Оля задумалась. Что делать? Что делать? Одна надежда на помощь диминого брата. Но он ведь ногу вывихнул! Как быть? Вариант один — звонить Николаю. Пусть он сам или, если не может ходить, друзей просит, да кого-угодно, но чтобы заставить Арнольда посмотреться в зеркало.

Как много всяких «если». Оля готова была от досады заплакать.

— Времени почти не осталось. — С отчаянием в голосе сказала Ольга.

— Дочка, прошло больше месяца и ходили вы куда не попадя…

Оля опустила глаза. Справедливый упрек залил лицо девушки горячей краской.

— И молись за него всем сердцем. — продолжал отец Михаил. — А для начала тебе самой исповедаться нужно.

— Я не знаю как…

— Это дело поправимое. В храме я тебе подскажу.

Оля согласно кивнула. Когда она вышла на крыльцо дома, глаза, отвыкнув от яркого света, инстинктивно сузились. Иван Федорович прогуливался во дворе. Марина была тут же: подошла к подруге и поинтересовалась как прошел разговор.

— Долго вы беседовали. Целый час.

— Ты шутишь?

— Нет. Пожалуй, час-десять. — Марина посмотрела на часики, чтобы убедиться в своей правоте.

— Я не заметила, как время пролетело. Показалось, что вы только что из комнаты вышли. Ой, Маринка, мне же позвонить нужно. — Всполошилась Оля, вспомнив, что наказал отец Михаил.

На счастье, Николай оказался дома. Он сразу понял насколько важно срочно отыскать Арнольда и организовать операцию с зеркалами. Уточнил у Ольги каким временем располагает и заверил ее, что со своей стороны сделает все возможное для успешного исхода.

По поручению батюшки Иван Федорович завел машину и поехал в соседнюю деревню с запиской к местному священнослужителю, а Оля и Марина пошли в церковь на литургию.

В рясе отец Михаил воспринимался совершенно по-другому. Протоиерей словно перешагнул порог между мирским и горним. Неуместными показались бы сейчас любые бытовые разговоры.

Храм был полон людьми. Оля заметила среди молящихся и женщин, которые утром спрашивали у них дорогу. Воздух наполнял аромат ладана и доносящийся из распахнутой храмовой двери запах луговых трав.

Оля загляделась на горящие свечи перед Казанской иконой Божьей Матери. Язычок пламени, оранжевый с синевой у фитиля, и бело-желтый наверху слегка подрагивал. Оля смотрела на огонек не моргая, обращалась в молитве к Богородице, и постепенно мысли ее убежали далеко-далеко.

Вспомнив их первую встречу с Димой, она мысленно приблизила любимого и развернула перед собой. Образ Димы не хотел держаться — через несколько секунд размылся. Оля усилием сфокусировалась на нем, но он опять потерял четкость. Что такое? Раньше проблем не возникало.

Тем временем, исповедники по одному подходили к аналою в левом пределе храма, где с ними беседовал отец Михаил.

Оля смиренно ждала своей очереди, наблюдала что делают другие и с тревогой думала что говорить. Когда настал ее черед слова нашлись сами собой, словно давно выстроились и тоже ждали этого момента. Потом полились слезы. Много слез. Оля их не стеснялась, но стыдно и горько было признаваться в некоторых поступках себе и пред Богом.

Приехал Иван Федорович ближе к вечеру. И не один, а с двумя священниками. Они сразу же направились в церковь. Протоиерей Михаил к тому часу уже отслужил службу и остался в церкви общаться с прихожанами, которых сегодня было больше обычного. Кто приехал к батюшке за советом, кто за помощью и молитвами.

Девчонкам отец Михаил велел идти домой отдыхать: когда понадобится, я позову.

После исповеди на сердце стало необыкновенно легко. Оля давным-давно не испытывала такой внутренней свободы и поддержки как в эти минуты. Душа пела! Проблемы отодвинулись куда-то к горизонту сознания и не казались теперь неразрешимыми. Оля попробовала увидеть Диму — мыслеобраз на сей раз вернулся без усилий. Сердце девушки откликнулось щемящим, сладким теплом. Что бы теперь не делала Ольга, чем не занималась, она старалась постоянно держать эту сердечную связь с Димой.

