— Истон это просто развлечение, мы с самой старшей школы знали, что это просто секс, и таковым он и останется. Мы можем работать вместе и регулярно трахаться, и это нас обоих устраивает. С другой стороны, Мэдден… — ее голос на минуту умолкает. — … Я думаю, у него кризис среднего возраста из-за того, что случилось с их отцом, и потому что ему пришлось взять на себя руководство компанией, вот он и нашел себе маленькую девочку, чтобы поиграть. Я полагаю, что это тешит его самолюбие.

— Но что происходит между вами двумя? — спрашивает другая девушка.

— Уверена, что как только он устанет изображать из себя папочку, он вернется. Стоит ей только узнать, какой он извращенец в постели, когда он попросит Истона к ним присоединиться, как она убежит, только ее и видели. Я удивлена, что она вообще задержалась так надолго с одним из братьев Декер. Никакой речи не идет о том, что она справится с ними обоими.

Я тихо поворачиваюсь на пятках и бросаюсь обратно в дамскую комнату, чтобы освободить свой желудок от всей только что съеденной еды. Все мое тело дрожит от того, что я только что услышала. В голове роятся вопросы, которые только продолжают множиться. Мэдден с братом делили девушек? Он планирует проделать это со мной? Зная, как его расстроило безответственное поведение Истона, я не могу поверить ни в то, ни в другое. Так вот почему они поссорились? Из-за того, чтобы разделить меня? Мои вздохи становятся все более короткими, и я чувствую, что начинаю задыхаться. Подойдя к раковине, я плескаю на лицо холодную воду и полощу рот, но ничего не помогает.

— Блейк, ты здесь? — голос Мэддена проникает сквозь стену, пока он стучит в дверь. — Тебе плохо?

Я не могу ему ответить. Я понятия не имею, что сказать. Мне надо выбираться отсюда.

— Блейк, открой дверь, — он стучит громче. — Я беспокоюсь за тебя.

Я не хочу, чтобы он позвал еще кого-нибудь на помощь, а если я не открою дверь, то это обязательно произойдет. Я медленно тянусь к ручке и поворачиваю ее, впуская его в маленькую комнатку. Он влетает, смотрит на меня и понимает, что что-то не так.

— Что случилось, сладкая девочка? Тебе плохо? Что-то спровоцировало приступ? — спрашивает он, закрывая за собой дверь в ванную и запирая ее на ключ, прежде чем прижать меня к себе.

— Нет, — отвечаю я, не в силах поднять на него глаза, мое тело все еще дрожит.

Он гладит меня по волосам, пытаясь успокоить.

— Что тогда? Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

— Я-я, ох, подслушала один разговор о тебе… и обо мне, — признаюсь я.

— Кто это был? О чем они говорили? — его низкий голос резонирует в окружающем закрытом пространстве.

Я освобождаюсь из его объятий и испытующе смотрю на него. Даже если он бросит меня, я решаю, что тем более должна пересказать ему, что слышала.

— Это была Эмерсон. Она рассказывала какой-то другой девушке, что, после того, как ты перестанешь изображать из себя со мной папочку, и я откажусь трахаться с вами двумя, с тобой и с Истоном, ты прибежишь обратно к ней.

С каждым слетающим с моих уст словом, я все больше прихожу в ярость, пока, наконец, не начинаю молотить кулаками по его груди, захлебываясь в истеричных рыданиях.

— Как ты мог не сказать мне об этом? Ты думаешь, что я игрушка?

Обеспокоенность в его глазах быстро превращается в неистовый гнев, несмотря на это, вместо того, чтобы повысить голос, он произносит отчаянным шепотом:

— Блейк, посмотри на меня и внимательно послушай все, что я скажу. Я никогда не врал тебе раньше и не собираюсь начинать делать это сейчас.

Слезы не останавливаются, так же как и безумное биение моего сердца, но звучащая в его голосе убежденность и мольба в глазах заставляют меня поверить в то, что он говорит. Не отрывая от него взгляда, я киваю.

— Помнишь, я тебе рассказывал о том, как обнаружил, что моя невеста мне изменяет? Так вот, все то время, что мы были вместе, она спала с Истоном. Когда это все произошло, у меня было разбито сердце, я был опустошен и даже больше, я был переполнен ненавистью и презрением к брату. В ужасной мальчишеской попытке отомстить ему, я стал спать с Эмерсон, потому что думал, что она для него что-то значит. Вскоре я узнал, что они просто трахаются и больше ничего, и ему абсолютно все равно, что я тоже ее трахаю. Потом мы все как-то были на очередном празднике у моих родителей и напились до поросячьего визга и, ну… одно за другим.

