— Я не могу говорить об этом с тобой, мама, — перебиваю её. — Это часть моей работы, которая подразумевает держать всё о ней в тайне.

— Конечно, милый, — говорит мама. — Я не забыла, что ты подписал все эти юридические документы. Я просто указываю на факты.

— Ты звучишь немного безумно. Ничего не происходит.

— Прекрасно. Ничего не происходит, — повторяет она. – Это твоя история и ты её придерживаешься.

— Это не история, мам! Там на самом деле ничего не происходит, и это правда. — Вроде. Я имею в виду, между принцессой и мной определённо ничего не происходит сейчас, после инцидента на конюшне.

— Ну, я знаю только, что такие девушки не исчезают с обложек журналов.

— Я не знаю, почему ты зациклилась на этом, — говорю я ей. — Ты с ней даже не знакома. Ты, наверное, возненавидишь её.

— Неужели? — интерес моей матери явно задет. — Она ужасна в жизни?

Я смеюсь, качая головой. Склонность моей матери к сплетням не имеет себе равных.

— Я должен посмотреть, нанимает ли королевская разведка следователей.

— Ну, я понятия не имею, о чём ты говоришь, — ощетинилась мама. — И я не знаю, куда катится мир, когда мать не может даже спросить собственного сына о его работе.

Теперь я хихикаю.

— Мы оба знаем, что ты спрашиваешь не о моей работе, — отвечаю ей. — Кстати, о моей работе, мне пора идти.

— Не забудь сказать принцессе, что она может приехать в Кентукки в любое время. Даже в Саус-Холлоу будет парад. Думаю, мэр Герберт будет в восторге.

— Даже не надейся.

— Далее, ты скажешь мне не надеяться, когда дело дойдёт до того, увижу ли я своего единственного сына счастливо женатым и…

— О, ты слышишь? — спрашиваю я, убирая телефон от лица и издавая статический звук.

— Что слышу? Я ничего не слышу!

— Ты пропадаешь, — говорю я ей. — Я думаю, ты идёшь через туннель или что-то в этом роде…

— Я никуда не иду, сынок!

— Ничего не слышу. Поговорим позже!

Я вешаю трубку.

27

Александра

— Я знаю, что это ты Джеймс. Просто заходи уже. – Макс единственный, кто стучит в мою дверь, вместо того, чтобы позвонить прямиком в домофон.

Моё сердце начинает биться так же часто, как и от встречи с ним, что совершенно ничего не значит, кроме того, что меня, вероятно, должен осмотреть королевский врач на предмет возможной аритмии.

Я делаю над собой усилие, чтобы выглядеть, как можно более непринуждённо, развалившись на кровати, хотя не знаю, почему меня волнует, думает ли он, что я сижу здесь и думаю о нём.

Между прочим, это не так.

Я думала о том, насколько Шарлотта права. Наверное, мне нужно выбраться из летней резиденции. Мы с Максом занимались оральным сексом, вот и всё. Это ничего не значит, и, конечно, не значит, что я должна прятаться всё лето, как в монастыре.

— Здравствуйте, принцесса. — Тон Макса профессиональный и деловой, голос резкий, но я, кажется, не могу думать о нём в профессиональном смысле прямо сейчас. Жар разливается по моему телу при виде него, несмотря на то, как сильно я хочу быть, небрежной и отстранённой, как и раньше.

Затем Шарлотта врывается в дверь.

— Сюрприз!

Ладно, это не то, что я ожидала.

— Ты можешь, чёрт возьми, поверить, что я пришла спасти тебя от этой провинции?! — восклицает Шарлотта, положив руку на бедро, подчёркивая короткое белое платье, которое демонстрирует её загорелые стройные ноги. Она выглядит загорелой, как будто провела последние несколько недель на берегу моря, но я знаю, что загар — это иллюзия, фальшивый загар, созданный кем-то, кто занимается такими вещами.

Когда она замолкает, поворачивается ко мне вполоборота и прихорашивается, как павлин, меня захлёстывает волна раздражения. Я тут же ненавижу себя за это.

Я не ревную. Ни за что. Я не ревную.

— Не могу поверить, — говорю я, стиснув зубы.

Мне кажется, в глазах Макса мелькает весёлый огонёк, и меня раздражает, что он может прочитать ревность на моём лице.

Макс прочищает горло.

— Дать вам двоим немного времени?

На самом деле он спрашивает, хочу ли я, чтобы он вышвырнул Шарлотту из моей спальни.

— Конечно, да, — отвечаю я. — Что ты здесь делаешь, Шарлотта?

— Очевидно, я пришла вытащить тебя из тюрьмы! — бодро говорит девушка. Подруга лезет в свою огромную сумку и достаёт дорогую бутылку шампанского, которую тут же пихает Максу. — Открой это для нас, дорогой. И можешь найти нам пару бокалов?

Я забираю это у него из рук.

— Он мой телохранитель, Шарлотта, а не дворецкий.

— Ну и что? Я не понимаю. Твой телохранитель не может открыть бутылку или позвать дворецкого?

Макс бросает убийственный взгляд в сторону Шарлотты, прежде чем выхватить бутылку из моей руки.

— Я найду дворецкого, — произносит он.

Шарлотта подходит к моему дивану и драматично падает на него.

— Это было бы потрясающе, — говорит она Максу. — Итак, куда мы пойдём сегодня вечером?

— Что ты имеешь в виду, куда мы пойдём?

— Скажи мне, что ты удивлена моему приезду. Это должен был быть сюрприз.

— Это определённо сюрприз, — отвечаю я ей.

Подруга сцепляет руки.

