В Смоленском гарнизоне в третьей роте. После меня и отделение принял. Командиром у нас был капитан Васильев, тоже добрый офицер. Он Крепина и приметил. Хоть и из гвардии капитан, но под его командой служить можно. Строг по службе это да, но и не обижал зря. Как вернусь, от кого Крепину приветто передать?

 Эко мы, как нерусские. И действительно, чего это, все в суете да суете, а не познакомились даже.

Егор я Малютин, прежде гренадер, а ныне дворник, вот. С Крепиным мы в разных батальонах служили, но меня сей баламут помнить должен. Мы с ним против семеновцев в кабаке крепко стояли. Во драка была, нас, гренадеров горстка, а их чуть не цельная рота была. Но мы отбились. Эхма, есть что вспомнить….

 А я Сергей Горский, будем знакомы, Егор.

Отставной гренадер поскреб макушку.

 Так это…. За знакомство надо бы…. Да вишь нельзя с утра, управляющий больно строг.

 Так то не беда, Егор. За мной кабак, а может, и у тебя посидим да обмоем это дело. Службу я справил. Подорожную отметил. Вот исполню еще одно дело от своего прежнего ротного порученное, и вольная птица. Только как его исполнить ума не приложу. Мне ведь письмо от него князю Кочубею надо передать, да еще и приватно, без лишних глаз. Может, поможешь еще коннику, гренадер?

Мой капитан на это дело целых десять рублей дал, серебром. Половина твоя будет, если с утра я то письмо и передам. Сам подумай, дело плевое, а навар есть. Мне те рубли лучше тебе отдать, чем искать кого из прислуги в доме князя.

Как мне нужен такой союзник. Ведь дом, где служит Егор, рядом с домом князя Кочубея. Насколько я знаю в таких ситуациях сторожа и дворники друг друга хорошо знали, а порой и помогали, и даже подменяли один другого. В мое время, по крайней мере, было так. Это шанс. Моя удача меня не должна оставить.

 Ну, ежели князь приехал и сейчас в доме, то помогу. Только редко он ныне в столице бывает. Не любит князь бывать тут в это время. Вот после Рождества так тут и живет, а ранее только наездами. Нука погоди, сейчас гляну….

Дворник вышел наружу. Отсутствовал минут пять, а вернулся весь в снегу. Зимушка явно набирала силу. На мой выжидательный взгляд широко улыбнулся.

 Повезло нам, Сергей. Тришка все печи топит, значит князь ныне дома. Он тепло любит. Сейчас чайку попью да схожу к Тришке, только ты рубль выдели. За так, он аспид, и не сдвинется. Да ты не боись. Князь Кочубей зря, что большой человек, а прост. Вот как просыпается в добром духе, так вовсе приветлив, бывает и целковый даст. Тришка хоть и дворник, да только брательник его при князе в лакеях состоит. Вот как одевать будет, так и шепнет слово, а уж там как князь решит.

 А записку передать сможет? Так верней будет.

 Отчего нет, только ты два рубля готовь.

Вот ведь хитрец. Да я тебе все отдам, что от денег Васильева осталось, лишь бы прорваться к князю. Жучара ты Егор, но я не в обиде, помоги только.

Пока дворник хлебал кипяток, я на листочке бумаги свинцовым карандашом набросал короткую записку. Писал на английском, опасаясь любопытства слуг.

Letter from Smolensk. It is very urgent. Personally. Top Secret. (Письмо из Смоленска. Очень срочно. Лично в руки. Секретно.)

Вскоре Егор ушел, а я остался ждать. За окном уже светает, даже сквозь метель пробивается свет. Привожу, по возможности, себя в порядок, тотошку и ладанку прячу среди вещей, ДельРей привычно пристраивается с левого бока. Больше оружия с собой не беру. Пакет за отворот мундира.

Бахнули двери, влетает припадая на увечную ногу дворник и еще один тип в фартуке. Тришка должно быть.

 Их высокопревосходительство срочно просять! Ждут уже. Поторопись, унтер, а то он велел в секунду предоставить. Ох, грехи наши тяжкие! Чего ты там написал служивый, что князь аж орать изволили. Поспешай, поспешай….

