— Неееет, — издаю я вопль, отчаянно пытаясь разрубить тугой болезненный узел сексуального напряжения, завязанный внутри меня.

Его рот обрушивается на мою киску, целуя, посасывая, кружа, облизывая, причмокивая, не пропуская не единого миллиметра плоти, прежде чем язык погружается в мое лоно. Затем так же быстро, как несколько мгновений назад он вышел из меня, его член вонзается в меня вновь, возобновляя ранее взятый темп. Чередуя атаки своим ртом и членом, трахая, а потом, облизывая меня, он дразнит мой разум и тело, приводя меня близко к разрядке, а потом намеренно отступая. Я огорченно отпускаю изголовье кровати и хватаю его за плечи, погружая свои ногти в упругие мускулы. Мэдден с рыком останавливает свои движения, хватает меня за запястья и прижимает их у меня над головой.

Лишенная возможности видеть или использовать руки, в то время как его эрекция равномерными ударами входит и выходит из меня, я опять взбираюсь вверх, приближаясь все ближе и ближе к точке невозврата. Я затянута в водоворот ощущений, крутящихся вокруг моей изнемогающей от зноя плоти.

— Сейчас, сладкая девочка. Кончи для меня, — хрипло командует он. И я подчиняюсь.

В моем теле напрягается каждый мускул, шея еще сильнее выгибается назад, рот открывается в немом крике, и я отдаю себя во власть непреодолимой необходимости все отпустить. Оргазм заявляет о своих правах на мое тело, обрушиваясь на меня мощной волной экстаза, позволяя взмыть вверх на крыльях подлинной свободы. Мои глаза крепко сжимаются под повязкой, и я пытаюсь поднять руки, но он крепко удерживает их на месте. Я выгибаю спину и высоко поднимаю бедра, а стенки моей киски крепко сжимаются вокруг его эрекции, погружая ее, когда он вонзается глубже в мои обжигающие соки. Несколько минут моя сердцевина подрагивает и сильно сотрясается, пока волна за волной плотского наслаждения прокатывается сквозь меня; мой разум свободно парит в бесконечной эйфории.

— Черт, — хрипло стонет он.

Мэдден продолжает с вновь обнаруженной настойчивостью трахать меня, сильно вбиваясь в мою все еще пульсирующую плоть. Увеличивая темп, он переплетает свои пальцы с моими у меня над головой. Тяжело дыша, Мэдден, уже не сдерживаясь, все сильнее и сильнее вколачивается в меня. Я изгибаю бедра и сильнее прижимаюсь к нему, встречая его толчки, безмолвно говоря, что с радостью приму все, что он готов мне дать. Он снова и снова со стоном обрушивается на меня, капли пота скользят с его тела на мое, и я чувствую, что он близко. Я хочу, чтобы он сильно кончил, чтобы почувствовал то же, что чувствовала я несколько минут назад.

Еще несколько толчков, и он сильно вонзается в меня, его тело напрягается, и он испускает дикий рык. Мэдден замирает, его член дергается и пульсирует во мне, он, наконец, достигает разрядки. Несколько мгновений никто из нас не двигается и ничего не говорит. В конце концов, он выскальзывает из меня, освобождает мои руки и перекатывается на бок. Мэдден сдвигает повязку, его блестящие голубые глаза приветствуют меня ленивой улыбкой.

— Привет, сладкая девочка, — говорит он, лениво растягивая слова и убирая спутавшие, потные волосы с моего лица. Он склоняется и страстно целует меня, выражая свою благодарность за мою готовность попробовать что-то новое.

— Привет, сэр, — шутливо шепчу я, когда наши рты отрываются друг от друга.

— Теперь Мэдден, — поправляет он меня, обнимает меня за талию и притягивает еще ближе к себе, заставляя чувствовать себя обожаемой и обласканной.

Крепко прижавшись к нему, я лежу все еще не в силах поверить в то, что только что произошло. Он держал меня с завязанными глазами, обездвиженной, и, проделывая все это, освободил меня.

Освободил, чтобы чувствовать.

Освободил, чтобы не думать.

Освободил, чтобы просто быть.

