И еще одно, тут и прежде встречались гвардейцы и армейцы на равных, ну почти на равных, а теперь барон Корф завел моду, что войти сюда может только гвардеец, крепко понюхавший пороху, либо бывший выпускник кадетского корпуса. Паркетных шаркунов просто не допускали. А как известно, запретный плод всегда сладок.

Хозяину трактира даже пришлось расширяться, выкупив соседнее здание. Вот предприимчивая душа. Талантливо капусту рубит. Ну и на здоровье. Кухня у него так и осталась отменной.

Я же явился как живое подтверждение правильности традиции. Ведь всего пару месяцев тому обмывали чин подпоручика, а ныне на постой стал уже поручиком да при золотом оружии с Анненским крестом. Работаетто примета, оказывается.

Встретил и знакомых.

Милейший Пал Палыч, вечный дежурный офицер кадетского корпуса в штабскапитанском чине просто расцвел, когда увидел меня в трактире. Он, бедолага, сидел на мели и топил тоску в единственной кружке пива, которую растягивал на целый вечер. Естественно место за нашим столом ему нашлось. Гаврила, видя такое дело, тихо слинял, подмигнув мне напоследок. Держись мол, Сергей Саныч. Пролетаешь ты мимо отдыха, а я пошел отсыпаться.

Ехидничает, зараза.

И совершенно напрасно он беспокоился, вечер прошел совсем неплохо. Пили, пели, смеялись, соревнуясь в рассказывании анекдотов. К нам присоединились знакомые и незнакомые офицеры и даже несколько молодых вполне гражданских преподавателей из кадетского корпуса. Было уютно и весело. Меня никто особо не напрягал. Както выпало, что в этот вечер было совсем мало посетителей, что для этого заведения вообщето не характерно. Ну и славно.

Очередная встреча с князем Кочубеем должна состояться у меня сегодня вечером. Явился в канцелярию сразу с утра. Задал вопрос о возможности встречи с князем и тут же предъявил бумагу с вызовом сразу по моему выздоровлению после ранения. Вручал ее уже знакомому адъютанту. Тот попросил обождать и ушел.

Адъютант долго не гулял, после непродолжительного отсутствия пришел и велел мне быть к шести вечера в кабинете Кочубея при параде. Я поблагодарил и отправился убивать время до встречи. Полдня свободных.

Еще в приемной написал письмецо барону Корфу с уведомлением, что нахожусь проездом в столице и, хоть сегодняшним вечером дела службы требуют моего присутствия у начальства, в любое иное время буду рад видеть его в известном ему заведении, где и снимаю комнату. Либо, если он позволит, сам навещу его с визитом.

Адъютант мне помог с толковым вестовым, передать письмецо по адресу.

Заваливать просто так с улицы в гости сейчас както не принято.

С бароном у нас установились почти дружеские отношения, завязанные в совместной переписке. Он был не слишком разговорчив, видимо стесняясь своих шрамов, но в письме имел прекрасный слог. Всего несколько писем проложили между нами приятельский мостик, и я всегда с удовольствием читал его послания на которые исправно отвечал.

Прогулка завела меня на знакомый двор конского барышника. Если у меня есть возможность покрутиться возле лошадей, то непременно этим случаем воспользуюсь.

Там меня тоже признали. Барышник с достоинством поздоровался и пригласил осмотреть свой товар. А поглядеть было на что.

К концу зимы многие продавали лошадей, но покупателей было маловато. Содержать строевую лошадь в зиму удовольствие не из дешевых, многие не рассчитывают своих возможностей.

Добрые кони, на любой вкус. Мне, кстати, нужно подбирать себе строевика. Морету скоро в декрет в имение отправлять надо. Кобылка временно из разряда транспорта переходила в разряд мамы. Природа свое берет, тем более что жеребенок обещает быть выдающихся статей.

Глянулся мне рослый вороной жеребец со злющими глазами. Во, зверюга. Истинный, боевой конь, с чернющей аж отливающей синевой, длинной гривой и роскошным хвостом. Шестилетка и из хороших рук видно забран. Но норов тот еще, чувствуется характерец.

Заметив мой выбор барышник только головой покачал.

 Это Ворон, конь кирасирского ротмистра Щербины. Ротмистр намедни от горячки помер, вот вдова и продает.

