Я выиграл, Дарий! Все пришли.

Слова были обращены к штабскапитану. Поскольку эти двое дружили с детства, то временами под очень хорошее настроение и среди очень узкого круга называли друг друга кадетскими прозвищами. Васильев Ксеркс, а Черкасов Дарий.

Оба персидских царя весело рассмеялись.

А вот это добрая примета, не иначе пришли хорошие вести из СанктПетербурга.

 Поскольку все собрались, и отдыхать не хотят, попрошу, господа, на совет. Не будем изменять традиции. Продолжил Вениамин Андреевич, широко открывая двери кабинета.

 Прошу, господа.

Эти утренние или вечерние демократичные советыпятиминутки тоже идея из моего времени, подкинутая в удачное время руководству, прижившаяся в нашей группе. Возникла традиция, сперва спонтанно, а потом, когда такие встреч и позволили оперативно решать многие вопросы, и закрепилась.

Все семь офицеров и чиновников проследовали в кабинет графа. Кроме Васильева, Черкасова и меня на совете присутствовали еще два офицера Особенной канцелярии переведенных туда из Первой Западной армии десять дней тому.

Эти герои от Барклая, а ныне в ведении Бенкендорфа. Своего нового начальства еще и не видели, попали по приказу, как говорится, с корабля на бал. Пехотные подпоручики чуть ли не из однодворцев. Дворянская беднота из глубинки. Таких сейчас и набирают в Особенную канцелярию. Трудяги и храбрецы. Увидели в новом деле шанс сделать себе карьеру и теперь жилы рвут, но работу тянут. Выполняют любые поручения влет, но с инициативой не торопятся. Пока приглядываются. В нашей группе это силовая и конвойная часть, каждый прикомандирован к отдельному взводу пехоты с правом команды.

А также два столичных гостя. Гвардейский штабскапитан князь Куракин Борис Алексеевич, из Измайловского лейбгвардии полка и статский советник, барон Шиллинг Франц Александрович. Второй, вроде, из министерства финансов. Эти как раз из Общества. Голубая кровь, белая кость.

Барон гениальный финансист, молчаливый и чопорный человек. Князь же напротив, очень с виду открытая и контактная личность, знаток всех и всяческих семейных, родовых и прочих связей европейской аристократии, а уж русской в особенности. Также и любых нюансов в закордонной политике. Похоже Борис Алексеевич из дипломатов или разведки. В принципе в это время это одно и то же.

Эти аналитики и, по всей вероятности, личные представители финансовых и аристократических кругов Империи. Кого именно персонально? Вот уж не ведаю, но явно самой верхушки. Возможно и лично Императора. Приехали всего на пару дней, общаются в основном с Черкасовым и Васильевым, но на всех наших советах присутствуют. В основном слушают, но уж если говорят, то всегда весьма дельно. Целыми днями шуршат наработанными нами документами, изредка общаются с задержанными или свидетелями. И еще вызывают к себе губернатора на ковер. Или посещают его самого в губернаторской резиденции.

Создается ощущение присутствия высокой руководящей проверки.

Ага. К нам приехали ревизоры.

Печальная шутка проверяемого….

Расселись за длинным столом. Карандаши, бумага, перья и чернила уже разложены на столешнице в обычном порядке, фельдфебель закрыл за нами дверь.

 Господа. Васильев во главе собрания смотрелся торжественно.

 За месяц нашей работы мы можем со спокойной совестью сказать наказ Императора мы выполнили. Поток контрабанды фальшивых денег в Россию на сегодняшний день полностью прекращен. Все изменники, решившие поживиться за счет державы теперь должны держать ответ. Задержанных по делу, коих мы еще не успели отправить в столицу, в ближайший день должно этапировать.

Особенная канцелярия уже заготовила им казематы в Петропавловской крепости по соседству с такими же господами из Риги, Вильно и прочих городов Империи. Далее господ Иуд ждет окончательное разбирательство, суд и кара.