Он протянул руку, чтобы дотронуться до меня, но я резко отпрянула от его прикосновения.

— Я хочу узнать конец истории, — потребовала я сквозь стиснутые зубы.

— Это случилось около восьми лет назад, я полагаю, и с тех пор она просто прыгала туда и обратно между нашими постелями. Еще несколько раз мы оказывались вместе в одной кровати, но этого не было уже больше года. Я знаю, что это звучит дерьмово… этого не должно было случиться, но случилось. Потом, около года назад, я начал встречаться с одной девушкой по имени Полли. Мы познакомились случайно, по крайней мере, я так думал. Она считала наши отношения более серьезными, чем они на самом деле были, и стала вести себя, как ненормальная, преследовать меня. Поэтому, чтобы отделаться от нее, мы с Эмерсон притворились, что встречаемся. Мы стали гораздо больше времени проводить вместе, она сказала мне, что прекратила спать с Истоном, на что мне в действительности было наплевать. Она была и всегда оставалась просто удобной подругой, я знаком с ней с детства. У меня никогда не было к ней серьезных чувств. Это совсем не похоже на то, что есть у нас, на то, что происходит между нами.

Мы стоим и смотрим друг на друга, оба сознавая, что это ключевой момент в наших отношениях. Я верю ему, правда, верю, но никак не могу прийти в себя от всей этой истории. Положа руку на сердце, я не могу злиться на него за то, что он не рассказал мне о своем прошлом, ведь я сама даже не дала взглянуть ему на свое хоть одним глазком. Хотя все это в целом выглядит достаточно дерьмово, но все, что он так красочно изложил, и в подметки не годится аду моей личной истории.

— Ты хочешь разделить меня с Истоном? — хриплым шепотом спрашиваю я.

Мэдден берет меня и сажает на столешницу, затем, встав между моими ногами, обрушивается на мои губы своими, заклеймив меня этим единственным поцелуем.

— Я принадлежу тебе, ты принадлежишь мне. Я не хочу тебя ни с кем делить. Никогда. И не хочу, чтобы ты меня с кем-то делила. Все, что нам нужно, это мы сами, — он втягивает в рот мою нижнюю губу, зарываясь пальцами в мои волосы. — Только ты и я, моя сладкая девочка. Навсегда.

Мое дыхание прерывается, когда к моему лону приливает поток влаги. Я не знаю, как этот мужчина это со мной делает, но я не хочу, чтобы он останавливался. Он прижимает свой член к моей киске, заставляя меня хныкать в его рот.

— Поговори со мной, Блейк. Расскажи мне, о чем ты думаешь. Я не хочу потерять тебя. Я не могу потерять тебя.

— Я в порядке. Я никуда не ухожу. Ты просто застал меня врасплох, и теперь я понимаю все косые взгляды Эмерсон.

— Она ничего для меня не значит, — он прижимается лбом к моему лбу, и мы тонем в жарких взглядах друг друга. — Ты… ты значишь для меня все. Я без т…

Я обрываю его, прижавшись к нему губами. Это не то, что я хочу слышать прямо сейчас.

Не так.

Скоро наши поцелуи прерываются стуком в дверь, и когда мы понимаем, что увидев нас сейчас, все точно подумают, что мы улизнули с вечеринки ради небольшого перепиха, мы оба начинаем хихикать. К счастью, это оказывается друг Мэддена, ждущий с другой стороны двери, когда мы выйдем. Когда мы проходим мимо него, он начинает смеяться, и они с Мэдденом по-дружески сталкиваются кулаками. Если бы это были его мама или папа, я бы сгорела со стыда, но сейчас просто лениво улыбаюсь, как кошка, наевшаяся сметаны.

Остаток праздника мы проводим, не отрываясь друг от друга. Он хочет сказать что-то Эмерсон, но я умоляю его этого не делать. Я не хочу оказаться в центре скандала или конфронтации, особенно впервые придя с ним на семейное торжество. Пока между нами все хорошо, мне больше ничего не надо. Я также узнаю, что Истон играет с ним в молчанку, потому что он отказался оплатить один из его игорных долгов, и хотя я представляю, насколько ему трудно было сказать нет, я чрезвычайно им горжусь.