Мужчина средних лет в галстуке подходит и с улыбкой приветствует нас, приглашая проследовать за ним к нашему столику в глубине ресторана. Несколько человек отрываются от еды, чтобы посмотреть на нас, пока мы проходим мимо. В основном это женщины, внимательно разглядывающие Мэддена. И в этот момент я понимаю, что хочу, чтобы он продолжал держать меня за руку. Как будто услышав мои мысли, он кладет руку мне на талию. Несмотря на легкость, его прикосновение наполняет меня теплом и уверенностью. Минуя дверь в глубине основного зала, мы проходим в другой, пустой зал, очевидно используемый для банкетов и небольших празднеств, но сейчас там в самом центре стоит только один столик со свечами, накрытый на двоих.

— Ваш столик, как вы и просили, мистер Декер, — торжественно произносит мужчина и отодвигает для меня стул.

— Спасибо, — вежливо говорю я, надеясь, что он побыстрее уйдет, и я смогу узнать у Мэддена, что это, черт возьми, такое.

К счастью, он нас оставляет, и как только оказывается достаточно далеко, чтобы нас не услышать, я сощуриваю глаза и сжимаю губы, пристально глядя на мужчину, сидящего за столом напротив меня.

— Ну и что все это значит?

— Что именно? — отвечает он, честно глядя мне в глаза, как будто даже и не представляет, что я имею в виду.

— Это, — говорю я, хотя мой голос больше похож на шипение, и обвожу рукой комнату и стол. — Свечи, столик на двоих в отдельном зале. Предполагалось, что это деловая встреча, а не свидание.

Он улыбается довольный сам собой, берет со стола бокал с водой, подносит его к губам и делает большой глоток. Мой взгляд сам собой перемещается на его рот, и прежде, чем я вспоминаю, что должна сердиться на этого мужчину, в моем мозгу стремительно проносится мысль о том, как эти губы будут ощущаться на моих губах. Я опять возвращаюсь взглядом к его глазам, и озорной огонек, промелькнувший в них, подтверждает, что он точно знает, о чем я только что подумала.

— Это и есть встреча, Блейк. Я просто попросил некоторого уединения, чтобы мы могли сосредоточиться на нашем незаконченном деле, — спокойно объясняет он.

Наклоняясь вперед, он произносит низким голосом:

— Ты поймешь, когда у нас будет свидание. Поверь мне.

Его слова вызывают у меня покалывание по всему телу, и внезапно мне тоже нужен глоток воды. К счастью, появляется официант, чтобы принять наш заказ на напитки. Он не дает мне совершить очередную глупость, потому что у меня с языка едва не срывается вопрос: «Как именно я об этом узнаю?».

Мэдден смотрит сначала на винную карту, а потом на меня:

— Ты мне доверяешь?

Я знаю, что он имеет в виду выбор вина, но что-то в его голосе указывает на то, что это вопрос с подтекстом.

Полагая, что с моей стороны будет не очень вежливо и уважительно, если я изо всех сил закричу: «Нет!», я отвечаю:

— Я верю, что вы сделаете хороший выбор.

— Как и всегда, — бормочет он себе под нос, лукаво улыбаясь.

Просмотрев винную карту, он что-то объясняет официанту, который улыбается и одобряет его выбор. Молодой человек покидает комнату, и мы остаемся наедине и смотрим друг на друга.

— Во всем, что не касается выбора вина, ты не доверяешь мне? — прощупывает он почву под ногами.

— Я не знаю вас настолько, чтобы доверять.

— Значит, если бы ты узнала меня получше, ты бы смогла доверять мне?

Черт! Мне не стоило тогда в машине говорить о том, что надо задавать вопросы, если хочешь получить на них ответы. Я на минуту задумываюсь, чтобы тщательно сформулировать ответ.

— Мне нелегко доверять людям. За свою короткую жизнь я уже выучила тяжкий урок, что большинство людей на самом деле совсем не такие, какими мы их видим, это всего лишь притворство, чтобы сбить с толку окружающих.

— А ты доверяешь тому человеку, который сделал это с твоей губой? — напрямик спрашивает он.

В бессмысленной попытке скрыть эту рану, я инстинктивно втягиваю в рот пораненный уголок моей губы, и беспомощно смотрю на Мэддена. Но это абсолютно бесполезно, потому что он успел все разглядеть еще днем. Его вопрос полностью застает меня врасплох.

— Не надо. Так ты сделаешь только хуже, — отчитывает он меня и тянется через стол, чтобы большим пальцем нежно вытащить обратно мою нижнюю губу. — А теперь ответь на мой вопрос.

Поморщившись от боли, которую причиняет его касание к воспаленной коже, я качаю головой и шепчу:

— Нет.

