Смотря на меня сквозь густые ресницы, он посылает понимающую улыбку.

— Убери руки наверх, держись за спинку кровати. Я хочу, чтобы ты откинулась назад и закрыла глаза. Сосредоточься только на ощущениях, и ни на чем больше. Так тебе не страшно?

— Нет, — отвечаю я, делая точно так, как он говорит, убирая руки от его волос и хватаясь за деревянную перекладину над головой.

— Нет, что? — рычит он, его голос раскатистым эхом вибрирует сквозь мое тело.

— Нет, сэр, — быстро исправляюсь я, и когда я это говорю, мое лоно истекает соками.

— Узнаю свою сладкую девочку, — хвалит он меня. «Черт, меня это заводит».

Секунды спустя его пальцы нежно начинают скользить по моим мокрым набухшим складочкам вверх и вниз, вверх и вниз. Раздвигая их, он медленно кружит вокруг клитора. Я боюсь, что мгновенно кончу, но Мэдден точно знает, с какой силой надо нажимать, чтобы подвести меня к пику, а затем отступить. На краткий миг, убирая свою руку, чтобы спустить с меня трусики, он быстро заканчивает свою чувственную атаку. Скользя пальцами вниз к влажной плоти, он погружает в меня один палец, затем тянет липкие соки возбуждения обратно к клитору и начинает опять тереть мой крошечный узелок нервов.

Мои колени раскрываются, давая ему полный доступ, и я забываю о скромности. Его прикосновения заставляют меня чувствовать вещи, которые я никогда не испытывала, и я пьяна от вожделения. Назад-вперед, его пальцы снова и снова двигаются от моей влажной киски к пульсирующему клитору пока я, наконец, не готова взорваться. Я извиваюсь от страсти и бесстыдно трусь о его руку. Когда Мэдден добавляет второй палец, я поднимаю бедра и издаю громкий стон, не в силах больше сдерживаться.

— Мэдден, пожалуйста, о, пожалуйста, — призываю я, когда он увеличивает скорость, с которой его пальцы вновь и вновь пронзают меня, а большой палец играет моей затвердевшей горошиной. Не в силах больше терпеть, я сжимаю ноги вместе и позволяю экстазу охватить меня. Яркие краски мелькают перед глазами, прикрытыми отяжелевшими веками, когда я кончаю у него на руке, ноги бесконтрольно дрожат, а легкие тяжело дышат, пытаясь сделать следующий вздох.

Его рот оказывается на мне прежде, чем я успеваю прийти в себя, он жадно пьет мою влажность и сосет гиперчувствительный клитор. Когда его язык погружается глубоко внутрь моего горящего лона, я с бешеной скоростью погружаюсь прямо в следующий оргазм, или, может быть, это все еще тот же, я не знаю. Все, что имеет значение, так это стремительная атака чистого блаженства, пульсирующая по моим венам, что оставляет мое тело пылающим.

В конце концов, мой затуманенный взгляд начинает проясняться, я отпускаю деревянную перекладину, в которую, сама не осознавая, вцепилась изо всех сил. Чувствуя рядом с собой присутствие Мэддена, я медленно открываю глаза и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он лежит на своей стороне кровати еще более сексуальный, чем когда-либо, опершись головой на руку и пристально глядя на меня сверкающими голубыми глазами с широкой проказливой усмешкой на лице.

— Ну, и как тебе пробный вариант? Еще не передумала уходить? — дразнит он.

Поднимая голову, я нежно прижимаю свои губы к его в благодарном поцелуе.

— А по-моему, это ты все больше пробовал, — игриво отвечаю я.

Его рот все еще липкий от остатков моего оргазма, и без всякой задней мысли я слизываю то, что попало на мои губы, с любопытством желая попробовать себя на вкус.

— Сладка, как грех, — хрипло шепчет он, отвечая на вопрос, крутящийся у меня в голове. — Самая вкусная вещь, которую я когда-либо пробовал. И вся моя.

Мурашки покрывают мою голую кожу, частично потому что я обнажена и мне холодно, а частично от его вдохновляющих слов. После сегодняшнего вечера я не расстроюсь, если он никогда больше ничего от меня не захочет, потому что то, что он заставил меня почувствовать, было невероятно.

— Тебе холодно. Я принесу тебе что-нибудь из одежды, — говорит он, пока я дрожу рядом с ним.

— Нет, все нормально. Я могу надеть свои вещи, — спорю я. — Становится поздно, поэтому мне все равно скоро нужно будет ехать домой.

