— Ах, брат, — произнес наконец Равель. — Как же хорошо выбраться с тобой на охоту!

— Особенно когда наша добыча загнана в угол, — ответил Тиаго.

— Ну, вряд ли это можно назвать лесом, — сказала Серая Амбра, продираясь сквозь сучки деревьев над маленькой, обшарпанной хижиной на берегу Лак Диннешера. — Ты уверен, что это то самое место?

Дворфа замолчала и резко остановилась, увидев Далию и Дзирта. Дроу присел на одно колено, пристально глядя вниз на свою руку. Нет, не на руку, догадалась она, а на то, что он в ней держал.

— Что это? — спросила Далия.

Дзирт взглянул на нее, но выражение его лица было пустым, и он только покачал головой, словно в замешательстве, как будто в тот момент он не мог найти подходящих слов.

Затем с разных направлений подошли Серая Амбра и Энтрери.

Дзирт сжал руку в кулак и мало-помалу нашел в себе силы подняться.

— Что это? — спросил на этот раз Энтрери.

Дзирт посмотрел на него, затем через плечо Энтрери на Эффрона и Афафренфера, которые стояли на небольшом причале возле старой хижины.

— Дзирт? — окликнула Далия.

— Резная безделушка из кости, — ответил он глухим голосом.

Далия протянула руку, но Дзирт быстро отдернул и спрятал свою. Ее удивило его движение, а также встревожило двух остальных.

Глубоко вздохнув Дзирт поднял руку и раскрыл кулак, показывая маленькую статуэтку, изображающую женщину, держащую лук очень характерной формы, казалось, тот же самый, что в настоящее время был перекинут через плечо Дзирта.

— Работа Реджиса, — узнал Артемис Энтрери.

— Это она? — громко спросила Далия, заглушая убийцу.

Дзирт смотрел на нее безучастно, не решаясь ответить.

— Кэтти-бри? — надавила она. — Твоя любимая Кэтти-бри?

— Как она могла попасть сюда? — спросила Серая Амбра, осматриваясь вокруг. — Я думаю, мало кто побывал здесь за многие годы.

— Скорее всего, никто, — сказала Далия, продолжая смотреть на Дзирта, выражение ее лица отражало глубокое и неприкрытое недовольство.

— Пожалуй, за исключением тех случаев, когда лес здесь, — вставил Артемис Энтрери, и Дзирт глубоко вздохнул еще раз, ощущая, что запросто может свалиться без чувств — и задаваясь вопросом, может ли Далия подскочить и придушить его, учитывая выражение ее лица.

— Вероятно, это не более чем совпадение, — сказал Дзирт.

Артемис Энтрери подошел и потянулся к статуэтке, но Дзирт держал ее на расстоянии.

— Ступня, — подсказал Энтрери. — Правая ступня. Должен ли я говорить тебе это?

Дзирт медленно перевернул резную фигурку, посмотрел на ее нижнюю сторону и крепко прижал к сердцу.

— «Р.» — значит Реджис, — объяснил Энтрери остальным.

— И как же ты об этом узнал? — поинтересовалась Серая Амбра.

— У меня с ним давняя история, — усмехнулся убийца.

Дзирт встретился с ним взглядом.

— Что это значит?

Энтрери пожал плечами и протянул руку, и на этот раз Дзирт вручил ему статуэтку. Энтрери внимательно ее рассмотрел.

— Она лежала здесь уже давно, — сказал он.

— И здесь нет никакого леса, — добавила Далия злым голосом.

— И день на исходе, — заметила Серая Амбра, оглядываясь на озеро в лучах заходящего солнца. — По крайней мере этой ночью мы будем спать под отличной крышей, а? — Она взглянула на дом на берегу озера. — Такой, как эта.

В ответ Дзирт снял свой походный мешок и бросил его на землю.

Амбра посмотрела на мешок, затем снова на дроу, стоящего с каменным лицом.

— Вот и я говорю, — сказала она. — Еще одна прекрасная ночь под звездами.

Дзирт разбил лагерь прямо там и лег спать на том самом месте, где нашел статуэтку. В дом не пошел ни один из пяти его спутников, они окружили его своими походными постелями.

— Гоняется за призраками, — пробормотала Далия Энтрери значительно позже, когда они вдвоем сидели в сторонке, глядя на Дзирта. Ночь была не холодной, а костер давно прогорел, но над головами уже взошел полумесяц, и они хорошо видели дроу. Он лежал на спине и смотрел на россыпь звезд, сияющих над Лак Диннешером. Он все еще сжимал статуэтку, вертел ее в своих гибких пальцах.

