолько ценное нельзя было оставлять там, с этим мы все согласились.

И всё же, казалось, что Парэлсус не доволен. Ему постоянно чего-то не хватало, или он был в таком плохом настроение, что на несколько дней запирался в своём домике и ни с кем не разговаривал. Поэтому всем сложно было с ним поладить. Но мы сдержали обещание, которое дали Парэлсусу. Безопасность, спокойствие и рабочее место за то, что он предоставил нам фиолетовую дверь для спасения похищенных Бальтазаром девушек.

— Чепуха, — угрюмо ответил Парэлсус. — Дело не в лаборатории.

— А в чём тогда? — нетерпеливо спросила я. Моё настроение было сегодня не ахти. Продолжительные, неудачные поиски подорвали моё терпение. — Вы не продвинулись вперёд в работе, о которой не хотите нам рассказывать? Я бы с удовольствием помогла вам, но я всё ещё не знаю, что, собственно, вы делаете.

— Это тут тоже не причём, — уклончиво ответил Парэлсус.

— Что тогда случилось?

Он задумчиво посмотрел на меня, и я с удивлением заметила, что он, похоже, обдумывал, ответить на мой вопрос или нет.

— Ну…, - нерешительно начал он.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: