И все это время мои мысли постоянно возвращались к Блейк. Прежде всего, я до смерти волновался за нее. Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то делал со своим телом то, что она сделала в ту ночь в моем доме. Я не знаю, как часто это с ней происходит, но уверен, что это далеко не нормально, и уж точно совсем не свидетельствует о здоровье. Ей нужна профессиональная помощь и поддержка, чтобы она смогла справиться с этим, и я готов взять на себя эту роль. Вдобавок ко всему, я тоскую по ней настолько сильно, что раньше даже представить себе такого не мог. Я тоскую по ее телу и по ее душе. Большую часть времени она вела себя робко и застенчиво, но было несколько моментов, когда она показала, скрытую в ней отвагу: когда поставила на место Эмерсон и когда играла за покерным столом. К собственному удивлению, мне нравятся эти маленькие вспышки, они демонстрируют ее внутренний огонь и острый ум, и я жажду увидеть их вновь.

Сознавая, что я, скорее всего, провел в душе больше времени, чем собирался, я выключаю теплую воду и быстро вытираюсь. Проскальзывая в удобные потертые джинсы и фиолетово-серую футболку, я направляюсь вниз и в ожидании Блейк беру себе холодное пиво. С беспокойством ожидая встречи с ней, я замечаю за собой, что неосознанно смотрю в окно, пытаясь угадать в каждом из мелькающих по Калабасас-парквей габаритных огней, огни ее машины. То, что она связалась со мной до истечения недельного срока, дает надежду, что этот ее разговор будет положительным для меня. Я даже не хочу сейчас думать о других вариантах.

Мне кажется, проходит час, хотя, скорее всего, минут десять, и ее компактный серебристый автомобиль сворачивает на подъездную дорожку к моему дому. Ни капли не заботясь о том, как это может выглядеть, я встречаю ее прямо на улице, меня переполняет огромная радость, когда она приветствует меня широкими объятиями. Руки Блейк уютно устраиваются на моей талии, и я, обнимая за плечи, притягиваю ее еще ближе к себе и целую в лоб.

— Я скучал по тебе, сладкая девочка, — шепчу я ей в волосы, вдыхая ее свежий аромат, напоминающий то, как пахнет летом перед дождем. — Проходи внутрь, и мы поговорим.

Я веду ее за руку через заднюю дверь, мы вместе заходим на кухню, и я предлагаю ей что-нибудь выпить.

— Я буду бокал вина, любого, что у тебя есть. Я доверяю тебе, — отвечает она, садясь у кухонного острова.

От меня не ускользают выбранные ею слова.

Я наливаю ей бокал моего любимого «Пино-нуар» из винного шкафа и присаживаюсь на стул напротив нее. Наблюдая, как Блейк подносит тонкое стекло ко рту, я внезапно чувствую ревность к бокалу, больше всего на свете желая снова почувствовать, как ее пухлые, сочные губы прижимаются к моим.

— Ты сказала, что хочешь поговорить? — начинаю я разговор, отрывая взгляд от ее рта, прежде чем мой член в штанах окончательно встанет. — Ты хочешь обсудить что-нибудь конкретное?

Проводя языком по губам, чтобы убрать остатки вина, Блейк ставит бокал на толстую деревянную столешницу. Бл*дь! Нервно ерзая на стуле, она, собираясь с мыслями, неотрывно смотрит на свои руки.

— Смотри на меня, когда ты разговариваешь со мной, — мягко приказываю я, и ее взгляд послушно встречается с моим.

— Иногда твои глаза говорят громче, чем слова. Я не хочу пропустить ничего из того, что ты будешь говорить.

— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, — расстроенно срывается у нее с языка. — Глубоко вздохнув, Блейк продолжает: — Я много думала о том, что ты сказал, и я сбита с толку. Я согласна с тем, что между нами существует какое-то притяжение… связь… называй это, как угодно, но я не знаю, чего конкретно ты хочешь. Ты говоришь, что хочешь, чтобы я по своей воле отдала в твои руки свое удовольствие и свою боль, но как? Я понимаю, что это звучит по-детски, но, пожалуйста, пойми я гораздо моложе тебя, поэтому не уверена в терминологии. Ты хочешь встречаться? Быть моим парнем? Другом для секса? Что ты предлагаешь?

Видя, как она взвинчена, я возбуждаюсь, и мне безумно нравится, что она признает, что тоже чувствует магнетизм между нами, хотя я и так это знал.

— Да, я хочу всего этого. Но то, что я планирую с тобой сделать, будет гораздо больше, чем просто траханье, мы не будем никакими друзьями. Блейк, я хочу, чтобы ты была моей во всех возможных смыслах этого слова. Я хочу, чтобы ты научилась доверять мне, чтобы я мог дать тебе такое чувственное наслаждение, которое ты даже представить себе не можешь, и раздвинуть твои границы гораздо дальше тех, которые, как ты думаешь, у тебя есть.

Я останавливаюсь, чтобы сделать большой глоток пива и позволить моим словам глубже проникнуть в ее сознание.

— Но это относится не только к сексу… Я хочу проводить с тобой время, узнавать тебя. Я хочу водить тебя на свидания, вместе путешествовать, хочу, чтобы ты сопровождала меня на разных мероприятиях, на которых мне необходимо присутствовать. Как я уже говорил, я не обещаю тебе любовь и брак, но я могу дать моногамные отношения, в которых мы оба получим друг от друга удовольствие.

— Но я — ходячая катастрофа. Ты сам это видел. Почему бы тебе не найти какую-нибудь девушку с нормальной психикой, которая, к тому же, не будет калечить себя? Ты можешь получить любую женщину, какую только захочешь, — возражает она.

Расстроенный тем, какими словами она себя назвала, я с грохотом ставлю бутылку с пивом на деревянную поверхность. Это дерьмо выводит меня из себя.

— Я не хочу, чтобы ты еще хотя бы раз говорила о себе подобным образом, — строго отчитываю я ее, — и я уже сказал тебе, что мне не надо никакой другой женщины. Я. Хочу. Тебя. Послушай, я понимаю, что у тебя есть проблемы, над которыми надо работать, но это меня не пугает. Если ты подчинишься мне, я проведу тебя через все трудности и помогу излечиться.

— Что ты имеешь в виду под словом «подчиниться»? — Блейк недоуменно поднимает брови. — Я не ищу отношений, в которых мне не позволено выражать свое мнение или надо спрашивать разрешения сделать что-нибудь, и я чертовски уверена, что не хочу, чтобы меня психологически унижали или причиняли физическую боль в спальне или за ее пределами.

С каждым последующим словом уровень озабоченности в ее голосе возрастает.

— Блейк, Блейк, успокойся.

Я пытаюсь ее успокоить, нежно гладя по руке большим пальцем.

— Я не прошу тебя не иметь собственного мнения, и хотя мне бы хотелось знать, где ты находишься большую часть времени, тебе не надо просить у меня позволения. Более того, у меня нет намерений принижать тебя или причинять тебе боль, — объясняю я. — Совсем наоборот, я хочу, чтобы ты стала сильнее, я хочу боготворить тебя. Все о чем я прошу — это для начала немного поверить в меня, и тогда, по мере того как доверие между нами будет расти, ты поймешь, что я хочу для тебя только самого лучшего.

— Я все еще не понимаю, что ты получаешь от этого соглашения?

— Тебя, сладкая девочка, только тебя, — честно отвечаю я. — Рядом с тобой я становлюсь другим человеком: спокойным, и в то же время, энергичным, возвышенным, и одновременно, крепко стоящим на ногах. И я страстно желаю ощущать это снова и снова.

Опустив плечи, она шумно вздыхает и несколько минут тихо сидит, неотрывно глядя на свой бокал. Наконец, она произносит:

— Хорошо, я согласна попробовать, но ничего не обещаю. Скорее всего, не знаю как, но я наверняка все испорчу.

— Никто из нас не совершенен. Мы оба будем допускать ошибки, — настаиваю я на своем.

— Постой, я не закончила.

На этот раз она берет мои руки в свои, переплетая наши пальцы.

— Ты просишь немного доверять тебе, и я, в свою очередь, прошу тебя о том же. Я не могу рассказывать о некоторых событиях из моей прежней жизни, и также не могу сказать, почему мне нельзя о них говорить, поэтому, пожалуйста, не дави на меня. Это разорвет наш договор. Ты можешь задавать мне вопросы, но если я скажу, что не могу ответить, оставь это и не злись. Ты сам сказал мне не быть заложницей моего прошлого, и мне понадобится твоя помощь, чтобы освободиться от него, а не вернуться обратно. Относительно людей и событий из твоей жизни до меня, я буду поступать точно так же.