Жозе Сарамаго

2 апреля в 09:23 на свет появилась крохотная девочка, весом 3 килограмма 50 граммов.

Акушерка, укутывающая её в первые пелёнки, невольно восхитилось крохотным живым

свёртком.

У девочки были огромные голубые глаза, как у её мамы, пухлые губки, с такими чёткими

контурами, точно их нарисовали карандашом, как у папы, розовая кожа, как у здорового

младенца и по десять крохотных пальчиков на руках и ногах.

Появившись на свет первым, что услышала девочка – были рыдания её мамы. От счастья

конечно.

По её мокрому лицу, облепленному прядями волос, стекали слёзы, она закрывала рот

руками, восхищаясь тем, что носила в себе такое чудо девять месяцев.

Девочка оказалась своенравной, долго отказывалась выходить и мучила свою маму почти

восемнадцать часов, видимо не хотела рождаться 1 апреля.

Шайлер взяла её впервые на руки уже в палате, врач сказал, что она слишком устала для

того, чтобы начать нянчится с ребёнком в родильном зале.

Потому лишь к обеду, когда она успела немного подремать и во всей красе почувствовать

боль, сковавшую всё тело после родов, девочку принесли к ней.

-Там папа, - в палату зашла медсестра в светло-зелёном костюме с изображениями

мячиков и ракет. – Впустить?

294

Шайлер изумлённо взирала на крохотную малышку и в ответ смогла лишь кивнуть, всё так

же, не отводя взгляда от дочери.

Неужели это теперь было её?

Неужели это она сама сделала?

Шайлер закусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Каждый день с этим

ребёнком внутри она осознавала, что станет мамой, но никогда не думала о том, что

однажды этот день перестанет быть призрачным будущим и превратится в ясное сегодня.

Заметив движение у дверей, Шайлер переводит взгляд на появившегося в дверном проёме

Чарли.

Она отправила его домой семь часов назад, когда ему в сотый раз позвонил режиссёр и

потребовал срочно куда-то уехать.

Он выглядел измученным, под глазами залегли тёмные тени, щёки впали, она пробыла в

больнице всю последнюю неделю и понятия не имела, как он там дома совсем один

справлялся без неё.

-Привет. – Слабо улыбаясь, он заходит в палату, на ногах его шуршат бахилы. – Они

сказали, что не пускают сюда отцов, но ради меня готовы сделать исключение.

Шайлер улыбается, закусывая губу.

-Ты только посмотри, что у нас получилось.

Загнув рукава водолазки, Чарли бросает куртку на ближайший стул.

Шайлер была несказанно благодарна больнице за то, что они позволили ему приходить к

ней и выделили отдельную палату.

Здесь было так просторно, красиво, светло и даже стоял монитор для ультразвука, если

беременной вдруг захочется полюбоваться своим ребёночком внутри живота.

Чарли подходит ближе и замирает.

-Она… я не мешаю ей?

Шайлер отрицательно мотает головой.

-Хочешь взять её?

Чарли судорожно сглатывает, Шайлер освобождает ему место на кровати, убирая в

сторону одеяло.

Сев на самый край, Чарли вытирает руки о джинсы, будто таким образом может

избавиться от невидимых глазу микробов.

-Но я не умею, я…

-Успокойся, - девушка подаётся вперёд.- Главное придерживай головку.

Чарли раскрывает ладони и Шайлер осторожно, точно хрупкую фарфоровую куклу, кладёт

на них дочку.

Девочка сладко зевает, от чего Чарли вздрагивает и Шайлер видит, как на его лбу

появляется испарина.

-Господи…

-Не бойся, всё будет хорошо. Ты справишься.

-Но она такая… - Чарли кусает губу. – Такая крохотная, я же… сломать её могу! – Его руки

начинают дрожать. – Возьми её.

Шайлер садится на колени, и, забрав у Чарли дочь, кладёт её в короб, похожий на

крохотную колыбельку, накрыв разноцветным одеяльцем.

-Чарли… - Шайлер кладёт руку ему на плечо. – Всё будет хорошо, не бойся. Ты никогда её

не сломаешь.