С ним сладить никто не может, ваше благородие. В горе конь. Кроме старого хозяина никого признавать не хочет. Но коняга стоящая. Андалузцы у нас не часто на торг выставляются, а этот чистых кровей.

Так мы кроме всего еще и тезки, оказывается. Конь носит мое гладиаторское погоняло. Значит судьба. Будем брать….

Подошел к жеребцу. На дикий, злой и вызывающий взгляд отвечаю спокойным и уверенным взглядом. Играем с конем в гляделки.

Ворон всхрапнул и попытался цапнуть меня зубами. За что и заработал упреждающий крепкий удар кулаком в лоб. От неожиданности конь попятился.

Такто вот, в моем табуне я самый главный! Ты поняла, морда твоя лошадиная?!

Крепко взяв под уздцы, не пускаю его даже дернуть головой, при этом даю полную волю своим приобретенным способностям и устанавливаю прямую связь с самой сущностью этого непокорного зверя.

 Спокойно, Ворон, тихо. Я не враг тебе, я твой друг. Я умнее и сильней, а ты быстрее и яростней. Мы вместе непобедимы. Будь мне побратимом, и я тебе им стану. Драку любишь? Это я тебе обещаю, с таким хозяином этого добра будет валом. Скачкой живешь? Так и это я тебе обещаю. Давай дружить, Ворон. Так как…?

Конь всхрапнул еще раз. Ну, решай вороной…. Я отпустил повод.

Он и решил, тряхнув роскошной гривой, потерся головой о мое плечо. Признал…. Угощаю его поданной барышником пресной лепешкой с кристалликами соли.

 Ну, ты, ваше благородие, и силен. С уважением протянул барышник. Так коня заговорить на моей памяти только человека три могло. Это от Бога…. Эхма, да для такого дела я тебе его за цену и продам, без навару! Твой конь. Все равно другого не признает.

Седло, знать, опять у меня брать будешь? Есть доброе мадьярское в серебре и узда к нему. Заседлаем на драгунский манер, все для того имеется. Седлать?

 Давай, седлай. Проеду Ворона, самому не терпится, да и он хочет себя показать.

Барышник конечно жук. Может на коне он не наварил, но вот на остальной справе добрал с процентами. Но оно того стоило. Серебро узды и серебряная обшивка на темнозеленом, бархатном вальтрапе с белым в серебряной кайме императорским вензелем на вороном красавце смотрелись потрясающе.

По традиции выезжаю на Невский лед. Проверим нового друга, хоть чего там проверять, и так все ясно. Конь отличный.

Прокатился вволю. На ходу перекусил прикупленными у разносчика пирогами с рыбой, не слезая с седла и продолжая свою прогулку. Вкусно.

А после, с этаким шиком, подъехал к коновязи у канцелярии. Ворон шел мелкой грунью, бочком, лебедем выгнув шею и взмахивая гривой. Красовался. От былой угрюмости и следа не осталось. И дальше вел себя как примерный мальчик, все же конь военный и дисциплину знает. Единственно я попросил дневальных других жеребцов рядом с ним не ставить. Кобыл, тем более. В ответ те разулыбались, пообещав, что приглядят. Попону накрыть коня они мне тоже нашли, Бог его знает, сколько меня начальство промурыжит.

В отличном настроении поднялся по ступенькам на крыльцо и вошел в здание.

Князь оказался занят. Адъютант, изрядно подуставший к концу дня, предложил мне стул в ожидании вызова. Гдето, через полчаса он последовал, и я вошел в знакомый кабинет.

Виктор Павлович сидел в том же кресле в том же статском сюртуке и крутил в руках перо. Вал бумаг на его рабочем столе, казалось, стал еще выше, лицо уставшее и какоето изможденное.

Укатали сивку крутые горки. Видно в последние недели князь здорово недосыпал.

Встав по форме, стал ждать.

 Здравствуйте, поручик, рад видеть вас в добром здравии. Присаживайтесь поближе, вот на этот стул. Побеседуем. А голос усталым не был, скорее напротив, бодрый такой голос с веселыми и ехидными нотками.

 Здравия желаю, ваше высокопревосходительство. Я присел на указанный мне стул.

 Вот тут у меня есть ваша служебная записка, в которой вы рекомендуете совершить рейд на территорию Герцогства Варшавского и уничтожить секретную типографию, и по возможности тех людей, которые заняты в печатании фальшивых русских ассигнаций. Тут и резолюция капитана Васильева стоит. Прочесть?