Я пытался уразуметь сказанное провидицей. Я чувствовал, что она говорит правду, но не все услышанное мог соотнести со своим опытом. Когда я узнавал во встречных знакомых, а потом узнал в них себя, было ощущение дэжавю. В текущем случае ничего подобного не было. Может она хочет сказать, что каждый состоит изо всех остальных, что мы все — одно?

Зинаида Порфирьевна вышла на балкон. За ней — я.

Внизу толпились люди. Увидев нас, они приветственно замотали руками, радостно закричали.

— Так значит, это возможно? Чтобы я вернулся в физический мир, в свое тело. — Снова обратился я к провидице с сокровенным вопросом.

Ее неожиданная реплика в качестве ответа сбила меня с панталыку:

— Скажи, это возможно?

Мои брови сползли к переносице, сопровождая потуги уразумения. Смысл встречного вопроса лежал глубже моих способностей к оперативному осмыслению. Электрические импульсы носились по проводам, а цепь никак не замыкалась.

— Не понял, — растерянно произнес я.

— Повторяю: возможность попасть куда ты хочешь — это вопрос твоего выбора. Тебе решать — вернешься ты или нет. Иными словами, ты можешь вернуться прямо сейчас.

Я не в силах был сдержать радость. Рот сам собой растянулся в блаженной улыбке. Я вернусь! Я вернусь! — ликованию не было предела. Зинаида Порфирьевна терпеливо ждала, пока успокоится буря моего восторга.

— Но как? Вы мне поможете? Вы сможете мне помочь?

— Тебе не нужна моя помощь, — заверила она. — У тебя всегда были силы сделать это.

— Почему Вы мне раньше, сразу об этом не сказали?

— Ты бы мне не поверил. Ты сам должен был это понять.

— Что именно понять?

— Посмотри вниз, — предложила Провидица. — Я помогаю людям, которых ты видишь, получить опыт, познать, что мир, в котором они находятся, далеко не единственный. У тебя преимущество перед остальными в карантинном секторе: ты это уже знаешь, потому что ты пришел из другого мира. Ты не от мира сего. Осталось немного — поверить, что ты легко можешь покинуть карантинный сектор. Тебя держали здесь негативные мысли и страх. Сейчас они ушли. Адаптация закончилась.

— Хорошо. К возвращению я готов. Но как найти выход отсюда? Он ведь исчез, как только меня вытолкнули из башни.

— Если ты задаешь такой вопрос, значит, сейчас ты веришь больше в то, что тебя здесь что-то держит. Я говорю тебе — ты пережил ночь, ты умеешь летать. Поверь: ты — свободен. Увидь в себе силу сделать это. Смотри сердцем.

Я тяжело вздохнул: ожидал подсказку конкретнее. Видя мою озадаченность, наставница скомандовала:

— Встань на ограждение.

Я посмотрел на нее. Она не шутила: лицо выражало решительность и спокойную уверенность. Я повиновался и залез на балконное ограждение. Стоило лишь краешком глаза посмотреть вниз, как закружилась голова. Я расставил руки, чтобы сохранить равновесие. Сердце замерло.

Толпа внизу мгновенно стихла. Не смея ослушаться провидицу, я стоял на узеньком каменном бортике, отделяющим меня на один шаг от пропасти глубиной в тридцать метров.

— Лети! — крикнула Провидица беспрекословным тоном.

Я посмотрел в вечно хмурое предвечернее небо карантинного сектора. Оно ждало моего шага. Будучи в полном сознании, я удивился, что не испытываю ни малейшего страха. Напротив, мне сделалось спокойно. Я постарался не думать о том, где стою, представляя, что передо мной нарисованная картинка. Я воскресил в ощущениях воспоминание, когда целиком был уверен, что найду монету на полу хибары. Полная убежденность, непоколебимая вера, чистое знание, что будет именно так.

Мысли замедлились. Я очистил от них сознание и полностью сосредоточился внутри на теплой волне и легкости, как было в комнате. Мне показалось, что я стоял вечность. Поначалу ничего не происходило. Затем я ощутил резкий прилив энергии. По всему телу прокатились вибрации. Повторились, усиливаясь с каждой секундой и превратившись в клеточный гул, волнами накатывающийся по телу снизу вверх. Он напитывал меня силой. Я чувствовал, как меня, в буквальном смысле слова, распирает изнутри от аккумулированной мощи. Силе сопутствовала уверенность, что я могу, я — властелин своей жизни и единственный, кто принимает решения. Усилием воли я направил поток энергии к голове. Ощущение тверди под ногами пропало: я потерял вес. И тогда, я решился сделать шаг.

