— Но они…

— Они в боевой ипостаси, Майри. Мы храним наш секрет.

— Арена… — пробормотала я, начав понимать, к чему она клонит. — Значит, вы хотите, чтобы я…

— Любой из нашего племени с радостью занял бы твое место, Майри. Но мы не можем. Мы не можем даже войти в город! Перемирие закончилось. Песчанники и Равнинники встали на нашу сторону, сожгли несколько ферм и поселений на своих землях. Захватили заложников, пытались договориться об обмене, но Правитель Тауруса не пошел на переговоры. Люди считают нас кровожадными дикарями. Мы же хотим, чтобы они отдали наших детей.

— Неужели вы не пробовали объяснить?..

— Пробовали, но люди на Таурусе понимают лишь голос оружия.

Она опять надолго замолчала.

— Наши дети все еще у них, но я остановлю кровопролитие, если ты вернешь их, Майри. Кассаны прислушаются ко мне. В этот Великий Сбор меня изберут Той, кто Видит Пути… Я смогу добиться мира. Песчанники уйдут в пустыню, наше племя укроется в горах, где мы переждем плохие времена.

— Хорошо, — растерянно произнесла я, чувствуя в голове пустоту, по которой гулял ветер. Значит, Арена, тигры, война. Во что я опять ввязалась?! — Я постараюсь, — пробормотала негромко. — И тогда вы отпустите Ферга.

Массида кивнула.

— Игры — как они проходят?

— Каждый год в Асе на Праздник Весны проводят испытания на выносливость. Их несколько. Лабиринт, гонки, поединки…

— Ваши дети… Они тоже будут участвовать?

— Будут, — усмехнулась Массида. — Но по — другому, чем люди. Они будут убивать участников, выпущенные на Арену, словно дикие животные.

— Черт! — выругалась я. Громко и отчетливо.

— Если мы долго не принимаем второй облик и постоянно находимся в ночной ипостаси, внутренний зверь берет верх над разумом, — объяснила Массида. — Кассан становится хищником, забывая о племени и о том, что создан по образу и подобию Великой Матери.

— Неплохо, — отозвалась я. — Значит, они уже забыли?..

Жрица покачала головой.

— Думаю, еще нет, но времени осталось мало. Мы приняли тебя в племя и смешали нашу кровь. Наши дети должны почувствовать родство и пойти за тобой.

— А если не почувствуют, то разорвут меня на клочки?

Хорошая такая перспектива, очень перспективная.

— Мы ощущаем своих, — отозвалась Массида. — Всегда и везде. Расстояние и время этому не преграда.

— Это не помешало Парсуру выстрелить в меня из винтовки…

— Он слишком увлекся и понес за это наказание. Теперь он — твой кровный родич, — произнесла жрица. — Ты не должна бояться, Майри, наши дети на Арене пойдут за тобой, потому что ты — своя.

— Ну, допустим, — протянула я. Своя — не своя, на месте разберемся, — меня не разорвут в клочья. Как мне вывести их с Арены?

— Они расскажут, — сказала Массида, кивнув в сторону Парсура и еще двух воинов — кажется, я видела их возле жилища, в котором пришла в себя.

Мужчины принесли дополнительные факелы, сели рядом со мной и принялись чертить острыми палочками на земле восьмиугольник. Я‑то думала, они дом собираются строить, а оказалось — показывают, где и как именно объединенная армия трех племен численностью в несколько тысяч воинов, вооруженных трофейной военной техникой — летающими танками и ракетными установками, — прорвет оборону Асе.

— Это стены города, — объяснял Парсур, тыкая палочкой в линии восьмиугольника. — Наша армия ударит здесь и здесь. Сразу же, как зайдет Второе Око. Если не удастся вызволить детей с Арены, мы прорвем защитный контур, войдем в город и заберем их сами.

Его слова остальные кассаны встретили с радостными воплями и улюлюканьем.

— Сотрем Асе с лица нашей земли! — заорали в толпе. — Великая Мать на нашей стороне!

Я поняла. Я поняла, к чему все эти дикие танцы вокруг костра. Поняла план Массиды. Она не хотела войны, сдерживала свое и другие племена, давая мне последний шанс остановить кровопролитие. Во мне текла как людская, как и кровь кассанов. Жрица надеялась, что полукровка — я то есть! — будет защищать как интересы своего, так и ее племени. Если удастся вызволить детей, войну можно еще остановить…

— Хороший план, — похвалила я, отыскав глазами жрицу. — Но совершенно безумный.

