— Истон на пути к вам, — голос Кэролайн вырывает меня из полудремы, в которой я пребываю после ланча, сидя за своим рабочим столом.

— Спасибо, — успеваю произнести я за несколько секунд до того, как дверь открывается нараспашку и ленивой походкой входит мой брат.

На нем какой-то нелепый костюм для гольфа — ярко-оранжевая футболка и оранжево-бирюзовые клетчатые штаны, а заметив обгоревшую на солнце перегородку его носа, я делаю вывод о том, что он только что вернулся с поля для гольфа, а вовсе не направляется туда. Беззаботная улыбка, как всегда, пышным цветом цветет на его лице. Это, должно быть, здорово так жить, ни о чем не беспокоясь.

— Ну, как тут мой любимый большой брат? — бодро спрашивает он, пока идет к мини-бару и наливает себе стакан скотча.

— Я твой единственный брат, Истон, — отвечаю я без тени улыбки, — и да, пожалуйста, не стесняйся, налей себе что-нибудь выпить.

Лениво прохаживаясь по кабинету, он подходит к моему столу, садится на стул напротив меня, притворяясь, будто не слышал, что я сказал. Он бросает взгляд на бумаги на моем столе и с отвращением морщит нос.

— Ты слишком много работаешь, Мэд. Тебе нужно расслабиться, или ты закончишь сердечным приступом, так же как отец.

Иногда я сомневаюсь в том, что у нас одни и те же гены, и что мы выросли в одном доме. Мои родители всегда отличались целеустремленностью и трудолюбием, с детства они прививали нам те же качества, по крайней мере, пытались. Истон же с самого раннего детства был переживающим только за себя, беззаботным существом, и, к сожалению, родители баловали его и смотрели сквозь пальцы на его поведение. Сейчас, когда ему уже тридцать два, он все еще ведет себя так, словно ему лет на десять меньше, и он не обременен ни ответственностью, ни обязательствами.

— Это ты работаешь недостаточно, — невозмутимо парирую я, поворачиваясь к нему лицом. — Что тебе нужно, Истон? Мне еще столько всего нужно переделать, чтобы я уже, наконец, смог убраться отсюда. Веришь ты мне или нет, но работа до восьми вечера в пятницу — не мой любимый способ хорошо провести время.

— Рад, что ты завел этот разговор. Я приглашаю тебя пойти со мной сегодня вечером на одно благотворительное мероприятие — турнир по покеру. Вырученные деньги пойдут национальной организации, которая занимается помощью женщинам, подвергшимся домашнему насилию или чем-то вроде того. Там будет много стоящих знакомств.

Я качаю головой и спрашиваю:

— Какого рода знакомств? Там будут люди, которые заинтересованы в инвестициях в «Декер Энтерпрайзиз»?

— Нет, там будут профессиональные спортсмены, которые могли бы заняться продвижением новых видеоигр, — сообщает он, вскинув брови так, точно я должен был, не глядя, ухватиться за эту возможность.

Я со вздохом признаю, что он безнадежен.

— Извини, старик, я не могу. У меня сегодня другие планы, но ты иди, может, тебе удастся с кем-нибудь из них переговорить. Было бы здорово заполучить кого-то из игроков. Возможно, когда мы закончим работу, они бы могли протестировать подготовленные к выходу на рынок игры.

— Планы? С кем это? Эмерсон идет со мной, — спрашивает он с очевидным смущением.

— Ты не поверишь, но у меня есть в жизни интересы, помимо тебя, Эмерсон и этого кабинета.

— Чушь собачья. Если у тебя действительно назначено свидание, приводи ее с собой, — возражает он. — Я внесу всех нас в список приглашенных.

Я обдумываю его предложение и решаю, что это хорошая идея. Блейк, возможно, почувствует себя более уверенно в публичном месте среди других людей, чем один на один со мной, а если мы будем обсуждать видеоигры, ее присутствие как специалиста, чтобы уточнить детали, и вовсе может оказаться полезным.

— Хорошо, я возьму ее с собой. Где, когда, дресс-код?

Следующие несколько минут он объясняет мне детали и звонит, чтобы внеси нас с Блейк в список гостей. Уходя, он так и светится счастьем, и не могу не признать, что тоже чувствую легкую радость. Он может быть занозой в заднице, но он мой единственный родной брат.

