Шагом! дублируют с обеих шеренг правофланговые.

Выехали из балки, споро, не нарушая строя, развернувшись в поперек дороги. Коноводы противника все внимание на стрельбу, нас не сразу и заметили, а дистанция уже смешная. Табун забил дорогу, не давая им вернуться. Ну, уже и не получится, панове.

Взвод! Палаши! Вон!

Рысью! Марш! Полуоборот клинка над головой. Пошел разгон...

Рысью!

Рысью! унтера работают. Молодца!

Бей! Шпага рванула к небу и рухнула острием в сторону врага, и синхронно за спиной горизонтально вытянулись жала палашей взвода. Первый удар драгуна укол. Тут вам не кино с картинно вздетыми клинками, тут вам война. А палаш, хоть и в рубке неплох тоже, именно под этот удар и создавался. Драгун сейчас укрылся, пригнувшись к лошадиной шее, лишь рука с тяжелым оружием вытянута вперед, только слегка согнут локоть для свободного маневра острой сталью. А этого удара стараются избежать все. Поскольку, почти всегда смертелен. Может сразу и не убьет, но рана от колющего удара палаша, не особо страшная на вид, в отличие от сабельной раны, при уровне сегодняшней медицины в подавляющем большинстве случаев дает летальный итог.

Поляки остановили табун в замешательстве, услышав стрельбу, а увидев моих драгун, попытались уйти. Но куда? Только сквозь табун. А как? Плотно сбитые тела сотни голов лошадей держали не хуже стены. Не успели...

Даже за оружие взяться не все успели. Их перекололи ровно мишени соломенные на учениях. Только тут еще и вскрики и мольбы умирающих, да восклицания и мат подбадривающих себя драгун, ведь впервые лишают человека жизни, нелегко это даже в горячке боя.

Закрученный табун, наконец, развернулся и рванул от лязга стали и запаха пролитой крови вдоль дороги. Умные твари, им воевать охоты нет совсем. И правильно...

Второе отделение! Гони табун в галоп! Через версту встать! Коль будут беглецы с той стороны ловить. Будут сопротивляться рубить к лешему! К коням не пускать! Унтер!

Понял! Вашблагородие! Не сумлевайсь!

Эх, как погнали. Со свистом и топотом, все увеличивая разгон галопа. Все, ребята из леса. Не светит вам на проходящий транспорт сесть. Кто будет такой смелый или дурной, что выскочит на дорогу, того стопчут в коврик. А мы следом...

Взвод! В одну шеренгу! Рысью! За мной держать! Правофланговым равнять строй в движении! Марш! Держать строй, не вываливаться!

Рысью! Держать строй! Осаживай по центру! Подравняйсь! унтер и ктото из драгун с левой стороны строя дублируют команды грамотно и громко. Толковых я всетаки людей собрал.

Пошли. Не как на плацу, но ровно. И даже снег не стал помехой, а по нему атаковать не просто. Молодцы салаги. Науку крепко в вас вколотили. Для первого боя вполне! Ну, сейчас поглядим, как вы с пешим врагом столкнетесь. Там может быть и посерьезней люди будут.

Нет. Не были те, что выскочили из леса, спасаясь от пуль в спину, уже серьезным противником. Да и немного их было. Только трое попытались сопротивляться, все и полегли, а дюжина сразу сдалась. Куда от конныхто по сугробам бежать?

Итог боя выглядел совсем неплохо.

Восьмерых мы перекололи, троих сопротивляющихся кого зарубили, кого пристрелили из седельных пистолетов. Еще троих стоптал несущийся табун. Двадцать один полег под пулями сибиряков, и одиннадцать покидали ружья еще в лесу, сдавшись первому взводу. Сколько выходит? Сорок шесть. Четверо ушли, значит. Нет, оказалось трое. Еще одного у табуна застрелили. Но остальные, захватив лошадей, сдернули всетаки. Не уследил унтер...

Наши потери невелики.

Один убитый слепой пулей во втором взводе и один раненый саблей, довольно серьезно. У Ивушки во взводе трое легкораненых и один тоже довольно крепко. Тяжелые на недели три из строя выбывают, это если все с раной будет хорошо. Надеюсь на мороз. Сейчас заразы в воздухе минимум.

Могло быть хуже, даже гораздо хуже, если бы не данные выданные мне де Сангленом. Силыто были равны. Но неожиданность и хорошая разведка принесли нам полную и почти бескровную победу. Даже не верится.