— Нет, ты не ответишь на мой вопрос или нет, ты не доверяешь человеку, сделавшему это?

Вдохнув глубоко воздух в легкие, я с выражением повторяю историю, которую рассказала Джей сегодня утром:

— Я сама себя поранила в эти выходные, когда вешала картину в гостиной. Я уронила раму, и она ударила меня по губе.

— Я не люблю, когда мне лгут, Блейк, — грозит он, и в его глазах появляется злость. — Вместо того чтобы лгать, сказала бы просто, что не хочешь отвечать на вопрос. Я далеко не идеален, но если и есть что-то, что выводит меня из себя, так это нечестность. Для меня это, как плевок в лицо.

Его жесткость и непримиримость посылают мне сигналы тревоги — нет, не о том, что он собирается причинить мне боль, а о том, что кто-то близкий ему ранее предал его доверие, и это оказало на него сильное влияние. Не уверенная в том, что ему ответить, я просто киваю и шепчу:

— Да, сэр.

— Чеееерт, — низким голосом грохочет Мэдден и закрывает глаза, очевидно пытаясь успокоиться. И тут я вспоминаю о том, что он еще на встрече днем предупреждал не называть его «Сэр», и мне хочется дать себе пинка. Я вовсе не пытаюсь его обидеть, просто в детстве мне привили хорошие манеры, и я сказала это, даже не задумавшись.

— Извините… Я забыла о том, что вы сказали раньше, — произношу я с запинкой.

Когда он открывает глаза, его лицо смягчается, но я могу сказать, что он все еще в смятении.

— Расскажи мне, что случилось с твоей губой.

Я тяжело сглатываю, опасаясь, что, если поведаю ему правду, он подумает, что у меня не все в порядке с головой. Но все равно решаюсь. По какой-то необъяснимой причине, я не хочу его расстраивать, и это больше, чем просто бизнес.

— Ночью, когда мне снился кошмар, я прикусила себе губу, — тихо признаюсь я, сосредоточенно разглядывая стакан воды.

— Посмотри на меня, Блейк, — строго приказывает он.

Я подчиняюсь, поднимаю глаза, чтобы встретиться взглядом с Мэдденом, и вижу, что он искренне мне улыбается.

— Спасибо, что рассказала мне правду. Больше никакой лжи, хорошо?

Принеся бутылку вина, официант опять приходит мне на помощь. Он долго и тщательно откупоривает бутылку, а затем наливает Мэддену немного вина на пробу, прежде чем наполнить им наши бокалы.

— Могу я порекомендовать вам наши фирменные блюда, или вы уже готовы сделать заказ? — интересуется он.

Оглядев стол, я понимаю, что нам даже не принесли меню, и я понятия не имею, чего бы мне хотелось поесть. Мэдден слегка посмеивается, наблюдая за моими бессмысленными поисками.

— Ты мне доверяешь? — дразнит он меня.

Я резко перевожу взгляд на его широкую улыбку и не могу не улыбнуться в ответ. С усмешкой я повторяю свою прежнюю реплику:

— Я верю, что вы сделаете хороший выбор.

— Как и всегда.

После того как он на одном дыхании, ни разу не запнувшись, перечисляет официанту все, что мы хотим на ужин, он поднимает хрустальный бокал, показывая, что хочет сказать тост. Я поднимаю свой и чокаюсь с ним, все еще не в силах стереть с лица глупую улыбку. Я не могу отрицать того, что мне нравится его общество.

— За лучшую в моей жизни деловую встречу! Могу только представить себе, как хороши будут наши свидания. И за тебя, Блейк Мартин, за то, чтобы ты всегда доверяла мне делать за тебя правильный выбор.

Онемев от потрясения, я делаю большой глоток охлажденного вина и думаю о том, как же, черт возьми, мне пережить целый ужин. 

К моему удивлению, все остальное время мы очень детально и скрупулезно обсуждаем проект. Мэдден признается, что не хотел им заниматься, и что это была грандиозная идея его брата — расширить деятельность «Декер Энтерпрайзиз» за счет рынка компьютерных игр. Я узнаю, что основным видом деятельности компании является развитие новых технологий в области безопасности оптоволоконных кабельных систем. Основал фирму их отец около сорока лет назад. Когда примерно шесть лет назад с ним случился сердечный приступ, Мэдден принял на себя бразды правления, что произошло несколько раньше, чем он себе представлял. Я не уверена в том, сколько ему лет и, честно говоря, боюсь его об этом спрашивать, но полагаю, что лет тридцать-тридцать пять. За почти всю нашу беседу он не задал мне ни одного неудобного вопроса. Почти.