— Домой? Не думаю. Сегодня ночью ты спишь здесь в этой кровати. Рядом со мной.

— Но утром мне нужно на работу, а здесь мне не во что будет переодеться.

— Мы можем встать пораньше, чтобы ты смогла заехать к себе и сменить одежду по дороге на работу.

Объясняя свои планы, он поднимает брови, и я понимаю, что не стоит с ним спорить. Я счастлива оттого, что он хочет, чтобы я осталась, но, одновременно, я, конечно же, немного напугана. Больше всего я боюсь того, что он станет свидетелем моих ночных кошмаров, или того, что я разговариваю во сне и могу невольно выдать ему информацию о моем прошлом.

— О чем бы ты сейчас не думала, брось это, — мягко говорит он.

Протягивая руку, он проводит пальцами по моему лицу — сначала вокруг глаз, потом вниз по спинке носа и, наконец, спускается к нижней губе.

— С тех пор, как мы встретились, тебя закрывает непроницаемый щит, надежно охраняющий со всех сторон, и хотя я не знаю, кто или что заставляет тебя за ним прятаться, я понимаю, что это для твоего же самосохранения и защиты. Тем не менее, сегодня я чувствую, что мне, наконец, пусть даже ненадолго, удалось проникнуть сквозь плотную завесу окутывающей тебя темноты, и я не хочу от этого отказываться. Пожалуйста, останься со мной на ночь, сладкая девочка. Я буду этому очень рад.

Больше всего на свете я хочу порадовать Мэддена, особенно после того, что он только что для меня сделал, поэтому я киваю и застенчиво улыбаюсь.

— Хорошо, я останусь, если ты одолжишь мне одежду для сна.

Перекатившись на противоположную сторону кровати, он находит для меня футболку, пока я отыскиваю в устроенном нами беспорядке свои трусики и натягиваю их обратно. Как только я готова ко сну, я жду его указаний, на какой стороне мне спать и что вообще делать. Мэдден сбрасывает джинсы, оставаясь лишь в черных трусах, и я восхищаюсь его абсолютной мужской красотой. Он забирается обратно на кровать и ложиться на левой стороне, откинув для меня простынь, чтобы я подвинулась к нему и легла спиной к его груди. Осторожно, чтобы не задеть мои раны, он несильно обнимает меня рукой и утыкается сзади носом в шею.

— Спокойной ночи, сладкая девочка.

— Спокойной ночи, сэр.

Better Days ~ The Goo Goo Dolls

Блейк 

Будильник на моем телефоне срабатывает ровно в шесть утра, вырывая меня из безмятежного сна. Проснувшись в объятиях Мэддена, я пытаюсь выбраться из них, стараясь при этом его не разбудить. Очевидно, что этой ночью мне не снились кошмары, и я не пыталась во сне наброситься на него или причинить себе вред. К счастью, так продолжается уже третью ночь. Нажимая кнопки на экране телефона пока, наконец, этот долбаный звонок не затыкается, я выскальзываю из постели и направляюсь вниз на кухню, отчаянно нуждаясь в стакане воды, чтобы смочить пересохший рот.

Вдруг, уже почти у подножия лестницы, до меня доносится женский голос, эхом отдающийся по всему первому этажу, а усиливающийся запах жареного бекона проникает мне в ноздри. Я в тревоге замираю, пытаясь разобраться, что происходит. Внимательно прислушавшись, я начинаю яснее понимать, что женщина поет не по-английски. Иностранные слова кажутся зловеще знакомыми, и внезапно я не могу дышать. Я оседаю на ступеньках, и все вокруг погружается во тьму.

— Sorria e aja como você se estivesse feliz (прим.перев. порт. Улыбайся и притворись, что ты счастлива), — сквозь зубы предупредил меня Ис, когда мы позировали для наших свадебных фотографий. — Me beija. Agora (прим.перев. порт. Поцелуй меня. Сейчас же).

Боясь того, что может произойти, если я ослушаюсь, я целовала его перед камерами, нацепив на лицо свою самую фальшивую улыбку, и изо всех сил старалась притворяться счастливой перед нашими семьями и друзьями. Прошло всего пару недель с того кровавого эпизода в Блумингтоне, и с тех пор мы с ним едва сказали друг другу десяток слов. Мы вернулись к нашему обычному распорядку дня: я готовила ему завтрак, он уходил на работу и не возвращался до позднего вечера, и почти каждую ночь он делал с мои телом все, что хотел. Я зарывалась лицом в подушку и рыдала, пока он не заканчивал, а затем отползала от него на кровати как можно дальше и старалась заснуть.