Взяв со стола телефон, я набираю Блейк сообщение о том, что планы поменялись.

«Сегодня вместо ужина мы идем на благотворительный прием. Надень вечернее платье».

«Заберу тебя в семь. Нужен твой адрес».

У нее уходит целая вечность на то, чтобы ответить. Я уже решаю позвонить ей, когда телефон предупреждает меня о принятом сообщении.

«Мы можем поужинать в другой день».

Какого черта? Я разве задавал ей вопрос? Я возмущенно печатаю в ответ.

«Это не обсуждается».

Я не собираюсь ждать другого вечера, чтобы быть с этой проклятой женщиной, ее нерешительность выводит меня из себя. Я вижу в ее глазах, что когда она со мной, она хочет быть со мной, связь, возникающую между нами, когда мы вместе, невозможно отрицать. Воздух вокруг нас становится настолько заряженным, что можно задохнуться. Здесь что-то другое, что-то, что ее останавливает. Возможно, ей нужна более твердая рука, чем я изначально предполагал. Сегодня у меня нет времени на эти игры, мне нужно присутствовать на мероприятии, и она пойдет со мной. Взяв телефон, я набираю прямой номер мистера Томпсона.

— Джозеф Томпсон слушает, — оживленно отвечает он.

— Добрый день, мистер Томпсон, — вежливо обращаюсь я. — Это Мэдден из «Декер Энтерпрайзиз». Как у вас дела в эту чудесную пятницу?

— О, мистер Дек… я имею в виду Мэдден, да, добрый день. Все хорошо, спасибо.

Я почти слышу, как он выпрямляет спину в кресле.

— Чем я могу быть вам полезен? Надеюсь, все идет хорошо. Девушки держат меня в курсе всего проделанного за неделю.

— Все хорошо, не волнуйтесь, — уверяю я его. — На самом деле, я звоню, потому что у меня на горизонте появилось одно мероприятие на сегодняшний вечер, которое, я полагаю, может помочь проекту. Это благотворительный вечер, посвященный женщинам, подвергшимся домашнему насилию. Форма одежды — вечерняя. Я в любом случае поддержал бы его, но, кроме всего прочего, мне стало известно, что на нем будет присутствовать множество профессиональных спортсменов. Я надеюсь обсудить с некоторыми из них новую линейку видеоигр, и, возможно, заручиться их помощью и поддержкой, когда мы подготовим все к выпуску.

— А, понятно. Великолепная маркетинговая идея, — отвечает мистер Томпсон в замешательстве, которое явно сквозит в его голосе.

— Я знаю, что звоню в самый последний момент, но я надеялся, что мисс Лью и мисс Мартин смогли бы присоединиться ко мне и моему брату, чтобы пояснить в случае необходимости некоторые детали. Я полагаю, что всем это будет полезно.

Я ненадолго прерываюсь, чтобы он успел переварить информацию, а затем продолжаю:

— Вечером я пришлю за ними машину, также я компенсирую им расходы на вечерние наряды, чтобы наши милые леди, если на то есть необходимость, нашли себе что-нибудь соответствующее. Мне неловко упоминать об этом, но Джей и Блейк показались мне настоящими труженицами, у которых совсем нет времени на развлечения. Поэтому я не уверен, что у них в гардеробе найдется что-то подходящее такому случаю.

Пока я жду того ответа, который хочу услышать, мистер Томпсон откашливается, чтобы прочистить горло.

— Ну, я считаю, что это потрясающая идея, и очень польщен тем, как высоко вы оцениваете моих сотрудниц. Настолько, что даже решили пригласить их на подобное мероприятие. Мне нужно узнать у них обеих, нет ли у них на этот вечер каких-либо планов, которые невозможно отменить, а также обсудить с ними ситуацию с платьями, но я вам тот час же перезвоню. В котором часу за ними приедет машина?

— В семь часов, и, пожалуйста, сразу же дайте мне знать, — отвечаю я и с победной улыбкой вешаю трубку.

Мне чертовски хорошо известно, что единственные планы, которые были у Блейк, — это сегодняшний ужин со мной, и я не могу уяснить для себя, хочу ли я присутствия ее вздорной азиатской коллеги или нет. Она может помочь Блейк почувствовать себя более уверенно, но также может и вынудить ее сохранять между нами дистанцию.