Потом пришел ответ. Светлый, нежный и немного испуганный.

Оказалось, все то, что творилось со мной, было не безответно.

Вот такие пироги.

С тех пор и переписываемся. Аннушка, в одном из писем с легким юмором написала, что если буду хорошо себя вести, она даст мне перечитать мое первое к ней письмо.

Интересно, и чего такого я там написал? Ой, чувствую, доведется мне еще краснеть.

Ну, кажись, слегка отвлекся.

Генераллейтенант Засс мне передал пакет для командующего, поблагодарил за хорошую службу. Сказал, что порекомендует Михайлу Илларионовичу отметить меня как исполнительного и храброго офицера, о чем и сообщил в представлении от своего имени. Я поблагодарил, вскочил на Трофея и отправился в ставку.

Трофей крупный серый конь ахалтекинских кровей.

Полукровка, по всей вероятности, поскольку при почти всех статях ахалтекинца несколько крупнее. В холке сантиметров на десять выше, ну и тяжелее, соответственно. Злющий зараза, но скакун отменный и как боевой конь хорош. Изпод какого сипаха его взяли, не знаю, но мне коня презентовали мингрельские мушкетеры. Они и имя дали. Солдаты упорно именовали себя не пехотинцами, а мушкетерами. Классные ребята. А с Трофеем мы поладили. Оказалось, заговорить его на дружбу не труднее, чем Ворона, моего оставленного в Смоленске андалузца. Лошади очень четко улавливают нюансы настроения человека.

Трофей меня признал. Да и Грача, баловавшего красавца, тоже привечал, а остальным конь вольностей не позволял. Справный скакун.

Турки. Выдохнул Гаврила тихо.

Клади коней. Скомандовал я, также углядев группу всадников, выезжающих изза деревьев впереди. К счастью они сейчас были к нам спиной. Едва ли успели нас заметить. Мы только из балочки выехали. Турок вообщето угядели чудом. Изза деревьев выехали и через сто метров в другую рощу ушли. Пара минут на виду всего.

Закрутив лошадей показачьи, мы уложили их на бок, укрывая в траве и низком кустарнике.

Сколько же их? Десятка три... Но уж больно скрытно идут. Ждем.

Вот еще пять человек. Зыркают по сторонам, назад оглядываются. Эти бы углядели, но мы уже травой скрыты. Ждем.

И еще... пять. Десяток выходит.

Эти замыкающие. Наверное, и впереди есть не меньше, только мы не успели увидеть. Если есть тыловое охранение, то наверняка и в передовом дозоре не меньше.

А куда енто они намылились? Полусотня всадников, судя по лошадям и вооружению, очень непростых ребят. Похожи на тех, что нам на дороге попались, когда только в Валахию прибыли.

Может ну их? Нас не заметили и ладно.

Не. Нельзя. Ведь это не просто налетчики, явно кудато целеустремленно двигаются. Причем, прямо среди наших порядков. Надо глядеть...

Грач. За ними. Далеко не ходи. Трофея возьми, своего коня оставь мне. Если удирать придется, он вынесет наверняка. Я еще не принял решения, но присмотреть за турками не помешает.

Гаврила. Возьми трубку подзорную в моей сумке. Вон на то дерево повыше взберись глянь округу. Может, что интересное заметишь. Иван Михайлович. Что думаешь?

Эти охотники. Резать идут. Но отчаянные. Считай, к нам в дом влезли среди дня. Идут к какойто цели, когда надо пересидеть до сумерек. Зачем? Ясно, гадость нам сотворить. Какую, мы не знаем...

Надо бы их не отпускать с глаз. А как наших углядим поболе числом, так и шумнуть.

Гаврила задержался на дереве чуть дольше, чем я рассчитывал. Явно чтото высмотрел. А нука чего там, докладай?

Сергей Саныч! Гаврила взволнован и от спешки задыхается. За рощей люди на поляне. До трех десятков. Наши. Конные. На обед, видно, встали у камней. Офицеров много. И шарф генеральский на одном. Треуголка с перьями...

Там, эта... сглотнул слюну.

За поляной еще лесок есть, и там тоже ктото хоронится. Кто и сколько не углядеть. Далеко. Похоже турки. Только с верхотуры и разглядеть можно...

Засада? Блин, да это целый грамотный загон на генерала. Сейчас урежут с двух сторон. Нашим карачун, генерала в торбу. И к себе, за Дунай... Бабки получать. Ну, нет шалишь.