— Прекрасно! — восклицает она. — Итак, мы попросим водителя отвезти нас в город. Там открылся новый клуб, который должен быть очень горячим, и я уже написала Финну и всем остальным, чтобы они встретили нас там.

Тьфу. Финн.

— Что такое? — спрашивает она, указывая на моё лицо. — Что ты делаешь? Ты поморщилась, когда я сказала о Финне.

Макс выбирает именно этот момент, чтобы вернуться в комнату. На моём лице появляется румянец, и я чувствую, что уже становлюсь ярко-красной.

Наверное, он не слышал, как она это сказала. Уверена, он не слышал, как она это сказала.

Макс мрачно смотрит на меня.

Ладно, он определённо слышал её.

— Что? — спрашиваю я, внезапно начиная плохо слышать. «Слишком поздно», — я понимаю сразу после того, как задаю вопрос, который, вероятно, был ошибкой, потому что это заставляет её сказать это снова.

— Я спрашивала о Финне, — повторяет Шарлотта, не замечая моего явного дискомфорта. — О, он тебя больше не интересует?

Это один из тех вопросов, на которые не существует подходящих ответов. Мне хочется закричать на неё, что я едва ли интересовалась Финном вообще, но Макс уже знает это, верно? И, даже, если бы он этого не знал, это не имело бы значения, потому что я только слегка интересовалась Финном, прежде чем Макс оказался рядом, и Макс не имеет никаких прав на меня в любом случае.

За исключением того, что он утвердил меня в конюшне.

Всё это будет моим. Твоя киска, твоя задница, твой рот — всё моё.

Мне кажется, я слышу рычание Макса, когда он пихает бутылку шампанского и бокалы Шарлотте. Она, кажется, не замечает.

— Подноса нет? — спрашивает подруга. Я не вижу выражения лица Макса, но Шарлотта, очевидно, видит, и её лицо бледнеет. — Знаешь, что всё нормально, если нет подноса. Очевидно, я просто поставлю шампанское на стол рядом с собой.

— Что-нибудь ещё, принцесса? — спрашивает Макс отрывисто.

Шарлотта бросает взгляд на Макса.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты можешь стать моделью? У тебя суровый, грубый вид…

— Шарлотта, — предупреждаю, останавливая её.

— Я имею в виду, он знает. Мне не следовало говорить такое телохранителю?

— Думаю, ты и так уже достаточно его побеспокоила.

Она слегка хмыкает, не утруждая себя тем, чтобы скрыть, как её глаза задерживаются на его заднице, когда он поворачивается и уходит, плотно закрыв за собой дверь. Я определённо замечаю, как она смотрит на него, и меня это раздражает. И ещё больше раздражает то, что меня волнует, как она его разглядывает.

Шарлотта также не сбрасывает со счетов Финна, что раздражает меня ещё больше.

— У тебя был странный вид, когда я упомянула Финна. Надо покопаться в твоём грязном бельё.

— Мы не будем копаться в грязном белье, — говорю я, пожимая плечами. — Мне просто не интересно. Сменим тему. Давай поговорим о чём-нибудь другом.

— Вы поссорились?

Мои брови поднимаются.

— Серьёзно, Шарлотта, оставь это в покое.

Она вздыхает.

— Ладно, капризуля. В последнее время ты не интересуешься тусовками, клубами, парнями или чем-то ещё. Ты отсиживаешься в провинции со своей семьёй. Итак, здесь происходит одно из двух. Либо с тобой что-то не так и ты заболела, или подавлена, или хандришь, потому что что-то случилось с Финном…

— С Финном ничего не случилось. Он был моим дилером, вот и всё.

— Или, — говорит она, поднимая палец, — ты влюблена в горячего телохранителя.

— Что?! — спрашиваю я, повышая голос на октаву. — Я ни в кого не влюблена. Честно говоря, я не знаю, как ты могла придумать что-то подобное.

— Ха, — задумчиво произносит она, наливая бокал шампанского. — Я тоже не знаю.

Я меняю тему.

— Дай мне бокал шампанского и расскажи все сплетни. Ты встречаешься с горячими парнями?

Надеюсь, упоминание о горячих парнях, не являющихся телохранителями, отвлечёт её. Тридцать секунд спустя Шарлотта распускает все сплетни, которые касаются любого, кто хоть отдалённо близок к нашему кругу друзей, и вскоре она совсем забыла о Финне и моём горячем телохранителе. Тем временем, она пьёт шампанское, как будто она в одиночку обязана отполировать мировые поставки.

Я скучаю по этому… и по остальным моим друзьям. Так что, когда она требует, чтобы мы пошли в клуб, чтобы «все не думали, что ты умерла или что-то в этом роде», я соглашаюсь.

Я выбираю облегающее красное платье, которое раньше не одевала, и стягиваю волосы в хвост. Пока Шарлотта в ванной делает макияж, я выхожу в коридор, чтобы сказать Максу, куда мы решили пойти.

Я просто информирую его, потому что он мой телохранитель. Я определённо не спрашиваю его разрешения.

Он стоит у двери, скрестив руки на груди, и выглядит чертовски недовольным. Когда я выхожу из комнаты, он бросает на меня мрачный взгляд, говорящий, что он слышал, как Шарлотта упомянула Финна, и он, конечно же, не упустил это из виду.

Макс поворачивается ко мне лицом, его взгляд путешествует по всему моему телу, изучая меня. Я прикусываю нижнюю губу и заливаюсь краской под его пристальным взглядом. Я вдруг чувствую себя виноватой за то, что избегала его последние несколько дней, сгорая от желания объясниться, хотя и не совсем понимаю своё поведение.