Так, под причитания Тришки, вхожу в дом члена Государственного Совета, ближнего государева человека, князя Кочубея Виктора Павловича.

Человек, встретивший меня, был красив своеобразной аристократической красотой. В наше время сказали бы просто порода. Статный в самом расцвете сил сорокалетний мужчина, волос соль с перцем слегка курчавый, чуть видны залысины. Глаза темные, брови и бакенбарды чернее ночи и густы. Взгляд суровый. Бордовый халат и домашние тапочки както не замечались, а вот требовательное движение руки даже без слов заставило моментально извлечь пакет и вручить его князю. После отступить на шаг и вытянуться во фрунт.

В течение почти получаса, пока Кочубей просматривал бумаги, сначала бегло, а после второй раз более внимательно, я стоял навытяжку.

Князь стал переглядывать бумаги в третий раз, не все, а только залитые кровью полковника чтото сверяя. Закончив просмотр, прижал листы левой рукой, а правой позвонил в серебряный колокольчик, стоящий на столе.

В помещение вошел лакей, встретивший меня и принявший от меня шпагу. Служба охраны была поставлена здесь неплохо. На входе в дом меня сразу разоружили, хоть и не обыскивали. В комнате кроме князя находились еще два лакея с очень внимательными глазами и бесшумными мягкими движениями.

Я стоял столбиком посредине комнаты в четырех шагах от сидящего князя и очень старался не упасть. Задача была выполнена, и у меня начался откат. Все оставшиеся силы были направлены на одну цель не брякнуться на пол.

 Тришку кликни. Негромко распорядился князь. Меня он попрежнему словно не замечал. Стоит мебель и стоит.

Дворник материализовался через пару секунд, видно был за дверью. Поклонился князю и стал ждать его слова. На бледном лице тревога и ожидание, вдруг, что не так сделал. Пальцы нервно тискают шапку.

Князь поставил колокольчик на стол, после, откинув крышку стоящей здесь же изящной шкатулки черной глазури с аметистами по краю, извлек оттуда золотую монету.

 Это тебе, Трифон, за верную службу и за сообразительность. А ну ответствуй мне, кто был тот драгун, что записку тебе передал?

Лицо дворника прояснилось, он еще раз низко поклонился.

 Помилуйте, Ваше сиятельство, как можно, никого с утра и в глаза не видел. Вот печи топил да дорожку чистил. В такую метель рази ж кого углядишь. Не ведаю я, о чем спрос…. И опять поклон.

Князь улыбнулся.

 Соображаешь, шельма. Ну, ступай себе, ступай… отпускающий взмах руки. Дворник, пятясь задом, стал отступать к двери.

 Вы тоже ступайте. Это лакеям.

Через миг мы с князем остались одни в комнате, и он глянул мне прямо в глаза.

 Докладывайте. О себе и о деле. С самого начала.

 Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, с нынешней осени поступил в службу в составе роты Смоленского гарнизона, коей командует капитан от инфантерии Васильев.

При поимке беглых каторжан имел отличие и был примечен своим командиром. Тогда же у беглых татей были изъяты значительные средства, в виде старинного золота и фальшивых ассигнаций.

Капитан Васильев имел участие в моей дальнейшей судьбе, кроме того, оказал доверие, взяв с меня слово дворянина и письменные обязательства, назначил себе помощником. Мне был открыт секрет о поиске средств, за которые закупаются поддельные ассигнации.

После я с капитаном Васильевым должны были выехать на Москву для проведения дознания по данному делу. Далее….

Комната шаталась перед глазами, а отдельные детали интерьера просто расплывались в туманной дымке. Легкое головокружение грозило перейти в тяжелое беспамятство. Покачнувшись чуть не рухнул.

Ну, нет, моей слабости князь не увидит. Тряхнул головой, гоня туман перед глазами. Взять себя в руки, солдат! А ну смирно! Стоять, немочь ходячая!

 ….Далее. При тайном следовании в Москву капитаном Васильевым были переданы некие сумки встреченным в условленном месте людям.

Как я позже узнал, одним из них был полковник Смотрицкий хоть и в цивильном платье, а вторым его помощник. Чина не ведаю, зовут Валентин, капитану Васильеву другом приходится. Передали без всякого затруднения. После остались на месте встречи с намерением там заночевать.