Он заставил меня забыть обо всем и обо всех в этом мире, о прошлом и настоящем, и ничего не имело значения кроме него и меня… ничего кроме нас.

Invincible ~ Hedley

Блейк  

Во вторник утром Мэдден, как и обещал, подвозит меня домой по дороге в офис. Нет нужды говорить, что после прошедшей ночи я более чем взволнована, когда он настаивает, чтобы я вернулась в его дом и провела с ним еще одну ночь, потому что до сих пор парю в воздухе, как перышко, которым он меня соблазнял.

Прекрасно понимая, сколько работы он из-за меня пропустил, а также зная, что гора проблем, связанных с его братом, только растет, когда он высаживает меня, я настаиваю, что следующие несколько дней он будет заниматься только своими делами, и не важно, как сильно я буду по нему скучать. Я сама могу только представить, насколько отстала по работе, когда завтра приеду в свой офис, если, конечно, Джей не выгнала меня с проекта под зад коленом. Мне тоже понадобится пара дней, чтобы привести все в порядок.

— Медленно, но верно, — повторяю я ему его же слова, когда он пытается спорить, и после нескольких настойчивых поцелуев он соглашается.

— Хорошо, но выходные ты проведешь у меня дома, — уступает он с еще одним страстным поцелуем, — и постоянно держи со мной связь… и обещай, что немедленно позвонишь, если у тебя еще случатся приступы. Я буду беспокоиться за тебя.

Я вылезаю из машины, прежде чем мы закончим, раздевая друг друга на парковке прямо у моего дома.

— Обещаю, со мной все будет хорошо, но я буду звонить и отправлять сообщения так часто, как только ты захочешь.

— О, и в следующую субботу днем родители устраивают небольшой праздник по случаю моего дня рождения. Они с нетерпением ждут знакомства с тобой, — говорит он мимоходом.

Я замираю на полпути.

— Что ты только что сказал? — спрашиваю я. — Твои родители хотят познакомиться со мной? Не уверена…

— Блейк, — предупреждает он, выгибая бровь, — все будет хорошо. Там будет всего лишь несколько близких друзей семьи, великолепная еда и приятная атмосфера. Они очень милые люди, иногда даже чересчур, но они полюбят тебя так же, как и я. Пожалуйста, верь мне.

Сила, которую он вкладывает в три последних слова, затрагивает нужные струны моей души, и я смущенно киваю.

— Хорошо, я пойду, но ты должен пообещать, что если у меня начнется паническая атака, ты заберешь меня оттуда. Я не хочу, чтобы твои родители видели меня в таком состоянии.

— Обещаю, сладкая девочка. А теперь тащи свою маленькую задницу внутрь, прежде чем начнется дождь, — произносит он, глядя из окна на большие серые тучи. — Увидимся в пятницу вечером.

— Увидимся, — кричу я через плечо.

Когда с неба начинают капать крупные капли дождя, я стремглав бегу в здание, раздумывая над тем, не ослышалась ли я, и он действительно все это только что сказал. Качая головой, я приписываю его слова фигуре речи, они не могут означать, что он любит меня, любит меня. Да, так и есть.

Моя квартира находится в том же состоянии, в каком я оставила ее неделю назад, только без рвотных масс на полу в спальне, за что я должна поблагодарить Мэддена, который здесь прибрался… но что-то изменилось. Я больше не чувствую себя в ней, как в замкнутом пространстве, в котором сама себя заточила в последние несколько месяцев, в месте, где я физически нахожусь, но отказываюсь жить. Вместо этого сейчас я смотрю на нее, как на новый шанс… новый старт… образ моей свободы от жизни, которая удерживала меня в плену. Едва затянувшиеся раны на ребрах напоминают, что впереди еще долгий путь для того, чтобы избавиться от преследующих меня воспоминаний, но, возможно, просто возможно, я снова смогу научиться жить по-настоящему. Не в моих силах заставить Винсента Риччи перестать меня искать или не дать ему себя найти. Но я вполне способна жить полной жизнью до тех пор, пока этот день не придет, если он вообще придет. Я настолько свободна, насколько сама себе позволяю.

Свободна, чтобы работать там, где мне нравится.

Свободна, чтобы заводить друзей.