— Вы для нас такие же неверные, как и они, уважаемый Гарнет, — с усмешкой ответил эмир. — Наши соседи называют нас орками, но относятся с большим уважением, чем ваши соотечественники. У нас с ними выгодная торговля, а война ее прекратит. Это может вызвать неудовольствие очень влиятельных людей. Я не уверен в том, что мне стоит ее начинать.

— У вас давно не было войн, — сказал посланник. — В песках слишком много людей, их уже трудно прокормить. Война позволит захватить новые земли, много другой добычи и избавиться от лишних ртов. Конечно, могут быть и недовольные, но их недовольство можно убрать золотом.

— И где я возьму столько золота? — прищурив глаза, спросил эмир. — У нас много песка, но не золотого.

— Мы можем оплатить этот поход, — отбросив дипломатию, сказал посланник. — Наши вожди готовы дать вам пятьсот тысяч золотых монет! Не советую торговаться, уважаемый эмир, больше не дадут ни монеты. И для нас это очень большая сумма.

— Ну что же, на таких условиях я согласен обидеть наших купцов, — согласился эмир. — Только сейчас не слишком подходящее время для войны. Уже начало осени, а маозы — противник серьезный, и война продлится долго. Зимой у них для наших воинов слишком холодно и много снега. Я начну в конце весны или в начале лета. Только, уважаемый Гарнет, войну нужно готовить заранее, а я пальцем не пошевелю, пока обещанное золото не окажется в подвалах моего дворца. Обещания — это хорошо, но они слишком мало весят, особенно когда обещает более сильный. Вы меня поняли?

— Не позже начала весны все золото будет у вас, — сказал посланник. — Мы редко что-то обещаем и еще реже не выполняем обещанное. Ссориться с вами не в наших интересах, несмотря на всю нашу силу. Надеюсь, что вы обдумаете мое предложение разрешить вашим воинам служить в нашей армии и отнесетесь к нему благосклонно.

Он поклонился эмиру и вышел из зала, в котором проходил прием.

— Что скажешь? — спросил Халид сидевшего здесь же советника.

— Вы все решили правильно, повелитель! — почтительно сказал старик. — Нам дадут много золота за обещание начать войну с маозами, выиграть в этой войне и захватить северные княжества вы не обещали. Если получится, займем нужные нам земли, если война будет неудачной, купим продовольствие за золото эльфов. Мы в любом случае будем в выигрыше. А насчет службы наших воинов неверным… Наверное, бог отнял у них разум! Надо разрешить такую службу и даже ее поощрять. Придет время, и мы сможем отплатить эльфам за все унижения и принести к главному храму тысячи корзин с их длинными ушами!

В конце зимы в порту Хайре бросил якорь эльфийский военный корабль, с которого во дворец эмира доставили золото. Эльфам было подтверждено, что война с маозами начнется, как только наступит тепло и просохнут дороги. В тот же день столицу эмирата незамеченным покинул один из слуг купца Любомысла. Выйдя из города пешком в одежде странствующего святого, он в первой же деревне купил у крестьян двух лошадей и еду, после чего надел скрывший лохмотья теплый плащ и продолжил путь верхом. Вскоре ко всем вождям кочевых племен были посланы гонцы, объявившие, что эмир начинает войну против северных соседей и призывает под свое черное знамя всех правоверных. Войска целый месяц стекались к столице и становились лагерем в ее окрестностях. Как только исчезла грязь на дорогах, стотысячная армия двинулась на север. Поселения маозов вблизи границы оказались пустыми. Видимо, жители ушли без спешки, так как в оставленных ими домах не было абсолютно ничего ценного, закрома были очищены от зерна, а хлева стояли пустыми. Здесь еще не было сплошного леса, и армия двигалась, не слишком придерживаясь дорог. Постепенно луга начали мельчать, и лесостепь сменилась лесом, который с каждым днем пути становился все гуще, пока не стал труднопроходимым даже для пешего. Пришлось построиться в колонны и идти по двум трактам. Поначалу проверили несколько съездов к деревням, но в них тоже никого не было, поэтому в дальнейшем время на них уже не теряли. Впереди ехали разведчики, потом в окружении своих воинов ехал эмир, а следом за ним — все остальные. По второму, более длинному тракту двигались всего двадцать тысяч всадников, все остальные были с эмиром. На десятый день пути к эмиру на взмыленной лошади примчался вождь одного из племен Азам ибн Башир.

