Миг.

Два силуэта движутся в жуткой тишине на трех ближайших рабочихтипографщиков вытаращивших глаза на эти невесть откуда взявшиеся фигуры.

Миг.

Третий силуэт метнулся к выходу, преграждая путь к спасению. На его дороге пожилой наборщик.

Шшшших.

Шелест клинка и серая тень продолжает свой путь к двери, даже не задержавшись, а наборщик начинает оседать на землю, зажав руками шею. Сквозь пальцы алые струйки.

Миг.

Синхронный взмах рук двух стоящих силуэтов и следом еще один. Все трое рабочих со сдавленными вскриками падают, в их телах метательные ножи, погрузившиеся в плоть на всю длину тяжелых клинков.

Что за..., старший смены не успевает договорить. В его правый глаз влетает стальное жало. Нож Шунги.

Мам... Молоденький типографщик, кинувшийся к двери, тоже не успел произнести это слово до конца. Серым росчерком сабли и его заставила замолкнуть отточенная кромка дамаска. Вивер начеку.

Все замерло.

Контроль Шунга. Вивер двор.

Кто это сказал? Я? Странно... Но все правильно скомандовал. Вроде бы.

Держу весь зал глазами, в правой руке нож. Страхую Шунгу. Тот наклоняется над каждым телом и проводит контрольный удар стилетом. Потом выдергивает ножи и обтирает их об одежду убитых. Это наших мертвецов надо проверить, а после Толика нужды нет. Сабля это серьезно...

Минус шесть.

Скрипнула дверь. Звук чуть слышный, а по нервам, словно рашпилем провели. Что?

Толик вернулся из разведки, он выскальзывал во двор осмотреться.

Эй, славяне. А ну быстро создали рабочий фон, в типографии тихо быть не должно. Прошептала серая тень от дверей. Шунга понятливо кивнул Виверу и стал чемто греметь у длинного стола. А тот продолжил. Еще один работяга есть. С караульным разговаривает. У ворот всего один человек на посту. В караульное помещение дверь открыта, слышен разговор, но разгильдяючасовому никто замечаний не делает. Наших пока не слышно... Толик постучал по деревянному косяку, чтобы не сглазить.

Это не солдаты, а полицейские. Караульный для них чтото на манер дежурного только с дополнительными обязанностями часового. Он наш. Кто возьмет?

Шунга и возьмет, он ножи мечет получше меня и тебя. Ты и я караулку, а Шунга часового. Одновременно. Я внутрь, ты на дверях. Нагнись только, помогу шпагу вытащить, там с клинками удобней будет. И без шума, едва ли выйдет... Только бы без стрельбы обойтись, егеря в десять минут будут здесь.

Годится, а...

Я умолк от жеста Вивера. Палец к губам. Тихо... Типографский кадр возвращается.

Берем хлопца. Не шумнуть бы только...

Парень зашел в типографию, чтото мурлыча себе под нос, вроде как напевал. Толик рукоятью сабли резко бьет его по голове. Одно мгновение и парень готов.

Убил? Отрицательно качает головой. Если нет, свяжи и заткни рот, пусть будет хоть один живой. Вивер кивнул и сразу принялся веревочкой пеленать бессознательного кадра как младенчика. Потом все же помог мне со шпагой.

Ну вот, а теперь к воротам.

Часовой таки разгильдяй. Проморгал свою смерть. Засмотрелся на огонь факела, и не заметил. Бывает.

Клинок из темноты профырчал в полете и с чавкающим звуком вошел в горло. Одновременно с хрипом часового Толик влетел в открытую дверь караулки. Я на выходе страхую, сейчас внутри только буду мешать. Для Вивера все в помещении чужие. Там не спали, горела лампа и пара свечей, но это помогло мало. Вивер влетел в комнату как ураган. Сабля в левой руке на обратный хват, в правой опущена острием вниз. Он умеет работать в тесноте помещения. Тело как юла, в постоянном вращении, а противники, ошеломленные этим торнадо из стали, просто валятся словно кегли.

Удар. Удар. Добивание. Удар и добивание в связке . Удар. Добивание.

Э, а ты куда, такой шустрый? Взблеск Дель Рея остановил беглеца и секундой позже Толик кончил последнего из караульной смены. Мы взяли людей Савари. Смогли. А ведь им хоть секунду на то чтобы опомнились и был бы нам каюк.

Еще шесть в минус. Отчего тут один лишний? Ага, на мою шпагу, оказывается, нарвался офицер. А вот не надо распивать алкогольные напитки с подчиненными, да еще и на службе. Понимаю, что скучно...

