- О чем? – она оказалась настойчивой, как любая женщина.

…Вообще-то и меня нельзя упрекнуть в том, что я пришел к ней с чистыми руками. Мы познакомились в ходе операции по уворовыванию миллиарда, стали сообщниками, и строить из себя влюбленных старшеклассников по меньшей мере глупо. Друзья так друзья. Кто знает, может и выживу. Я везучий.

- Думаю о том, не пора ли нырять. Если навигатор не врет, скоро тут будет очень оживленно. Слева по курсу две баржи, а прямо – пассажирский лайнер.

- Я отслеживаю обстановку, не волнуйся.

- Да я и не волнуюсь, - пожал плечами я, а про себя добавил: «поздно уже волноваться. Чует сердце – влип я, как еще никогда в жизни не влипал».

Глава Двадцать Вторая.

«Когда еврей возьмет Суэц…»

Эта транспортная артерия, разрезающая Африку и Азию на две неравные половинки, отлично работала еще при фараонах. Исторический факт, я ничего не придумываю. Потом ее забросили за ненадобностью. А когда мир в очередной раз переменился, и снова понадобилось сшить два океана «синайским швом», француз, виконт Фердинанд де Лессепс, получил у правителя Египта Саида-паши концессию на строительство канала. И почти сразу начались разборки: кто кому и сколько должен, кто больше вложился, кого конкретно, эта великая стройка оставила без штанов… точнее, без галобеи. Канал делили, как места в театре, «согласно купленным билетам». Но до поры до времени эти разборки носили мирный характер и решались за бухгалтерскими столами. Пока, уже в середине прошлого века, начальник генерального штаба французской армии, между прочим, между бокалом «Шаторез» и рябчиками, не спросил у своего коллеги, одноглазого «орла Израиля», Моше Даяна:

- Вот, скажем, вы взяли Суэцкий канал… Невероятно, но предположим. Сколько времени вы сможете его удерживать?

- Даже не знаю, как ответить, - смущенно отозвался тот, - Ну, наверное, лет триста. Может быть, чуть больше.

И завертелось… В небе над синайской пустыней возникли стальные «птички» с шестиконечными звездами, и зазвенели стропы, захлопал парашютный шелк, раскрываясь над головами четырехсот бесстрашных и совершенно безбашенных израильских десантников. Они прошли по пескам, как по ковру, и, почти не встретив сопротивления, заняли Митл. И если в этой дурной войне амбиций вообще можно говорить о победителях, то выиграл ее Израиль – государство, которое к тому времени насчитывало едва десять лет истории.

Сейчас здесь было тихо. Временно. На этих берегах иной тишины не бывает – только временная, Я еще не успел решить, хорошо это или плохо, когда мы юркой рыбкой нырнули в кобальтовую глубину.

- Пройти канал надо максимально скрытно…

- Чтоб пошлину не платить, - фыркнул я, - 7 долларов с тонны – это грабеж.

- Между прочим, ты ведь миллионер, - подначила Леди.

- Ага. И как все миллионеры – жуткий скряга.

- Хорошо, что ты так настроен, - отозвалась она, - я-то боялась, что ты захочешь выйти и осмотреть достопримечательности.

- Тоже мне – достопримечательность, - пожал я плечами, - что я, канавы не видел?

- Канава? – поразилась девушка.

- Ну, большая канава, - поправился я.

- Сто шестьдесят два километра в длину и триста пятьдесят в ширину… - педантично уточнила она.

- Очень большая канава, - уступил я, - И, наверняка, увешана датчиками и видеокамерами как ваххабид – оружием. Как мы ее проскочим?

- Проявив смекалку, - усмехнулась Леди, - где смекалка и сноровка – там и палка как винтовка.

Уверенности в ее голосе можно было позавидовать. Но я завидовать не стал. Я вообще мальчик не завистливый. Пусть каждый получит все, что захочет. А я возьму свое при любом раскладе. Как-то так…

Неожиданно на панель упала густая тень. Я оглянулся. На нас надвигалось что-то огромное и медлительное, как Левиафан.

- Эй, Леди, нам не пора принять вправо? – забеспокоился я.

- Пора. Только не вправо.

