− Он и является насильником, − сказала Милли. − Слушай, то, что сейчас переживает Джексон, конечно ужасно, но это не служит оправданием его действиям. Ему нужно будет чертовски много всего объяснить.

Поддержка Милли обнадеживала, но даже после всего того, что Джексон сказал и сделал, мне по-прежнему не нравилось слышать то, как люди плохо говорят о нем. Только я имела право делать это.

− Просто дай ему время, чтобы все обдумать, − сказал Аарон. − Кто не говорил глупостей под влиянием момента. Я всегда говорю то, о чем позже жалею.

− Почему ты защищаешь его? − спросила Милли. − Или сейчас ты тоже говоришь то глупое дерьмо, о котором потом пожалеешь?

− Ты можешь говорить о Джексоне все, что угодно, − произнес Аарон, − но четыре года назад он совершил очень смелый поступок. Он не был плохим человеком тогда, и не является им сейчас.

− Возможно и нет, но он по-прежнему причиняет боль Дженнифер, − Милли повернулась ко мне. − Можешь оставаться здесь столько, столько захочешь. Я пойду приготовлю гостевую комнату.

− Прости ее, − сказал Аарон, когда убедился, что Милли была наверху и ничего не слышала. − Она никогда не скрывает своего мнения. Зачастую мне это нравится, но иногда Милли может быть слегка грубоватой.

− Все в порядке, − сказал я. − Я не могу не согласиться с ней. Знаю, у Джексона были причины поступить так, как он поступил четыре года назад, но сейчас эти причины не применимы. Он не доверяет мне, и я не уверена, что смогу простить это.

− Ладно, но только не торопись и обдумай все хорошенько. Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Я понимала, что Аарон имел в виду. Возможно, у меня и Джексона осталось не так уж много времени. Если случится что-то плохое, пока я с ним рассталась, то я никогда себе этого не прощу. Но я не могу быть с тем, кто мне не доверяет. Я отчаянно хотела провести как можно больше времени с Джексоном, но если он смирился с тем, что его отец сделал со мной, я не смогу находиться даже в одной комнате с ним, не говоря уже о более интимных вещах.

Я проверила свой телефон и не увидела ни одного пропущенного звонка или сообщения от Джексона. Он сделал свой выбор и, судя по всему, это была не я.

Глава 23

Джексон

После того, как Дженни умчалась, я остался в ее комнате. Просто не хотел спускаться вниз и сталкиваться с отцом. Зачем ей было говорить о нем подобное? Я знал, что выглядел полной свиньей, обвиняя ее, что она все выдумала, но всему должно было быть другое объяснение. Мысль о том, что мой отец домогался Дженни, казалась нелепой, хотя бы потому, что она на тридцать лет моложе него.

Я достал телефон и нашел профиль отца на LinkedIn (прим.: LinkedIn (ЛинкдИн) − социальная сеть для поиска и установления деловых контактов). Он указал, что в летний период работал в Гарварде и коротко резюмировал, что вел занятия, связанные с видением делового климата на Ближнем Востоке. Дженни не перепутала отца с кем-то другим, так что это было снято с повестки дня. Мы с отцом редко говорили о работе, но все же странно, что он никогда не упоминал о том, что получил преподавательскую должность в Гарварде. Если уж на то пошло, он мог хотя бы упомянуть об этом в каком-нибудь разговоре с мамой, чтобы напомнить ей о том, как он теперь живет. Она всегда ненавидела слышать такое.

Приглушенный звук разговора, доносившийся внизу, поутих, поэтому я направился вниз на случай, если у Шеридана с отцом закончились темы для разговора.

− Извини за все это, − сказал я, сев за стол. − У Дженни последние пару недель выдались тяжелыми.

Я посмотрел на папу, но он сосредоточился на еде. Он уже не выглядел таким же веселым, каким был десять минут назад, потому что сложившаяся ситуация была довольно неловкой.

− Все это не похоже на Дженни, − заметил Шеридан. − Она раньше никогда не хамила гостям.

Мой отец медленно пережевал еду, и, отложив вилку, вытер рот салфеткой.

− Казалось, я знаю, в чем проблема, − сказал папа. − Я должен признаться, что был чуточку нечестным с вами обоими.

− О чем ты, папа? − спросил я.

− Я видел Дженнифер раньше, − сказал папа. − Несколько лет назад я преподавал курсы в Гарварде, и она была одной из моих учениц.

Мое сердцебиение участилось, так как рассказ отца стал пугающе напоминать рассказ Дженни. Он же не собирается признаться, что влюблен в Дженни? Это значило бы гораздо больше, чем просто « чуточку нечестным».

− Ох, − удивленно сказал Шеридан. − Почему ты ничего не сказал? И она тоже вела себя так, словно никогда раньше тебя не видела.

− Я подумал, что будет лучше сделать вид, что мы не знакомы, − признался папа. − И, видимо, Дженнифер тоже так думала. Понимаете... это трудно объяснить, − сказал, осекшись отец.

Ему было неловко. Он ерзал в кресле, и я заметил каплю пота, стекающую по его шее. Никогда не видел его в таком состоянии. Отец регулярно выступал перед огромными толпами должностных лиц. Он был не их тех, кто нервничает просто так.