— Гоняется за ней, ты имеешь в виду.

Далия резко повернулась к нему.

— По справедливости, ты не можешь винить его, не так ли? — ответил Энтрери на этот взгляд. — Они были его друзьями, его семьей. Все мы гоняемся за своими призраками.

— Чтобы убить их, а не заниматься с ними любовью, — сказала Далия и снова посмотрела на дроу.

Энтрери улыбнулся на ее очевидную ревность, но благоразумно больше ничего не сказал.

Нежные колокольчики зазвенели в ночи. Сначала Дзирт подумал, что это сбруя Андахара, но когда открыл глаза, он понял, что это было нечто более тонкое и в то же время более мощное: весь лес вокруг него резонировал от нежной и всепоглощающей мелодии.

Весь лес вокруг него…

Он заснул, глядя на ночное небо с множеством звезд, но теперь с того же самого места Дзирт едва мог различить какие-то мерцающие огни сквозь густой полог над ним.

Он сел прямо, оглядываясь вокруг, пытаясь отыскать в этом смысл.

Дроу сидел рядом с небольшим водоемом, которого раньше здесь не было. Он находился возле маленького ухоженного домика с огородом, которого раньше не было, окруженного невысокой живой изгородью из цветов, которой тоже раньше не было. Он поднялся на ноги и посмотрел на своих спутников. Все спали поблизости, за одним существенным исключением.

Дзирт подошел к Далии и растормошил ее.

— Где Энтрери? — спросил он.

Эльфийка потерла сонные глаза.

— Что? — спросила она будничным голосом, ее разум еще не поймал момент. Она опять потерла глаза и приподнялась, глядя на Дзирта слегка недоуменно. — Что это за музыка? — а потом посмотрела вокруг.

И тогда ее глаза действительно полезли на лоб!

В пределах видимости гулял Артемис Энтрери, и они оба вопросительно посмотрели на него, а он беспомощно развел руками.

— Певицы нет, — сказал он, качая головой. — Только песня.

Он закончил зевком и опустился на землю.

— Как далеко ты уходил искать? — спросил Дзирт, но тоже не смог подавить зевок, с трудом выговаривая слова, так как и на него навалилась огромная усталость.

Он посмотрел на Далию, та снова упала на землю и казалась крепко спящей.

Магия — могущественная магия, понял Дзирт, ибо эльфы, как правило, были неуязвимы к двеомерам сна и усталости. И дроу тоже, но тем не менее, Дзирт очутился на коленях. Он посмотрел вокруг и попытался сопротивляться.

Затем его голова оказалась на крепком животе Далии, хотя он, на самом деле, не знал, как лег на землю. Все, что он знал, было песней, наполнившей его уши безмятежностью, сердце — теплотой, а глаза — дремой.

Сны о Кэтти-бри кружились в его голове.

— Приветствую и рад встрече, — сказал Тиаго Бэнр группе стражников, подбежавших, когда молодой воин и трое его спутников темных эльфов приблизились к западным воротам Брин Шандера. Во время разговора он обезоруживающе улыбался, но группа стражников, естественно, не расслаблялась, несмотря на его тон и позу, ведь мало что могло быть более впечатляющим и внушительным, чем облик Тиаго Бэнра. Он носил черные кожаные доспехи с мифриловыми заклепками, отделанные причудливыми платиновыми лентами. Вместо пояса был шнур из плетеного золота, повязанный на бедрах и свисающий по бокам кистями. Его великолепный пивафви имел совершенно черный, настолько богатый цвет, что казалось, будто у ткани была огромная глубина, словно безнадежно вглядываешься в бездонные пещеры Подземья.

Но помимо явно превосходно сидящей и качественной одежды, два других предмета довольно недвусмысленно заявляли, что этого дроу следует опасаться. На поясе, не в ножнах, а просто в петле — да и кто бы стал скрывать такое великолепие, как Видринат, внутри ножен? — висел его удивительный меч, его полупрозрачный клинок из стеклянной стали, сверкающий гранями помещенных внутрь алмазов; зеленые глаза паука на витой рукояти уставились на стражников, будто он служил неким разумным телохранителем, прирученным Тиаго. Орбкресс за его спиной на тот момент был размером с небольшой баклер. Но каким бы ни был его размер, щит говорил о могущественных чарах, ибо казалось, что он выточен из куска льда, а внимательный взгляд позволял разглядеть подобие замысловатой паутины, заключенной внутри.