А в придачу еще и табун в сто голов отличных лошадей, да сорок пять ружей и с два десятка пистолей, полсотни сабель. Седла. Порох. Свинец. Полушубки. Сапоги. Амуницию... Все добротное и почти новое.

Ведь отберут! Армейские тыловики к халяве относятся трепетно. Как есть отберут.

Жаба, не души меня так жестоко, ты жаба, а не удав. Мне не меньше чем тебе жалко. А что делать?

Значит так, пленных и победный рапорт вперед, а трофеи тормознем с транспортировкой, мол, устали кони. Может чего и вырву с помощью Закревского. Попробовать, по крайней мере, стоит.

Пока отдавал распоряжения по формированию колонну пленных для движения домой, на дороге опять появились люди. Группа из девяти всадников. Одного я знаю. Майор Лешковский держится скромненько в третьем, замыкающем, ряду. Впереди явно высшие офицеры. На двоих треуголки с генеральскими перьями одетые на пехотный манер (генералы пехоты и кавалерии одевали форменный головной убор поразному, чем и отличались издали), да шинели с алыми обшлагами намекают на немалый чин.

Выезжаю вперед, навстречу кавалькаде. Ко мне, отделившись от группы, следует штабофицер из первого ряда, что ехал рядом с генералами.

Поручик Горский! Представляюсь как младший по чину. Да и вообще, чувствовал, этому офицеру надо докладывать четко и по существу, потому продолжаю. Партия охотников при Особенной канцелярии военного министра! Прикладываю в уставном приветствии пальцы к черной кожаной каске. По данным полученным от Высшей воинской полиции вышел на подозрительных людей, вступил в бой с вооруженным на карабинерский манер противником. Пытались устроить засаду на дороге. Отряд, числом в полсотни сабель уничтожен! Потерял одного убитым, двоих ранеными, у некоторых еще царапины.

Полковник Кологривов! Сопровождаю генерала Бенигсена и иных лиц! ответное приветствие погвардейски четкое, но на лице улыбка. Горский? Помню. Так это вам в партию из моего полка егерей адъютант командующего вытребовал? Я был не в восторге, но гляжу, нужное дело делаешь, поручик. Добро! Умеешь воевать. Что будет надо обращайся.

Благодарю, ваше высокоблагородие! Дозвольте следовать с пленными в Вильно?

Следуйте.

Полковник вернулся к всадникам. Обменялся парой слов, но не с генералами, а с другим человеком в этой группе, центральным второго ряда, которого со всех сторон прикрывали сопровождающие. Он внешне удивительно напоминал Великого князя Константина, хоть и скрывал нижнюю часть лица под шарфом , а на лицо низко надвигал треуголку. После этого всадники развернулись и двинулись в ту же сторону, откуда и прибыли. Лишь майор Лешковский махнул мне на прощанье рукой ободряюще.

Ясненько.

ОТК приезжало. Причем с членом императорской фамилии в своем составе. Работу приняли. Пленные их не заинтересовали. Можно спокойно ехать домой.

Так и произошло боевое крещение моей партии.

На следующий день, в штабе у Барклая за одним столом впервые встретились полковник Закревский и действительный статский советник де Санглен. Им обоим было вынесено полное удовльствие военного министра за отличные совместные действия, а также высказано мнение лично Барклаем, '...что и впредь...'. Государю был отправлен соответствующий доклад, и это примерило давних соперников. Не знаю, какая уж кошка раньше между ними пробегала, но с этой встречи отношения между начальником Высшей воинской полиции и начальником Особенной канцелярии при военном министре пошли на лад. Не сразу, конечно, но потихоньку стали даже проводить коекакие совместные действия. Вопервых делу на пользу, а вовторых прибытие в скором времени в ставку Первой армии Императора с целой толпой новых людей заставил людей состоящих при армии уже некоторое время сплотиться против давления столичной публики жаждущих чинов и наград.

Но меня, слава Богу, эта придворная заметь пока не касалась. Я был в своей стихии и занимался тем, что у меня неплохо получалось. Борьбой с вооруженными группами, которые перли к нам изза кордона все большим потоком. Тактическая разведка, а соответственно и контрразведка, с обеих сторон возросла до невиданных размеров. Уже в мартеапреле это стало сильно заметно, а с наступлением первых майских дней, так и вовсе...