Путешествие Баурджеда pic_1.jpg

Иван Антонович Ефремов

Путешествие Баурджеда

Путешествие Баурджеда pic_2.png
Путешествие Баурджеда pic_3.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Повесть написана с целью ознакомления читателей с самым древним периодом развития исторической культуры, о котором наука обладает достаточными для этой цели сведениями — древним царством древнего Египта.

В нашей литературе совершенно отсутствуют произведения, посвященные столь давним эпохам истории, и молодому читателю нет возможности познакомиться с ними иначе, как по специальным работам.

Вместе с тем мне представлялось интересным попытаться воссоздать древние представления об окружающих Египет странах и показать, как расширялись представления о мире и разрушали старое наивное мировоззрение, закрепленное и поддерживавшееся религией.

Поэтому в повести рассказывается о самом древнем плавании в океан — Великую Дугу, по представлениям древних египтян окружавшую сушу.

Повесть построена на точных исторических данных. Единственная «вольность», дозволенная себе автором, — это перенесение плавания Баурджеда из времен фараона V династии Сахура ко времени фараона Джедефры (IV династия), то-есть на 100–120 лет назад. Это сделано как по литературным соображениям, так и потому, что сведения о сообщениях с Пунтом, правда отрывочные и недостоверные, имеются и для более ранних этапов истории Египта.

Большинство надписей, изречений, поговорок и т. п., встречающихся в повести, взяты из подлинных древнеегипетских источников, в переводах крупнейших наших египтологов и преимущественно Б. А. Тураева. Автор попытался сохранить насколько возможно их звучание и равным образом нанести налет египетской этимологии на все диалоги и описания повести.

Красное море с его коралловыми рифами в плавании египтян описано совершенно точно, в чем может убедиться всякий, знающий лоцию этого моря, а также и Индийского океана у берегов Африки.

Путешествие Баурджеда pic_4.png

Глава первая

ЗАВЕЩАНИЕ ДЖОССЕРА

Над низкими глинобитными оградами взвились клубы пыли, послышались пронзительные крики. Что-то случилось в лабиринте узких улиц, у самой пристани города Белых Стен.[1] — столицы Черной Земли, страны Та-Кем[2]

Уахенеб — кормчий царского казначея — стремительно поднялся и стал всматриваться в сторону города, откуда доносился тревожный шум. Сидевшие рядом гости не двинулись, даже не оглянулись на происходившее за стенами маленького сада.

— Что происходит там? — нетерпеливо спросил кормчий, пытаясь заглянуть в потупившиеся лица друзей.

— Вестники Великого Дома[3] ловят преступника… — неохотно ответил седовласый тесть Уахенеба.

— Но шум около дома Антефа, моего друга и друга детей моих! — с беспокойством воскликнул кормчий.

— Ловят самого Антефа, — вмешался молодой сосед. — Мы знаем, что за ним приходили вестники нашей окраины.

— Как! Ловят Антефа, а вы сидите, словно идет погоня за антилопой? — негодующе вскрикнул Уахенеб. — Этот человек не может быть преступником! Кто не знает корабельного плотника Антефа!

Кормчий негодующе оглянулся на неподвижные фигуры своих гостей и выскочил на улицу, а за ним оба его юных сына, такие же высокие и плечистые, как отец. К ним присоединились и корабельные ученики Уахенеба, находившиеся в числе гостей.

— Уахенеб слишком много времени проводит в плаваниях и еще не знает, как свирепствуют сейчас посланцы фараона… — тихо сказал тесть кормчего.

— Если не научится быть покорным, то скоро его поволокут, закованного, в каменоломни! — угрюмо проворчал худой кузнец.

— Стыдно тебе, говорящему худое, — вмешалась жена кормчего. — Мой Уахенеб умен и испытан в опасностях. Его любит и сам казначей бога Баурджед…

— Любит, как крокодил антилопу, — бурчал упрямый кузнец, — пока у его лучшего кормчего все хорошо. Но стоит только Уахенебу оступиться — кто защитит его? Кто посмеет выступить против повеления Великого Дома?..

Крики приблизились к воротам сада, и жена кормчего тревожно выглянула на улицу.