— Смилуйся, великий! — закричал он, упав перед эмиром на колени. — Страшное несчастье обрушилось на твоих воинов! Три дня мы шли без всякой помехи. Путь был долог, поэтому мы торопились и заняли не только дорогу, но и обочины до самого леса. На четвертый день раздался страшный грохот, и прямо среди твоих доблестных воинов возник огонь, который сжигал их тысячами и ломал их тела, как сухие ветви! И так было повсюду! Из этого ада выбрался только каждый третий, и у половины из них не осталось лошадей! Многие ранены и обожжены… Скажи, что нам делать, Меч веры? Я был в сражении с эльфами при Альте, но там была только смерть, а здесь был ужас!

У него самого были замотаны ладони и на лице виднелись ожоги.

— Видимо, не зря нам заплатили столько золота! — со страхом сказал эмиру ехавший рядом с ним советник. — Эльфы боятся подставиться под оружие маозов и вместо себя подставили нас!

— Я не могу повернуть армию, даже не встретившись с врагом! — стиснув зубы, сказал эмир. — Это позор, который очень скоро будет стоить мне жизни. Азам, сколько уцелевших воинов могут сражаться?

— Тысячи три, — подумав, ответил вождь. — Но им потребуется много времени, чтобы вас догнать. Я скакал сюда на двух конях и одного из них загнал. Придется возвращаться, чтобы перейти на этот тракт. Лесом никак не пройдем…

— Возьми свежего коня и скачи обратно, — решил эмир. — Скажи, что пострадавшие за веру могут возвращаться в столицу. Им всем хорошо заплатят. Три тысячи нам ничем не помогут, а маозов мы встретим раньше, чем они сюда подоспеют. В дне пути город Рашт, и вряд ли нам позволят его занять без боя. Двигаемся дальше, только перед этим нужно увеличить разведку и придержать часть сил. Все отряды смешались и двигаются толпой. Если возникнет необходимость совершать маневр, мы его сделать не сможем. Проклятый лес!

Потребовались много времени на то, чтобы перестроить колонну, после чего двинулись дальше. Им никто не мешал часа два, потом к эмиру примчался командир разведчиков.

— Там шайтан! — срывающимся голосом закричал он, махнув рукой за спину. — Здоровенный, как корабль, и морда с клыками! Стоит на дороге и рычит! Мы пустили стрелы, но они от него отскакивают!

— Я должен это увидеть! — побледнев, сказал эмир. — Веди меня к своему шайтану! Подожди, пусть вначале найдут муфтия! Посмотрим, как этот шайтан воспрепятствует слову веры!

Телохранители эмира быстро нашли святого старца, окружили его и своего повелителя, и все вместе двинулись за командиром разведки. Минут через десять повстречали разведчиков, которые со страхом смотрели на стоявшее неподалеку чудовище. Огромный, слегка наклоненный щит, из которого выступала страшная рожа с клыками и козлиными рогами, перегородил дорогу. Чудовище низко рычало и плевалось дымом.

— Дайте копье! — укрепив свое сердце молитвой, приказал эмир. — А муфтий пусть молится!

Взяв в руки предназначенное для метания копье, он пришпорил коня и понесся навстречу шайтану. Когда до чудища оставалось шагов двадцать, он с силой метнул копье прямо в клыкастую пасть, но оно со звоном отскочило от шайтана и упало на дорогу. Видимо, поступок эмира не понравился выходцу из ада, потому что рычание стало громче, а потом раздался такой страшный крик, что эмир с трудом удержался от того, чтобы не пустить воду. Перепуганный конь чуть не выбросил его из седла, но удалось справиться и повернуть его назад. Это эмира и спасло, потому что, прекратив кричать, шайтан выпустил из пасти огромный язык огня, а потом задрожал и медленно пополз к объятым ужасом всадникам.

Опомнился эмир только тогда, когда поворот дороги скрыл от него ползущий ужас. Как оказалось, они потеряли муфтия. Старик не выдержал скачки и выпал из седла. Посмотрев на бледных как смерть телохранителей, эмир поспешил присоединиться к войску. Вид множества воинов на миг вернул мужество, но вдали опять возник полный тоски и угрозы вой, и эмир сломался.