Французы же требуя от нашей державы соблюдения пунктов континентальной блокады против Британии, сами нарушают наши законы. Гнев государя был справедлив. Он требует покарать не только тех, кто доставлял фальшивки в империю, но и тех, кто их изготовляет.

 Францию? Вопрос подпоручика Турчинова вызвал улыбки на губах старших офицеров. Непосредственный парень.

Не улыбался только статский советник. Он вообще редко это делал.

 Францию покараем в свой час. А пока речь пойдет о конкретных людях. Но вам, господа взгляд на подпоручиков, эта информация ни к чему. Вы с честью сделали свое дело в Смоленске и теперь доведите его до конца в СанктПетербурге.

Этап выступает завтра, времени на подготовку у вас почти нет. Васильев тоже усмехнулся непосредственному восклицанию подпоручика, после обратился к присутствующим.

 Какиелибо пожелания или вопросы касаемые этапируемых есть?

Вашу просьбу, господин статский советник, я помню, а помимо нее? По порядку этапа? Нет?

Подпоручик Турчинов, подпоручик Синцов, ступайте, готовьтесь.

Офицеры вышли.

 Борис Алексеевич прошу. Васильев передал эстафету штабскапитану Куракину.

Князь не стал подниматься со своего места, а только развернул книжечку с записями и поднес к глазам изящный лорнет.

 Такс, господа. Немного предыстории. Идея разорения России путем печатания фальшивых банкнот не нова. Впервые ее применил король Пруссии Фридрих II уже много после Семилетней войны, в семидесятых годах прошлого столетия. И небезуспешно надо сказать. Однако долго забавляться ему не позволил запрет на ввоз и вывоз ассигнаций из России. Но сама идея сохранилась в умах правителей иных держав.

Император Наполеон Бонапарт лишь развил и улучшил эту идею. Он опробовал ее в войне с Австрией и в континентальной блокаде против Британии. Деньги этих держав печатались в тайной типографии в изрядных количествах.

Теперь взялись и за нас, да еще и в таких невиданных масштабах, что просто диву даешься от их бесстыдства и беспардонности и от нашей беспечности. Ведь в открытую почти грабили державу. Печально, господа.

А теперь к делу.

Нами установлено местонахождение этой типографии. До определенного времени она находилась в Париже на бульваре Монпарнас 25, недалеко от улицы Вожири. Директор типографии господин Фен, родной брат личного секретаря императора. Помещение, где размещались печатные станки, служило одновременно и спальней для типографщиков и служителей дома; они фактически находились здесь как бы на военном положении. Типография была организована под секретным патронатом правительства. Деятельность ее, естественно, не предавалась огласке.

К изготовлению медных досок для печати оттисков привлечен гравер Лаль, который был занят до этого в Главном военном управлении. Человек весьма одаренный и патриот Франции, всецело преданный лично Бонапарту.

На этого человека наши агенты во Франции вышли абсолютно случайно и даже сумели свести с ним знакомство. Удалось также перехватить и прочесть один его отчет о проделанной работе, пересланный в Главное военное управление.

Вот часть из него:

"Не мое дело вникать в цели настоящего правительства и разбирать причины, побудившие его (Наполеона) принять подобную меру, чтобы нанести своим врагам удар, который должен был совершенно подорвать их финансы, парализовать со временем главную силу их военных действий и принудить уважать независимость Франции".

В позапрошлом году гравер Лаль был привлечен к гравированию форм для печати фальшивых ассигнаций России. Меньше чем в три месяца было награвировано более 700 медных досок, т.к. предполагалось изготовить большое число оттисков. И вдруг четыре месяца тому назад гравер исчез из Парижа, но зато, по слухам, его видели в Варшаве.

Ныне уже устанавливается его адрес проживания. Достоверность слухов достаточно высока.

В Варшаве же объявился и барон КлодФрансуа де Меневаль, личный секретарь Бонапарта и брат вышеупомянутого господина Фена.

По всей вероятности типография вывезена в Варшаву, но точное ее местонахождение пока не установлено. Но будет непременно выяснено в ближайшее время.