Технически, так и было. Я же не виноват, что они не изучили должным образом связь между мной и Дженни.

Я схватил Дженни за руку и потянул ее сквозь толпу журналистов, создавая проход, «случайно» пиная людей в голени или в заднюю часть колена. Мне было все равно, были ли это мужчины или женщины, я просто хотел вытащить оттуда Дженни. Мы вошли в отель, после чего приступила к работе служба безопасности, не дав репортерам зайти внутрь. Я не хотел попасть в западню внутри отеля, поэтому вывел Дженни через черный выход, который пока еще не окружили журналисты, и мы запрыгнули в первое же свободное такси, которое нашли.

− Нам придется рассказать твоему отцу, − сказал я Дженни, как только мы оказались подальше от отеля. − Вскоре об этом появится репортаж в новостях, и даже если он не увидит его, то все равно узнает от любого, кто с радостью все ему расскажет.

− Знаю, − сказала Дженни.

Судя по голосу, ее немного пугала эта мысль, но постепенно она согласилась с тем фактом, что мы должны все рассказать ее отцу. Ее подтолкнуло наше решение о переезде в Англию.

Мой телефон зажужжал в кармане. Я достал его и увидел сообщение от Дейзи, которая не связывалась со мной с тех пор, как я ее уволил. Она прислала ссылку, которая вела на спортивный сайт к новостям о нас с Дженни. В первом абзаце указано «источник, близкий к Джексону», как причина утечки информации.

− Не нужно гадать, кто рассказал все тем репортерам, − сказал я, передавая телефон Дженни.

− Не скажу, что сильно удивлена, − ответила она. − Давай уже поскорее покончим с этим.

Мы подъехали к дому Дженни и нервно подошли к входной двери. Мое волнение переросло в легкое удивление. Мне было все равно, что скажет моя мать, но меня волновала реакция Шеридана. Я уважал его и знал, что отношения Дженни с отцом были важной частью ее жизни. Я подошел, чтобы вставить ключ в дверь, но мама явно ожидала нас и открыла дверь раньше меня.

− Скорее заходите в дом, − прокричала она.

Я в любом случае собирался войти внутрь, именно для этого и служили двери, но не хотел делать этого, зная, что мама ждет, когда я выполню ее команду. Шеридан слегка отошел назад, прислонившись к перилам лестницы. Я кивнул ему, и он слабо улыбнулся в ответ. Он не выглядел особо счастливым, но и взбешенным тоже не был.

− Это правда? − спросила мать. − О том, что вы двое... ух, я даже не хочу произносить эти слова.

− Да, это правда, − ответил я и посмотрел в лицо матери с укором.

Ей было наплевать на нас с Дженни, она беспокоилась о последствиях, которые могут повлиять на ее карьеру. Сейчас она, вероятно, пожалела, что заставила меня взять ее девичью фамилию после того, как развелась с папой.

− Вы двое отвратительны, − рычала мама. − У меня просто нет слов. От тебя я ожидала грязного сексуального поведения, − сказала она, глядя на меня, − но от Дженни я ожидала лучшего.

− Кэрри, − начал Шеридан, перед тем как моя мать подняла руку, прерывая его.

− Нет, Шеридан, она должна это услышать. Я не знаю, что случилось, когда ты поступила в колледж, но ты изменилась. Я отправлю тебя к психологу. Тебе нужна помощь.

Я хотел накричать на мать, но Шеридан опередил меня.

− Не смей так разговаривать с моей дочерью! − крикнул он.

− Я не разговаривала бы с ней так, если бы ты набрался мужества и сделал это сам, − ответила мама. − Кто-то должен с ней поговорить.

− Не ты, − сказал Шеридан. − Почему бы тебе не исчезнуть в своем офисе и не поработать? Или выпить. Я знаю, что у тебя там припрятано несколько бутылок.

Мама поджала губы и громко выдохнула через нос, прежде чем развернуться и умчаться прочь.

− Прости, Джексон, − произнес Шеридан. − Я не хотел перед тобой так разговаривать с твоей матерью.

− Она это заслужила, − ответил я. − Честно говоря, я понятия не имею, как вы миритесь с ней.

− Давайте присядем, ладно? − сказал Шеридан, жестом побуждая нас пройти и сесть в гостиной.

Я сел рядом с Дженни, но сопротивлялся желанию держать ее за руку. Сейчас это могло сильно задеть ее отца и лучше всего не торопиться.

− Итак, вы двое теперь вместе, − сказал Шеридан. − Когда это произошло?

− Недавно, − тихо произнесла Дженни.

− Не хочу показаться несправедливым или снисходительным, но возможно эти отношения просто реакция на болезнь Джексона? Сейчас вы оба эмоционально испытываете чертовски многое. Почему бы вам не подождать, пока все уладится, прежде чем бросаться в них сломя голову?

− Мистер Райерс, − начал я официально, − возможно, мы с вами и недавно встретились, но я влюблен в вашу дочь уже четыре года. Мы не поспешили с этим.

Я посмотрел на Дженни и увидел, как она улыбнулась мне. Она была ярко-красной от смущения, услышав, что я признаюсь в своей любви к ней ее отцу, и не смогла скрыть своего счастья.