Пока эти через лесок... Пока тосе... А нам напрямки... Должно выгореть!

По коням! Эх, успеть бы только.

Подковы ударили в землю. В карьер! Выноси, коник...

Успели.

Я появился на полянке на целых тридцать секунд раньше турок. В бою целая вечность.

В ружье!! Турки! Справа полсотни и слева не меньше!!! К бою! Мой отчаянный крик выиграл еще пять секунд.

Когда подлетели к группе, конвой из драгун и офицеры уже были в полной боевой готовности. Турки за спиной разочарованно взвыли. И бросились вперед.

Смыться не успеваем. А у меня пакет...

Так, под этот камушек заныкаем пока и ладно. Будем живы достанем. А не будем турку не достанется.

Значит судьба, придется драться.

Тем более, что место для стоянки было выбрано грамотно. Рядом чтото вроде кольца из камней. Никак не Стоунхендж, но обороняться в них можно. Неплохая позиция. Даже несколько коней можно было при желании прикрыть от пуль , если бы имели хоть какой запас времени. Но сейчас не до них. Только оружие и заряды с собой и в укрытие.

Турки кинулись в атаку неорганизованно и в первый раз мы их отбили почти без потерь и чрезмерного труда. Палили без передыху, сколько было зарядов в ружьях и пистолетах, и нападающие откатились под защиту деревьев. Ненадолго.

Мы не обольщались. Противнику надо либо взять нас в ближайшие минуты, либо убегать побыстрому. Нашумели мы крепко, а русских войск здесь в достатке.

Генерала я узнал. Князь Михаил Семенович Воронцов, генералмайор. Бывал у него разок с пакетом. Он тоже признал меня в лицо, кивнул головой, некогда было разговаривать, поскольку турки необычно быстро организовались и пошли в атаку.

Их было больше ста, нас около тридцати. Благо, перезарядиться успели. Понимали и они и мы не будет еще одной попытки. Вотвот подойдут русские войска. Свалка предстояла серьезная и злая. Сталь на сталь.

Сперва мы палили, как и при первом нападении, но где там...

Каждый из нас успел сделать как минимум два, а то и три выстрела. Дымом затянуло все перед глазами. Эх, ветерок бы сейчас. Из этого дымного облака стали выскакивать вооруженные саблями и кинжалами смуглые, горбоносые люди.

Алллааа!!! Акбааар!!!

Все. Понеслась...

А тотошка в сумке на Трофее остался. Жаль.

Эту скоротечную резню описывать не берусь. Все свелось к трем метрам земли у ног, вокруг смотреть возможности просто не было. Рубил. Колол. Орал чтото рифмованное, перемежая матом, как со мной часто бывает в минуты напряжения. Слева Гаврила, справа Перебыйнис. Сзади камень. Держим оборону, парни.

Налетай, ишаки горные! Всем... Хватит... Хаа...! Страх ушел, возбуждение переросло в яростное остервенение.

Гаврила падает, напоследок ткнув клинком во врага. Отплатил, стало быть... Фельдфебель опускается на одно колено. Эк, жмутто...

Счас я, ребята...

Сперва вправо... Укол.

Поднимайсь, Иван Михалыч, на том свете отдохнем. Во! Молодец.

Теперь влево...

Ты куда, муфлон? Не трож Гаврилу! Я те добью... Нннна...

Хорошо Дель Рей рубит. И мисюрку развалил и головушку. А как же? Так и назывался при рождении 'меч для камзола'. Меч понятно?

Гаврила пытается встать на четвереньки и опять падает. Но жив...

...Не успеваю...Блин...

Темно.

Светло. Качает. Голова кружится...

Тошнота подступает к горлу. Успеваю повернуться. Ктото поддерживает.

Меня рвет отчаянно. Каждый спазм отзывается взрывом бомбы в голове. Больно...

Это длиться вечность.

Но вот и отпустило. Ничо... Мы живучие...

А боль фигня. Потерпим.

Кажись, мозги у меня есть, поскольку все симптомы сотрясения этого предмета налицо. Кстати, лицо...?

Пытаюсь притронуться к чемуто мешающему.

Добрый 'ктото', что поддерживает меня за спину, перехватывает руку на полпути. Голос Грача.

Погодь, ваше благородие, нельзя трогать. Там рана у тебя. Кровь только перестала течь. А так ты цел... Тебя по макушке приложило саблей, но плашмя. Гаврила руку подбил у турка. Успел. А лицо клинком уж после попортили. Случай...