Равный разве что побегу с "Прелюдии".

— Я вижу, Майри, — произнесла Массида. Голос уверенный, будто она и в самом деле видела будущее. — У тебя получится.

— После этого Песчанники отпустят Ферга? — на всякий случай уточнила правила игры.

Жрица кивнула.

— Обещаю. У тебя будет достаточно денег, чтобы улететь с Тауруса, или ты можешь остаться в племени. Но нет, ты не останешься. Тебя позовут звезды, — произнесла она.

Я кивнула. Нет, не останусь.

— Сейчас тебе принесут людскую одежду, — продолжала жрица, — после чего Парсур отвезет к стенам Асе. И пусть Богиня будет на нашей стороне!

Голова кружилась, и мне казалось, что это происходит не со мной. Особенно, когда Парсур выгрузил целый арсенал к моим ногам, а пожилая женщина с выражением лица заведующей по хозяйственной части — привычную людскую одежду, подозреваю, снятую с трупов.

— Ну же, спроси у меня, — щурясь, произнесла Массида, когда я копалась среди тряпья, заставляя себя не думать о тех, кто ее носил, и как они погибли. И сколько еще погибнет, если не удастся остановить кровопролитие… Не думать. Не думать!

Так, мне нужны приличные штаны, туника и ботинки. И еще чтобы Ферг выжил. А остальное — сложится в процессе. Либо для меня уже ничего не сложится…

— Деньги, — вспомнила я. — Мне нужны деньги. Что у вас тут в ходу? Цорги? Если я выкуплю команду, то, надеюсь, обойдемся без бойни.

Дорс и Ласси — умные, что‑то придумают. И Сари, она будет прикрывать наш тыл. Еще тот бугай, из бригады Ферга…

Массида кивнула. Та самая пожилая кассанка протянула мне кожаный мешочек, внутри которого я нащупала квадратики и кругляшки.

— Этого хватит, — произнесла недовольным голосом женщина, — чтобы выкупить нескольких рабов. Но не хватило, чтобы забрать у работорговцев моего внука. Он будет на Арене, его имя Катсин. У него белая отметина вот здесь, — она провела по пушистой щеке. — Скажи ему, что его ждут дома. Бабушка и сестра. — Она назвала имена. Затем добавила: — Мы, оставшиеся женщины Горных, верим в тебя.

Кивнула растерянно. Разве я могу что‑то пообещать?

— Спроси же меня, Майри, — вновь произнесла Массида, рассматривая, как я копаюсь среди вещей.

— О чем? — удивилась я, отложив в сторону подходящий по размеру комплект одежды. Что тут спрашивать, когда чувствовала себя разменной пешкой в чужой игре! Массида утверждала, что только свобода принесет мне счастье, но… Пока что вместо счастья и свободы надо мной завис долг, а потом бойня на Арене.

Вздохнув, принялась за принесенное Парсуром оружие. Эта винтовочка подойдет… И тот парализатор. Еще возьму охотничий нож, раз хозяин такой щедрый. Защитный жилет не помешает, и пояс вроде тоже хорош.

— О том, что интересует каждую женщину. Они приходят ко мне. Многие проделывают путь в несколько дней, чтобы просить о личной встрече.

— И что же это? — удивилась я.

— Они хотят услышать о будущих мужьях и детях.

Я хмыкнула. Мужья? C меня и одного хватит! А вот второй ножичек, пожалуй, возьму. Пригодится. У него клинок получше будет… Дед научил разбираться в охотничьем оружии. Он умер, а Ферг жив. Дай боги — Великая Мать или кто здесь за главную! — Арену я тоже переживу, и вот тогда…

— Ты ведь тоже хочешь знать, Майри, — произнесла жрица. — Поэтому и расскажу. Cчитай это моим прощальным подарком. Я отчетливо вижу яркую Нить твоей судьбы. Вытянутая Великой Богиней из первозданного Хаоса и вплетенная в Мироздание…

— Хорошо, — сдалась я, так как ничего и не поняв из бормотания о божественной штопке и шитье. — Подарок, так подарок. Ладно, расскажи мне о муже.

— О котором из них, — прищурилась жрица. Массида достала нож, уставилась на лезвие, чернильно — черное, с красными отблесками пламени, — ты хочешь услышать первым?