− Ты влюблен? − спросил Шеридан. − Вау, я этого не ожидал.

− Это правда, папа, − сказала Дженни. − Я тоже люблю его. Знаю, это немного странно, но…

− Не волнуйся, − сказал Шеридан. − Не мне тебя судить, когда речь идет о любви. Сердцу не прикажешь. Но вы двое, возможно, захотите на некоторое время залечь на дно. Пресса не даст вам и шагу ступить.

− Вообще-то, папа, − начала Дженни, − мы уже немного подумали об этом, и хотим тебе кое-что сказать.

− Мне это не понравится, не так ли? − спросил Шеридан.

Шеридан воспринял известие о том, что вскоре мы с Дженни отправимся в Европу так же спокойно, как и новость о наших отношениях, но могу сказать точно, он прольет несколько слезинок сегодня вечером. Дженни пообещала проводить с ним как можно больше времени. Мы оба согласились помочь ему с бизнесом, хотя я уже не смогу оказывать такого влияния на авторитет магазинов, какое у меня было до того, как вспыхнул скандал.

− Что вы собираетесь делать? − спросил Шеридан. − Вы не сможете переехать в Европу, пока Джексон не закончит лечение. Вы, конечно же, можете остаться здесь, но, как вы уже поняли, атмосфера может быть немного... враждебной.

− Мы пока не уверены, − ответила Дженни.

− Вообще-то, − сказал я, − есть один небольшой сюрприз, который я приготовил для вашей дочери на следующей неделе. Надеюсь, вы не будете против того, чтобы остаться дома наедине с мамой еще пару недель. Мы с Дженни отправимся в небольшое путешествие.

Глава 27

Дженнифер

Во вторую поездку в Англию я летела первым классом. Перелет из Нью-Йорка в Лондон теперь казался слишком коротким, и я не хотела, чтобы он заканчивался. Джексону нельзя было пить, потому что он все еще принимал лекарства, но я, выпив пару бокалов шампанского, вытянула ноги и положила голову ему на плечо. Очевидная вещь, которую можно сделать в полете, когда было много места для ног и возможность превратить свое сиденье в кровать − это, конечно же, заснуть, но сон казался лишней тратой времени. В конце концов, мои глаза приняли решение за меня, поскольку закрылись в середине полета и не открывались, пока самолет не приземлился.

Еще один короткий перелет и мы оказались в Ливерпуле, где остановились в отеле с видом на набережную. Согласно путеводителю, предоставленному отелем, из нашего номера открывался вид на пристань, где останавливался Титаник по пути из Белфаста, где он был сконструирован, в Саутгемптон, откуда он отправился в свое плаванье. Многие семьи здесь потеряли близких людей во время того злополучного путешествия, и днем мы посетили морской музей, в котором был мемориал в память о трагедии.

Мы потратили день на поиски дома, чтобы купить его, когда переедем сюда, но я не была создана для того, чтобы выбирать недвижимость стоимостью в миллионы долларов. Цены на жилье здесь поднялись после того, как город получил звание культурной столицы Европы в две тысячи восьмом году, и суммы были чертовски больше, чем в Нью-Йорке.

Варианты домов, из которых выбирал Джексон, превосходили все те, что я видела раньше, и я понятия не имела, что думать. Хотела бы я тот с огромным бассейном? Или я была бы довольна меньшим бассейном, но дополнительным джакузи? Мне нравилась идея отдыхать с Джексоном в джакузи, но было проще иметь джакузи в доме, чем расширить размер бассейна. А ведь совсем недавно я чувствовала себя виноватой за то, что спустила деньги на дорогостоящий комплект нижнего белья. За лето многое изменилось.

Поиск жилья − не единственная причина, по которой Джексон привез меня в Ливерпуль. Для меня последний опыт пребывания в этом городе был не очень хорошим, и Джексон заметил мои опасения по поводу переезда. Мы приехали, чтобы провести здесь неделю и насладиться всем, что город мог нам предложить. Мы могли бы жить и в Лондоне, но он имел много общего с Нью-Йорком, а мне хотелось на некоторое время вырваться из жизни большого города.

Из Нью-Йорка мы уехали на следующий день после новости о наших отношениях, и это был весьма своевременный поступок. Об этом скандале писалось во всех дрянных журналах и веб-сайтах, хотя к большому облегчению Джексона, спортивные сайты особо не освещали эту новость. Было ощущение, что репортерам неудобно даже говорить об этом. Казалось, они просто хотели сосредоточиться на спорте, а не на том, с кем встречается недавно завершивший свою спортивную карьеру футболист. Практически таким же было отношение и в Англии. В новостях, конечно, обсуждали нас, но не было пересечений между теми, кто читал журналы сплетен, и теми, кто смотрел футбол. За исключением нескольких взглядов от прохожих, мы были в основном проигнорированы, и если люди и подходили к нам, все, чего они хотели − селфи с Джексоном. Как будто меня там и не было.

Джексон ходил на несколько встреч, чтобы обсудить работу в качестве тренера. Он не скрывал своего желания учить детей, но все, с кем он беседовал, говорили ему, чтобы он повременил с этим решением и подумал о карьере тренера высшей лиги, или, может быть, о возможности стать менеджером.