Первое полученное переживание сродни тому, как прыгаешь на батут. От свободного падения вниз захватило дух. В ту же секунду я раскинул руки в стороны и направил всю волю, чтоб остановить падение. Слегка покачиваясь, я завис в воздухе. Балкон, на котором стояла Зинаида Порфирьевна, нависал теперь надо мной. Внизу, разинув рты, стояли люди. Небо меня держало. Восхитительное чувство легкости, невесомости.

Я вытянул руки стрелами вдоль тела и устремился в высоту, с каждой секундой набирая скорость. Небо раскрыло свои объятия, приняло меня, подняло вверх. И я полетел.

Сделав широкий круг высоко над зданием, я вихрем спустился и подлетел к балкону, с которого шагнул в небо. Провидица улыбалась, и я чувствовал, что она за меня искренне рада.

— Теперь найдешь дорогу из сектора?

— Непременно. Сердце подскажет. Огромное спасибо Вам, Зинаида Порфирьевна, — поблагодарил я от всей души наставницу.

— Тебе спасибо. Ты тоже мне помог.

Видя, как от удивления подпрыгнули мои брови и расширились глаза, она растолковала:

— Посмотри на тех, кто стоит внизу и видит тебя. Ты помог им обрести веру, что они тоже смогут летать.

Мне нечего было сказать. Со своей стороны она, конечно, права. Мой полет посеял в очевидцах зерно веры, которое со временем прорастет и даст всходы. Как для меня неоспоримым является то, что карантинный сектор — далеко не единственный мир, так для пребывающих в нем, он ровно в той же мере единственный. Они верят в это, поэтому до сих пор здесь. Я надеялся, что трещина, пролегшая сегодня в их представлениях о реальности, углубляясь, приведет к пониманию новой истины.

— Зинаида Порфирьевна, простите — хочу скорее выбраться отсюда. — Мне не терпелось полетать.

— Лети, но поспешай не торопясь. — С улыбкой отпустила меня Провидица. — Помни, что время — такая же иллюзия, как мир, который ты покидаешь.

— Прощайте. Я никогда не забуду, как вы мне помогли.

— Я думаю, что прощаться нам рано. До свидания.

— До свидания!

Я стремительно взлетел и вслед услышал, как наставница дает мне последний наказ:

— Когда увидишь Татьяну, вспомни, пожалуйста, меня. Обязательно вспомни…

Я был уже высоко, чтобы ей пообещать. Она бы ответ не услышала.

Здание уменьшилось до размеров холодильника, потом превратилось в спичечный коробок между такими же сотнями коробков. Земля распростерлась подо мной. Серый город с лабиринтом грязных улиц выгнулся как перевернутое блюдце. Я мчался по небу со скоростью кометы. Ветер трепал волосы и шумел в ушах.

Я улетал прочь, вспоминая про свои приключения на улицах карантинного сектора. Вспомнил свалку, семейство Бородача, и неожиданно глаза его мальчишки-сына напомнили про наш с ним незаконченный разговор. Я резко изменил курс и решил навестить знакомых.

Внизу я видел так отчетливо, что сам поразился, как быстро их нашел. Приблизившись по воздуху к маленькой площадке между косогорами мусора и гнилой речкой, обнаружил, что мои знакомые заняты обычными делами. Женщина хлопотала по хозяйству возле очага. Бородатый возился с лодкой. Дети играли на земле.

— Мир этому дому! — Крикнул я с высоты, сложив руки рупором. Спускаться не хотел. Глупо и смешно, но я опасался, что если приземлюсь, то потеряю настрой и не смогу снова взлететь. Проверять на практике степень вздорности закравшихся сомнений не рискнул: завис в нескольких метрах от земли.

Семейство разом повернуло лица в мою сторону. Женщина замерла с ложкой в руке, ошеломленно глядя на явление летуна народу. На лице мужчины читалось полное замешательство. Я представил, что у него творилось в голове. Судя по глазам, на его долю в последнее время выпало чудес, пожалуй, многовато.