Слева, в конце узкого прохода между однообразными оградами из серого речного ила, показался одинокий беглец Он опередил на два десятка локтей[4] своих преследователей, во главе которых неслись, словно гончие собаки, два полуобнаженных человека, в пестрых поясах вестников фараона, вооруженные кинжалами и тяжелыми палками. За вестниками бежал всякий сброд: бездельники — сыновья пристанских чиновников, погонщики ослов и случайные прохожие, обрадовавшиеся перемене в однообразии неторопливой жизни. Все вопили и визжали, будто увидели «отвращающего лицо» — злого духа пустыни или подземное чудовище древних преданий.

Беглец не походил ни на злодея, ни на чудовище. Его измученное лицо в разводах грязи, глаза, расширенные и полные отчаяния, могли вызвать только жалость и негодование в каждом, кто знал этого человека.

Беглец приблизился к Уахенебу.

— Антеф! — негромко окликнул его кормчий и продолжал скороговоркой: — Беги улицей Гребцов налево, повернешь у сада богини к складу товаров, доставленных нами… Скажи сторожу — я велел, и он укроет тебя среди тюков. Там жди ночи… Беги и не оглядывайся.

Антеф поравнялся с Уахенебом. Преследователи почти настигли свою жертву. Кормчий закричал и ринулся прямо на Антефа.

Наблюдавшая из сада женщина вскрикнула от негодования. Но когда ее сыновья и трое из учеников мужа кучей бросились вслед Уахенебу, столкнулись с преследователями и свалились в густую пыль, она поняла, что Уахенеб и молодежь действуют по уговору.

Антеф исчез за углом, а молодые люди продолжали удерживать преследователей с криками: «Поймали, поймали!..»

Бежавшая позади вестников толпа остановилась в недоумении. Наиболее азартные приняли участие в свалке, и пыль совершенно закрыла все происходящее на улице. Вестникам фараона не скоро удалось разобраться в сумятице и освободиться от рук своих усердных помощников. Но когда выяснилось, что беглец избежал поимки, то старший вестник подскочил к Уахенебу с угрозами:

— Как смел ты, старый бегемот, вмешиваться в дело Великого Дома? Твое глупое усердие и неловкость твоих щенков привели к тому, что преступный Антеф убежал от законного возмездия. Но кара не минует злодея, тебе же придется держать ответ перед начальником. Пойдем. — И вестник положил грязную, исцарапанную руку на плечо Уахенеба.

Тот резким движением сбросил руку представителя власти.

— Я не виноват… я старался помочь тебе и сам не знаю, как вышло, что преступник ускользнул. Но мне нельзя идти с тобой — казначей бога приказал мне прийти сегодня вечером, я не могу ослушаться повеления… Где я живу, ты знаешь, — спокойно добавил Уахенеб.

Кормчий солгал, но расчет его оказался верным.

Вестник нахмурился и огляделся в раздумье. Плечо к плечу с кормчим стояли сильные юноши, на лицах которых читалась твердая решимость не уступать никому. Толпа, только что объединявшаяся яростным преследованием, разбилась на группы. Люди выжидали в молчании, не проявляя никакого сочувствия вестникам, терпевшим очевидное поражение.

Бормоча проклятия, вестники удалились вслед скрывшемуся Антефу. Кормчий с помощниками вернулся в сад. Молодежь дала волю смеху, горячо обсуждая случившееся и вспоминая, как грохнулся под ноги вестникам фараона старший сын Уахенеба. Встревоженные гости скоро разошлись; участники побоища отправились к реке смывать пыль. Уахенеб сидел в раздумье до темноты, потом встал, захватил приготовленный женой мешок с пищей и вышел в непроглядную тьму.

вернуться

1

Белая Стена (Мемфи с) — столица Египта в Древнем царстве.

вернуться

2

Та-Кем — Черная Земля. В просторечии Кем или Кемт — «черная». Так называли древние египтяне свою страну.

вернуться

3

Великий До м — иносказательное наименование царя (пер-о), откуда пошло древнееврейское «фараон».

вернуться

4

Локоть — основная древняя мера длины, равная приблизительно 0,5 метра.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: