-Ты говорила с ним? – Хлоя подходит ближе, её шепот теперь может слышать только

Касси и Шайлер.

-Да, да… это действительно важно, и я… понимаю его. Там Голливуд, там его место, ты

тоже перебирайся потом. – Шайлер слабо улыбается.

-Шай… ты хочешь поехать?

На секунду девушка замирает, облизнув солёные губы, она устало вздыхает.

-Хло… я люблю его. Люблю своего мужа, и если он хочет ехать, значит, я поеду с ним. Я

обязана поехать с ним. В конце концов, не в Антарктиду же он меня увозит, а в Лос-

Анджелес, где всегда тепло, красиво, солнечно…

-Тогда… - Хлоя улыбается. – Если ты счастлива, значит и я счастлива.

15 глава

Но жизнь – она так уж устроена, что рядом с теми,

кто смеётся, всегда отыщутся те, кто плачет,

причём, как будет явствовать из нижеследующего,

причина для смеха и слёз – одна и та же.

Жозе Сарамаго

Лос-Анджелес.

Город на юге штата Калифорния, находящийся на берегу Тихого океана.

В основном сюда приезжают ради этой надписи среди зеленеющих холмов: «Голливуд».

Кто-то лишь мечтает прославиться и шествовать по Алее Славы, наступая на золотые

буквы собственного имени, а кто-то уже прославился и хочет жить в городе, где находятся

самые знаменитые студии и именитые режиссёры.

Лос-Анджелес мировая столица модного бизнеса, гламура и роскоши, знаменитости,

живущие здесь, не имели права плохо выглядеть, иметь пожелтевшие зубы, не слишком

счастливые улыбки, плохие волосы, дряблую кожу, или ломкие ногти.

Они должны были стать Аполлонами и Афродитами, ангелами, феями, кем угодно, но

только не оставаться простыми смертными.

Чарльз Форс имел все данные для того, чтобы стать своим в Голливуде.

Он хорошо выглядел, хорошо играл, имел взрывной, но покорный на съёмочной площадке

характер и спорную репутацию.

Студия 20th Century Fox хотела его.

Они планировали новый фильм: «Дьявол, что живёт во мне» по роману Рона Уолдера,

взорвавшего списки бестселлеров.

Это была книга о тихом парне, днём он работал в престижной фирме, улыбался прохожим, имел прекрасную семью, а ночью терял контроль над собой и превращался в настоящего

дьявола, убивающего невинных женщин.

Смерти продолжаются до тех пор, пока в его жизни не появляется Кассандра, девушка

пытается помочь ему перебороть себя и вновь стать нормальным человеком.

В конце он убивает её, не в силах справится с собой, и как только его нож пронзает её

сердце, он приходит в себя.

302

Всё закончится весьма трагично, и юноша покончит с собой, сбросившись с моста, но для

Чарли сыграть такое будет пустяковым делом, ведь он обожал спорных персонажей,

умирающих в конце.

Он согласился сниматься сразу, а когда Ридли Коут, один из лучших режиссёров Лос-

Анджелеса предложил ему перебираться в Голливуд навсегда, Чарли с радостью принял

предложение.

-А вот мы и дома. – Резко затормозив, Чарли буквально выпрыгивает из машины, желая в

сотый раз посмотреть на свой новый дом.

Он возвышался над остальными на этой улице, точно крепость.

Отделанный декоративными камнями, искусственно истёртыми под горячим солнцем

Калифорнии.

Над высокой дубовой дверью висел фонарь, чьё стекло имело поистине волшебные

переливы. У крыльца виднелись аккуратно подстриженные газоны в форме идеальных

прямоугольников.

На заднем дворе бассейн, окружённый карликовыми пальмами.

Схватив Шайлер за руку, Чарли тащит её в дом, не замечая, как слабо жена переставляет

ноги, не желая заходить в своё новое обиталище.

Внутри 6 спален, 7 ванных, огромная гостиная, столовая и кухня.

Всюду высокие потолки и колонны придерживающие, точно смиренные рабы тяжесть

мрамора. Люстры выполнены в стиле канделябров, увешанных свечами.

На кухне настоящая печь, огромный стол в форме зигзага и десятки крохотных люстр на

потолке в форме фонариков.

Гостиная огромна, с камином и мебелью, обтянутой красной кожей, минуя арку, она

петляет прямо к кухне.

Уборные, с душевыми кабинами, если хозяин спешит и ваннами в форме чаш, если

торопится ему некуда.

Даже в таких помещениях есть искусственно состаренные комоды, набитые свежими

полотенцами.

И всюду зеркала. Зеркала в массивных, позолоченных рамах.

Шайлер будто оказалась в средневековье, это дом для сорокалетнего холостяка, а уж никак

не для молодой семьи.

Девушка провела рукой по спинке стула в столовой. На них возвышались крохотные пики

с изображениями орлов.

Шайлер судорожно вздохнула, только через её труп Меган пройдётся по этому полу, или

посидит на этих стульях.

-По-моему потрясающе. – Чарли широко улыбнулся, устремив взгляд на потолок.

Судя по его столу в прошлой квартире и кожаной мебели в гостиной, она знала, что он

любит грубый, мужской стиль в помещении. Никаких ярких красок, хай-тека и

пластиковых шкафчиков.

Но ведь у них дочка. Больше он не просто Чарльз Форс, теперь он Чарльз Форс, муж

Шайлер Форс и отец Меган Форс.

Разве глава семейства не должен в первую очередь думать о своих близких?

-А… где здесь детская? – Шайлер поджала губы, ещё секунда и она завизжит, разбудив

Меган. Девочка была такой тихой во время полёта, поела всего три раза за четыре часа и, причмокивая соской, сладко спала на руках у мамы.

-Выбери любую спальню, она и будет детской.

-Но там не будет кроватки.

Чарли раздражённо закатывает глаза.

-Можно заказать кроватку.

-Прости, я просто думала, ты это сделал. – Шайлер прижимает дочь крепче и подбирается

к лестнице, ведущей на второй этаж.

303

Чарли следом не идёт, с тех пор как родилась Меган, единственным его действием,

направленным по отношению к ней было нанесение татуировки с её именем на своё

плечо.

Шайлер чувствовала, как к глазам подступают слёзы обиды. Она была в чужом городе, где

температура в апреле зашкаливает за тридцать градусов. Никого не знала, не имела

перспектив и теряла мужа, который ещё недавно клялся в вечной любви.

Четыре месяца беременности прошли, точно в сказке.

Он упорно отказывался замечать её живот, а она не желала напоминать ему об этом.

Шайлер казалось, что, когда родится ребёнок, Чарли, осознает, что он отец. Ведь он так

хорошо относился к Касси, и в своих интервью он никогда не бросался фразами, что не

любит детей.

К тому же каждый месяц он выписывал анонимные чеки для детских домов, выходит, дети

ему были не безразличны.

Тогда почему он не мог даже взять на руки собственную дочь?

Шествуя по длинному коридору, Шайлер заглядывала в комнаты, чьи двери были

распахнуты настежь.

Из них веяло жаром, не смотря на установленные над дверью кондиционеры.

Шайлер никогда ими не пользовалась, и тем более не собиралась включать их в детской.

Зайдя в самую привлекательную на вид спальню, Шайлер положила дочку на постель.

Комната казалась светлой, но за кроватью висела тёмная, не прозрачная ткань,

защищающая ложе от окон сзади. Постельное бельё было светло-серым с блестящим

оттенком.

Напротив огромный комод на толстых ножках, украшенный металлическим орнаментом.

Шайлер скрестила руки на груди.

Она переделает эту комнату, во что бы то ни стало. Отодвинет прикроватный столик, установит кроватку и избавится от этого металлического уродства на комоде.

-Мне нужно ехать на студию, - положив сумку Меган около постели, Чарли завозит в

комнату чемодан Шайлер. – Через пару часов вернусь.

-Ты…. – Шайлер пытается выдавить из себя улыбку. – Покажешь нам город?

Чарли слабо улыбается, сбрасывая куртку. Шайлер никогда не видела на его одежде

уродливых пятен пота, как, будто он оставался, не чувствителен к жаре.