Я смотрю на неё со слезами на глазах.

– Нет, Кристин, это не твоя вина. Моя. Я всё время держала своё прошлое в секрете и знала, что следует ему рассказать. Теперь произошло то, что я и думала. Со мной всё будет в порядке. Тебе нужно идти, чтобы успеть на пару. Мне нужно немного побыть одной.

Она подходит и обнимает меня.

– Не хочу сейчас тебя бросать. Ты нуждаешься во мне. Мне не следовало оставлять тебя в тот день, когда ты была расстроена. Я останусь здесь, пока не приедут твои родители. Сейчас я тебе нужна.

– Спасибо, Кристин. Ты лучшая в мире подруга. Я задаюсь вопросом, простит ли меня когда–нибудь Филип. Я так сильно люблю его, а сейчас он ушёл. Я отдала ему своё сердце, и теперь оно разбито. – я начинаю плакать и смеяться одновременно.

Кристин смотрит на меня так, будто я сумасшедшая, и, может быть, так и есть.

– Алексия, с тобой всё хорошо?

– Да. Я отдала ему своё сердце. Насколько это иронично? Я не могу отдать ему своё сердце, потому что оно чужое. Моё настоящее сердце больше не бьётся. Теперь я разбила ещё и это сердце. Мне не суждено иметь сердце. Должно быть, я сделала что–то плохое в детстве.

По моему лицу бесконтрольно текут слёзы. Дверь открывается, и я надеюсь, что это Филип. Это не он. Мама смотрит на меня и бросается ко мне.

Она смотрит на Кристин.

– Что с ней случилось?

Кристина качает головой.

– Я спросила её о вашем вчерашнем личном разговоре, и, когда она всё мне рассказывала, Филип стоял за дверью. Он всё услышал и расстроился. Он сказал ей, что сейчас не может с этим справиться, и ушёл.

– Малышка, посмотри на меня.

Смотрю на неё, и мама вытирает мои слёзы.

– Ты должна перестать плакать. Это не значит, что всё закончилось. Филипу нужно время, чтобы обдумать всю информацию, и он вернётся, когда сделает это.

– Нет, мам, он не вернётся. Он сказал, что вы с папой можете жить у него, пока не уедете. Потом мне нужно оставить ключ у охранника. Это значит, что он не хочет меня больше. Всё кончено. Я разбила ему сердце тем, что держала прошлое в секрете. Мам, ты можешь пойти проверить, как скоро меня выпустят отсюда?

Она смотрит на меня, а затем уходит.

– Кристин, теперь со мной всё будет в порядке. Тебе лучше идти на пару, пока не опоздала.

Кристин подходит и обнимает меня.

– Я пойду. Звони, если я тебе понадоблюсь. Я буду на связи.

– Хорошо. Спасибо, что была здесь. Иди зарабатывай хорошие оценки.

Я пытаюсь улыбнуться ей, чтобы дать знать, что со мной всё будет в порядке. Она смотрит на меня последний раз, а затем уходит.

Вскоре после того, как Кристин уходит, меня отключают от всех аппаратов, и я выхожу за дверь. Приятно быть на улице, под солнцем. Я была внутри слишком долго. Мои мама и папа везут меня к Филипу. Они планировали улететь сегодня, но мама боится оставлять меня одну. Говорю ей, что в общежитии со мной будет Кристин, и, как только все собираются, мы покидаем дом Филипа.

Прежде чем уйти, я выхожу на балкон и в последний раз смотрю на пляж. Хочу запомнить это место, даже если это причиняет боль. Мы оставляем ключи и отправляемся в общежитие. Они останавливаются в моей любимой пиццерии, чтобы купить мне пиццу. Как только я устраиваюсь, они целуют меня на прощание и очень не хотят оставлять меня. Я продолжаю говорить им, что со мной всё будет в порядке, и они, наконец, уходят, пока не опоздали на свой самолёт.

Оглядывая комнату, решаю, что мне нужно отправиться на своё любимое место на пляже для своей пляжной терапии. Нагружаю рюкзак книгами и беру с собой еду. Как только я буду на пляже, займусь тем, чем хотела заняться уже некоторое время – почитаю, расслаблюсь, забуду о своём мире и навещу другое место. Я сильная, и мне нужно залечить раны по–своему. Вот так я это сделаю.