-Откуда ты знаешь? А вдруг я причиню ей боль? – Чарли бросает взгляд на дочку, та едва

заметно потягивается и возмущённо надувает губки от того, что плотные пелёнки мешают

пошевелить ручками.

-Не причинишь. Я уверена, только не ты.

Рука Шайлер спускается чуть ниже плеча и Чарли морщится, точно от боли.

-Что с тобой?

Усмехнувшись, он облизывает пересохшие губы.

295

-Я… кое-что сделал.

Шайлер недоумённо хмурит брови, под её пристальным взглядом Чарли закатывает рукав

водолазки, обнажая повязку.

-Что это? Ты поранился?

-Подожди, - Чарли отдирает пластырь и аккуратно снимает бинт, обнажая ещё совсем

свежую татуировку, от которой кожа вокруг опухает и краснеет.

-Господи... – Шайлер тянет руку, чтобы дотронуться до вторгнувшихся в кожу чернил, но

одёргивает себя.

На плече надпись на иврите, девушка отчаянно ломает глаза пытаясь понять, что она

означает.

-Помнишь,… мы гуляли по коридорам больницы в тот день, когда ты сюда легла, и ты

сказала, что хотела бы назвать дочку Меган. – Чарли ухмыляется. – Это и написано здесь.

Имя нашей дочери.

-Меган… - По губам Шайлер скользит улыбка, она подаётся вперёд и целует мужа в щёку, тот ловко обхватывает её за талию и притягивает к себе. – Я так счастлива…

-Подожди, то ли ещё будет.

***

Не всё на свете предназначено друг для друга.

Жозе Сарамаго

-Потом мой отец поехал в Нью-Йорк, он считал, что здесь людям не хватает классической

литературы. Он до сих пор борется с системой образования, пытаясь вместить в школьную

программу как можно больше классики…

Хлоя старательно кивает, делая вид, что слушает, тогда как сама давно вылетела за

пределы орбиты Земля.

Шайлер родила четыре дня назад, но только сегодня она впервые увидит ребёнка подруги.

Как и Гарольд, который любезно согласился помочь ей украсить квартиру Чарли и Шайлер

к их возвращению.

Вернее всё было не так.

Вчера вечером Чарли позвонил Хлое и попросил прийти в их квартиру, купить украшения, угощения и ни о чём его не спрашивать.

В помощники он предложил взять любого, кто только придёт ей в голову.

Хлоя ничего не поняла, но согласилась. Купила огромный торт с изображением младенцев, кучу памперсов, распашонок и огромного медведя в подарок для девочки.

Зайдя в квартиру, она остолбенела.

Голые стены, только журнальный столик одиноко стоял в центре гостиной, на который

была прикреплена записка: «Ни о чём не спрашивай, просто помоги».

Поджав губы, девушка усадила медведя, положила ему на колени одежду с подгузниками, а сама взялась за украшение квартиры.

Когда она уже открыла первую упаковку шариков, в дверь позвонили, на пороге стоял дико

очаровательный, но при этом страшно не привлекательный англичанин, желавший

поздравить Чарли с рождением его первенца.

Хлоя оценила его плечи, жилистые руки и попросила помочь в украшении, к тому же

надевать шарики она не любила.

Сначала всё шло прекрасно, Гарольд был занят исключительно шарами, развешивал их по

квартире, украшал ленточками, а Хлоя разбрасывала на полу конфетти.

К сожалению, когда шарики закончились, и Гарольд вызвался помогать ей, развешивать

плакаты, всё вышло из-под контроля.

Он не мог замолчать. Хлоя даже смотрела на его спину в поисках кнопки, которую можно

было бы нажать, чтобы выключить его.

296

За полчаса она узнала о его отце, матери, их семейных традициях и несчастной любви, о

желании Гарольда никогда не сдаваться и найти Ханну, о том, что его отец гений, а мать

великая поэтесса, которой нет равных.

Он говорил так много, что в какой-то момент Хлоя отключилась и даже не услышала

звонка в дверь.

-Хлоя, Хлоя! – Гарольд встряхнул её точно куклу, и девушка изумлённо округлила глаза. –

В дверь звонят, может Чарли с Шайлер?

-Нет, у него ключи, - расправив волосы, Хлоя побрела к двери, наслаждаясь блаженной, пусть и несколько напряжённой тишиной.