А что у тебя за ключики у пояса? Конфискуем и займемся арифметикой.

Считаем. Двенадцать трупов, один пленный. В доме, стало быть, приблизительно около двадцати душ народа. Конюшня! Там тоже может быть ктото. Проверить...

Ну, где же Гаврила с мужиками?

Шунга ворота. Схоронись и наблюдай. Мало ли. Толик к дому, наших глянь, потом к их хранилищу. Разберись что тащить, что палить. Ключ держи. Я конюшню проверю. Делаем...

Отставить. Уже никто никуда не идет. Из дверей панского дома выходят Гаврила и Бир. Комбинезон Гаврилы и одежда Бира черные. Кровь. Глаза у мужиков дикие, лица бледные до синевы, даже в полутьме видно. Толик моментально просек ситуацию и уже спешит к ним, вытаскивая изза пазухи серебряную фляжку с Гаврилиным 'лекарством'. Мужикам сейчас надо...

Где Хруст? Неужели не уберегся?

Сейчас выйдет. Там одного взял. Разговорил. Для дела надо... Бир шумно выдохнул и сделал хороший глоток из фляжки. Остальных мы всех... Но перепроверить надо бы. Там их много было...

Толик кивнул на его слова и шагнул за порог. Я тоже не стал стоять над душой, а всетаки пошел смотреть конюшню. Пора думать про ретираду.

В конюшне людей не оказалось, только две пары коней всхрапывали, пуча глаза на свет факела. Чуяли смерть и кровь.

А где тут наша меточка? Ага, вот она. Начинаем валить кладку. Вон и кирка есть среди прочего инструментария. Кстати. Ктото здесь хозяйственный работал. Вываливаю киркою первый кирпич. Пошла работа.

Чьято рука тронула меня за плечо. Бир.

Ты во дворе нужен, Вран, мы тут с Секарем сами. Дай струмент, а сам с дуваном разберись, старшОй. Уж птицы засвистали. Сейчас светать станет.

Выхожу во двор. Толик и Хруст стоят у открытой двери хранилища. Хруст держит за шею тщедушного немолодого человека, время от времени встряхивая его. Толик задает вопросы, а этот несчастный чтото бормочет в ответ. Вдруг пленник рванулся и сделал попытку сбежать. На что рассчитывал? Топор Хруста развалил голову беглеца на третьем шаге.

Кто это был? Вызнали чего? спрашиваю.

Старший дневной смены типографщиков это. Вивер с Хрустом переглянулись. Толик продолжил.

Склад полон денег. В зарядные ящики уложены для транспортировки и маскировки. Сегодня вывезти должны были. Гвардейцев с утра ждут с повозками. Надо шевелиться. И еще. В фольварке порох остался, то ли с тех времен как склад военный был, то ли от артиллерийской мастерской, но с полдюжины бочонков есть. Можно бабах организовать, да и следы за собой замести. А всякой горючей фигни здесь полно. Как, командир?

Делай! В помощь Шунгу возьми, но и за воротами приглядывайте, а мы тут пошарим. Темп, Толик, темп. Наших с рассветом погонят с берега. Ведь каютку не скроешь, если начнут искать. Надо успеть подпалить этот гадюшник, дать сигнал огнем да дымом. Это тоже на тебе. Действуй, спецназ.

Толик кивнул:

Сделаем.

Ну а нам с Хрустом пахать. Хорошо, что знаем, где что лежит. Вот это ассигнации России. Палим. Здесь бумажки для Австрии. И родственничков Бонапартий кидает. Тоже в огонь. А у той стеночки фунты и шиллинги. Еще есть какаято байда, но нам всего не вынести. Хватаем первый ящик. Ох, моя поясница. Это я кокетничаю, но тяжеленько. Поперли, Хруст. На себя пашем.

Когда пришли с первой партией груза в конюшню, то в стене уже виднелась хорошая такая дырочка. За две минуты готов проход.

Бир. Хватайте ящик и в кирпичный тоннель тащите, только подальше. Будет еще этого добра... Не загромождайте ход.

Вторая ходка. Третья. Погнали. Темп, мужики, темп. Вот вам истинные галеры. Сколько там до рассвета?

А нисколько. Светает. Ну, еще ходочку давай, Хруст. Не стони, кому сейчас легко? Толик должен справиться, вон и дымом потянуло. Как там пиротехник?

Толик, словно услышал мои мысли, сменяет Хруста, схватив ящик с другой стороны, а тот кудато резко ускакал с Шунгой. Куда пошли, трахтибидох...?