Глава 30

Филип

Приняв душ и отдохнув около часа, я возвращаюсь в больницу. Алексия сопит во сне. Я решаю не будить её. Кристин заходит на пару минут, и мы немного болтаем. Я говорю ей, что остаюсь на ночь, а она отвечает, что вернётся утром, перед началом пар. В конце концов, подстраиваю под себя свой регулирующийся стул и вскоре засыпаю. Просыпаюсь, когда медсестра приходит проверить Алексию. Медсестра говорит мне, что она хорошо поправляется, и похоже, сегодня её отпустят домой.

Когда медсестра уходит, я не могу вернуться ко сну. Солнце едва начинает подниматься. Решаю пойти поискать кофе и что–нибудь поесть. Кафетерий скоро должен открыться. Немного разминаю руки и ноги. Спать на стуле последние несколько дней было тяжело, и моё тело болит. Действительно надеюсь, что сегодня Алексию выпустят отсюда. Я с нетерпением жду, что сегодня мы будем спать в нашей кровати. Слышал, что родители Алексии планируют улететь сегодня, если её выпишут из больницы. Подбадриваю их улетать, потому что, даже если её не выпишут, я буду рядом с ней. Смотрю на свои часы и понимаю, что кафетерий уже должен быть открыт, так что спускаюсь вниз.

Большинство людей не любят больничную еду, но если вы пробудете в больнице некоторое время, то привыкнете к этому. По большей части они готовят здоровую пищу. Нужно выбирать лучшее. Запах еды обрушивается на меня, и я решаю остаться здесь, внизу, чтобы поесть. Не хочу разбудить свою спящую красавицу запахом еды и кофе. Я расплачиваюсь и нахожу место у окна. Похоже, солнце уже поднялось выше, Алексия скоро проснётся. Я ем быстро, чтобы скорее вернуться в её палату. Думаю о вчерашнем дне и по–прежнему задаюсь вопросом, о чём Джулии нужно было говорить с Алексией наедине. Я решаю позволить Алексии самой рассказать мне, когда она будет готова.

Возвращаясь в палату Алексии, слышу, что с ней говорит Кристин. Я приоткрываю дверь, но не шпионю. И замираю из–за вопроса, который только что задала Кристин. Я действительно планирую закрыть дверь, а затем дать им знать, что я здесь. Алексия так быстро начинает всё рассказывать, что останавливаюсь и слушаю. То, что я слышу, приковывает меня к месту, и теперь я слишком шокирован, чтобы двигаться. Моя мама и мама Алексии, Джули, обе знали, у кого сердце Гейба. У Алексии сердце Гейба! Он спас не только меня, но и девушку, в которую я влюблён. Я даже не знал, что Алексия была в той же больнице и в то же время, когда и я. Я благодарен Гейбу за подарки нам обоим – да, это так – но так как я едва принял этот подарок себе, как приму это ещё и для Алексии?

Слышу, как Алексия говорит Кристин то, о чём я никогда бы не подумал. Она задаётся вопросом, не является ли сердце Гейба причиной, по которой она так сильно любит меня. Алексия любит меня? Она никогда не говорила мне этого. Она знает, что я люблю её. Что, если это правда, что меня любит сердце Гейба, а не сама Алексия? Это сумасшествие. В смысле, у нас у обоих органы Гейба. Гейб мертв и больше не испытывает чувства.

Затем до меня доходит. Что, если наши органы свели нас вместе? Как только я встретил Алексию, я понял, что меня тянет к ней. Она чувствует такую же тягу? В моей голове сейчас столько всего происходит, что я не могу мыслить здраво. Алексия также говорит Кристин, что забыла принять лекарства, когда думала об этой новости и уснула в слезах. Поэтому она забыла. Как она могла поступить так с моим братом? Он преподнёс ей такой дар, а она не позаботилась о нём. Это слишком сильно расстраивает меня и прямо сейчас мне здесь не место. У меня такое чувство, будто она предала моего брата.

Слышу, как открывается дверь и передо мной стоит Кристин, выходя из палаты, она смотрит на Алексию с беспокойством на лице. Она отходит, чтобы я мог войти. Колеблюсь несколько секунд, но затем захожу. Смотрю на Алексию. Она побледнела и выглядит испугано, из её глаз текут слёзы, потому что она знает, что я всё слышал. Думаю, моё сердце просто разбилось, когда я увидел, как расстроена Алексия. Мне следует развернуться и уйти, прежде чем от злости я не сказал что–то, чего говорить не следует. Даже не понимаю, почему так злюсь. Всё это приводит в замешательство, и не знаю, как сейчас трезво мыслить.