− Все в порядке, пап, ты можешь рассказать нам. Пожалуйста, пусть у тебя найдется объяснение всему этому. Я хочу знать, что, черт возьми, здесь происходит.

− Я поставил неуд Дженнифер по тем курсам, которые преподавал, − сказал отец.

− Ах, да, − сказал Шеридан, растягивая звук, − я знал, что она провалилась по нескольким курсам.

− Почему? − спросил я. − Дженни хорошая ученица. Я удивлен ее провалу.

Я пытался сохранить голос спокойным, но начинал нервничать. Если у моего отца имелось всему хорошее объяснение, значит, Дженни лгала, а если нет... я не хотел рассматривать этот вариант.

− Просто Дженнифер так и не смогла увлечься данным предметом, − сказал папа. − К сожалению, это вполне нормально. В наши дни многие студенты хотят изучать Ближний Восток, но не все созданы для этого. Дженнифер возможно и была хорошей ученицей, но у нее возникли трудности с терминологией. Я настаиваю на использовании арабских терминов, потому что многие слова не имеют перевода на английский язык. Если учащийся не мог выучить терминологию, то быстро отставал, и наверстать упущенное было невозможно.

Отец не говорил по-арабски, но я знал, что он обязательно бы использовал оригинальные термины. Он рассказывал, что такие же проблемы возникали и с переводом китайского. В Китае есть такой термин как «гуань си», который не смогли перевести на английский язык, так как по произношению он похож на английское слово «взятка», но это было не совсем так. В арабском языке, скорее всего, тоже было полно аналогичных выражений.

У Дженни не могли возникнуть трудности с этим языком. Она изучала арабский язык много лет, и у нее были отличные оценки в школе. Дженни имела огромное преимущество перед другими студентами в классе. У Шеридана, по-видимому, были такие же мысли.

− Дженнифер изучала арабский язык в течение многих лет, − сказал он отцу.

Папа снова взял вилку и, когда Шеридан упомянул, что Дженни изучала арабский язык еще в школе, его пальцы сильнее сжали вилку и слегка задрожали.

− Ах, да, точно, − сказал он, и быстро положил еду в рот.

Он проглотил ее, сделав глоток вина, а затем схватил свой стакан с водой и снова сделал большой глоток.

− Она изучила египетский арабский. Они похожи, но египетский не соответствует современному арабскому языку, который я использовал на занятиях. Это все равно, что знать кантонский (прим.: кантонский − один из языков китайской языковой группы), а использовать китайские термины. Различия в диалектах, вероятно и были тем, что стало причиной путаницы, с которой она столкнулась.

− Ах, в этом есть смысл, − сказал Шеридан. Отец вздохнул с явным облегчением и ослабил хватку на вилке. − Не беспокойся об этом. Дженнифер получила хорошую общую среднюю оценку, и это не твоя вина, что она провалилась по нескольким курсам. Я все еще раздражен тем, что она была груба с тобой сегодня вечером.

− Ничего страшного, − сказал папа.

Мне стало плохо, и в этот раз тошнота не имела ничего общего с моей терапией. Дженни знала современный арабский диалект, а не египетский. Отец лгал. Я был в этом уверен. Я видел отца таким раньше, когда у них с мамой были проблемы. Они оба скрывали все от меня, но, в то время, как мама оставалась невозмутимой и собранной, отца же зачастую подводил язык собственного тела.

− Вероятно, она была совсем плоха, раз провалилась, − сказал я. − Ты же не мог просто так поставить ей плохую оценку?

− Это не важно, Джексон, − сказал Шеридан. − Давайте просто забудем об этом.

− Это важно, − сказал я. − Так что же такого плохого было в ее докладе?

− Она сдала его с опозданием, − сказал папа. − У меня не было другого выбора, кроме как поставить ей неудовлетворительную оценку. Такова политика университета.

Я поспорил бы на все свои деньги, что Дженни никогда в жизни не сдавала работу с опозданием.

− Я удивлен, что она ни разу не обратилась к тебе за помощью в рабочее время, − сказал я.

− Я тоже, − ответил папа. − Но многие студенты нервничают в присутствии профессора.

За столом воцарилась тишина. Шеридан вернулся к ужину, который уже остыл, а мы с отцом смотрели друг на друга. Всего несколько часов назад я рассказывал ему за ужином о своей болезни, и он был тем же сильным мужчиной, который поддерживал меня всю жизнь. Сейчас же он казался мне незнакомцем.

− Она рассказала мне, − произнес я. − Дженни рассказала мне все, что ты сделал.

− Сынок, я уверен, что бы она тебе ни рассказывала…

− Это правда, не так ли?

− Я не понимаю, о чем ты говоришь.

− Я видел сообщение, которое ты отправил, пригласив ее к себе домой.

Я не видел его, но ведь отец не знал об этом.

− Ты сказал, что она никогда не приходила к тебе в рабочее время, но ты лжешь.

− Что происходит? − спросил Шеридан. − Почему Дженнифер была у тебя дома?

− Так делают большинство профессоров, чтобы лучше узнать своих студентов. Я…

− Уходи, − приказал я. − Сейчас же уходи и никогда не возвращайся.