Яхта нырнула глубоко вниз, аж уши заложило с непривычки. Голубые огоньки, оживляющие панель и здорово добавлявшие оптимизма, вдруг погасли все, разом, я ощутил себя парящим в чернильной пустоте, так похожей на космический вакуум. Вокруг была темнота и тишина. Голос Леди прозвучал в ушах как-то особенно сочувственно:

- Мне придется помолчать. До выхода. Я уверена, тут есть аппаратура, которая может меня отследить.

- Леди, не сочти за труд – а кому мы «сели на хвост»? – спросил я.

- Сухогруз «Маргарита». Порт назначения – Калькутта.

- Водоизмещение?

- 200 000 тонн, - сухо отозвалась она.

- Предел? – спросил я.

- Не доверяешь?

- Хм… Леди, а ты, часом, не еврейка? Не то, чтобы я имел что-то против, но твоя манера вести диалог наводит на определенные мысли.

- Моя манера? – слегка растерянно переспросила она, - что ты имеешь в виду?

Я не успел ответить. Усталость последних дней: все эти обезьяньи упражнения, бомба, беготня по жаре и неожиданное превращение в подводника навалились вдруг, разом, и глубокий сон свалил меня, как упавший на голову кирпич… Я просто выключился, вслед за голубыми огоньками. «Не кантовать. При пожаре выносить первым».

Аденский залив.

Где-то… Локатор весьма неуверен.

… - Это он. Мы его нашли!

- Основания?

- Да ЦББ нянчится с ним, как с яйцом Фаберже: отдельный канал связи, да еще вдобавок через их главный компьютер. Думаешь, они стали бы танцевать контраданс с приседансом ради рядового агента? Зуб даю, новый, только что имплантированный – этот парень наша будущая типа очень серьезная проблема.

- Типа? А на самом деле?

- Если грохнем его сейчас, это будет их проблема. Черт! Заставил он нас побегать. Сначала взорвал свою тачку с маячком и пропал посреди Европы, как урожай в закромах родины, потом дареные часы потерял.

- А где он сейчас?

- Почти рядом с моей группой. Форсирует Суэцкий канал по-пластунски, под брюхом сухогруза.

- И что делает?

- Судя по приборам – спит. Долбануть его чем-нибудь тяжелым? У меня тут неплохой набор.

- Пока не знаю. Не уверен… Я бы для начала с ним побеседовал.

- Тогда прикрой. Операция будет горячей, его пасут.

- Не беспокойся. Прикрою. Заодно и хваленый «щит» в деле попробуем.

…Что такое «не везет» и как с этим бороться? Никогда не числил себя Спинозой, но на этот вопрос ответ у меня был, по крайней мере, сейчас. «Не везет» означало, что Мария Павловна, наша «русалка» могла проверить сочинение на тему «Как я провел выходные» сто раз, с этих самых прошлых выходных. Но она дотянула как раз до следующих. А мы с приятелями могли уже сто раз собраться и сходить в тайгу на поиски упавшего метеорита до этих каникул. А могли подождать до весны или даже до лета. Тем более, что, по слухам, упал он лет тридцать назад, и с тех пор так там и валялся. Так что ничего страшного, если повалялся бы еще немного, дырку бы не пролежал. Но метеорит и сочинения сошлись в одной точке. В результате мама, бросив один единственный тяжелый взгляд, устало бросила:

- Иди в угол. - В воспитании мама предпочитала классику.

- И долго мне тут торчать? – на всякий случай уточнил я, привычно становясь носом к стенке.

- До скончания века! – мстительно отозвалась она. Моя двойка испортила ей праздник.

- Хорошо, - спорить я не стал. Судя по большим часам, висевшим в гостиной, до скончания века оставалось меньше часа, было бы из-за чего хипешить. А вот несостоявшейся экспедиции жаль было до слез.

- Мам, - позвал я.

- Что? – сухо спросила она, демонстративно не глядя в мою сторону.

- Мама, мне ведь просто не повезло. Русский язык я хорошо знаю. Все правила.

Мама продолжала аккуратными кубиками нарезать вареную картошку для салата, спина ее выражала максимальную степень недоверия.