Для гостей тем временем истопили баню. Этим занялся Иван Федорович: нарубил дров, натаскал из колодца воды, разжег печь.

Ольга до сего дня ни разу по-настоящему не парилась в русской бане. Подружкам составила компанию жена отца Михаила и от души попотчевала их распаренными березовыми веничками. Городские визжали и охали, а неумолимая хозяйка продолжала работать веником, невзирая на то, что с нее самой пот тек ручьями, и только после двух перерывов позволила гостьям ускользнуть.

Пурпурные от жара девчонки пулей выскочили в предбанник, где с удовольствием вылили друг на друга по ушату ледяной воды из бочки. Кровь стучала в висках, от разгоряченных тел валил пар.

Тут же на столе их ждал ковш с холодным квасом. Они с удовольствием его выпили и, укутавшись в простыни, вышли на улицу под звездное небо. Было прохладно. Где-то под крыльцом стрекотал сверчок, глухо лаяла на соседней улице собака.

Оля подняла лицо к звездам. Алмазные гроздья усыпали небосвод: в городе такую красоту не увидишь. Девушка заглядывала звездам в глаза и чувствовала себя как заново рожденной. На душе легкость и умиротворение.

— Волнуешься? — спросила Марина.

— Знаешь, сама себе удивляюсь — спокойна как никогда. Отволновалась уже.

Марина взяла подругу за руку:

— Все будет хорошо.

— Я знаю. Спасибо тебе, Мариша.

Ночью Оле приснилось, как в назначенный час батюшка послал за ней. Она пришла в церковь, где ее ждали священники.

Прихожан уже не было. Двери храма закрыли, стали совместно молиться.

Спустя какое-то время, то ли от монотонных голосов священников, то ли с непривычки от многочисленных поклонов, у Оли закружилась голова. Иконы закачались как во время морской качки. Язычок свечи, на которую смотрела девушка, раздвоился, стал белым, и затем исчез вовсе, как будто вместо огня возникла огненная дыра. И в то же самое время Оля чувствовала удивительную ясность в голове.

Отец Михаил встал рядом с девушкой, поддержал ее под локоть и прошептал:

— Присядь на лавочку и думай о возлюбленном.

Священники продолжали читать молитвы. Отец Михаил присоединился к братьям.

Девушка тоже закрыла глаза и увидела себя рядом с Димой. Он взял ее за руку и привлек к себе. Она сделала шаг навстречу и очутилась в его объятиях. Все время ее не покидало ощущение, что за ними кто-то подсматривает. Как будто рядом стоял некто и наблюдал. Внезапно ее окатило теплой волной. Оля почувствовал как вместе с ней что-то наполняет ее со ступней, поднимается к коленям, занимая поочередно ноги, тело, мягко втиснулось в плечи, натянуло как перчатки руки и в конце, вытеснило ее из головы. Она перестала чувствовать свое тело как раньше, но описать что изменилось не смогла бы. Просто стало по-другому — как будто душа пришла в движение. В первую секунду мелькнул испуг, но тут помогло осознание, что она в храме, что рядом отец Михаил.

В лицо самым настоящим образом повеяло жаром, словно от костра. Оля открыла глаза и увидела, что священники стоят на коленях. Пламя свечей легло в ее сторону, как будто от них дул ветер. Батюшек можно было видеть, но их там не было: они слились в молитве, стали одним целым и унеслись ввысь.

Оля почувствовала как они непостижимым образом поднимают ее за собой. Возможно, так оно и должно быть. И это тот самый ожидаемый эффект, о котором батюшка упомянал. Ольга приняла свое новое состояние как нечто неприложное и доверилась тому, что будет дальше.

Она с интересом наблюдала за собой. Любопытные ощущения, когда все понимаешь, что с тобой происходит как бы со стороны. Девушка почувствовала как удлиняется лоб, вытягивая череп как карамельную тянучку. Голова пластично изогнулась, все дальше и дальше убегая вытягивающейся частью от тела, которое тоже будто разделилось, и какая-то его часть последовала за головой, утончаясь в струну. Потом еще поворот, завихрение. Провал. Сжатие. Тяжесть подъема. Легкость как будто катишься с горки. Сжатие. Расширение. Еще поворот. Еще и еще.