— С учётом всех газетных уток и подложных сенсаций, которые мне удалось распространить, будет практически невозможно доказать, что мы имеем к этому отношение, — заверил Прескотт Буш.

— Но, даже если не будет доказательств… ведь все равно можно докопаться, разве нет? — спросил Рокфеллер.

— Возможно, — согласился банкир. — Но даже если и так, что нам могут сделать? Сгноить в тюрьме или выслать из страны? — он самодовольно улыбнулся. — Как верно сказал Уэнделл: мы неприкосновенны.

Всемогущий автопромышленник глубоко затянулся и медленно выдохнул облако белого дыма, которое тут же рассеялось в воздухе.

— В конце концов… — заявил он, — в жизни редко все складывается так, как изначально планировалось. Но и альтернативный план тоже принёс нам немалые выгоды. Император Хирохито перестал оказывать давление на своих генералов, так что если мы чего-то не получили в одном месте, то получим в другом. В конце концов, война продолжается, и машина, делающая деньги, — закончил он, подняв вверх большой палец левой руки, — по-прежнему на ходу.

— Этим мы обязаны тебе, Генри, — напомнил Буш, слегка кивнув. — Твоя идея дать взятку узкоглазым воякам, чтобы они убедили императора в необходимости войны с Соединёнными Штатами, и расширить таким образом наше влияние на всю Азию, была просто блестящей.

Старик довольно улыбнулся.

— Всегда лучше играть двумя колодами, чем одной, вы не находите?

— А ещё лучше — тремя, — подхватил Рокфеллер, довольно подмигнув. — А если мы будем играть с разведкой нашими картами, это даст невообразимые преимущества.

— Уверяю тебя, у меня весьма богатая фантазия, — заявил банкир.

Все четверо, расслабившись, рассмеялись над удачной шуткой. Все они были баснословно богаты, а благодаря войне рассчитывали стать ещё богаче.

Когда улыбки несколько потускнели, Уилки поднялся и, застегнув пиджак, повернулся к своей небольшой аудитории.

— Господа, — произнёс он, — боюсь, вам придётся меня извинить. Сегодня вечером у меня назначена встреча с нашим обожаемым президентом. — Он состроил потешную гримасу. — Он желает, чтобы я вернулся в Лондон и встретился с Черчиллем для обсуждения предстоящих военных действий.

— Прекрасно, — кивнул Форд. — И уж коли ты туда направляешься, постарайся выяснить личность того офицера, что помог Райли. Этот прыщ на заднице нам и так доставил немало хлопот.

— Разумеется, — согласился политик, слегка кивнув на прощание. — Когда я вернусь, его имя будет у меня в кармане.

— Это было бы просто прекрасно, — произнёс Рокфеллер.

Лидер республиканской партии повернулся и вышел из гостиной, закрыв за собой дверь. Остальные трое несколько секунд хранили молчание, слушая затихающий вдали перестук шагов политика.

— От него необходимо избавиться, — рассудительно заявил Прескотт Буш, ставя бокал на столик справа.

— Несомненно, — подтвердил Генри Форд.

— Жаль, — вздохнул Джон Рокфеллер. — Этот парень мне нравится.

— Но он совершенно бесполезен, — напомнил Буш.

— В этом я полностью согласен, — кивнул Рокфеллер. — Для наших планов он был бы намного полезнее мёртвым, чем живым.

— Не будем забывать, что он политик, — заметил Генри Форд. — Как только он почует, что запахло жареным, можете не сомневаться, он тут же сдаст всех.

— Значит, решено, — заключил банкир, не желая больше уделять внимания этой теме. — А сейчас давайте поговорим о более важном. Например… о деньгах.

Генри Форд злобно улыбнулся и затушил сигару в пепельнице.

— Поскольку сейчас наш маленький эксперимент… «переделки общества» с треском провалился, и сотрудничество с Рейхом снова осложнилось, следует обмозговать, как извлечь из войны максимально возможную прибыль.

— Разумеется, — согласился банкир. — Если сумеем воспользоваться ситуацией, то когда стрельба закончится, мы выйдем из неё достаточно окрепшими, чтобы повторить попытку.

— И у тебя есть предложения, как это сделать? — спросил нефтяник, подавшись вперёд.

— Для начала, позаботиться о том, чтобы война длилась как можно дольше. Дела идут слишком хорошо, чтобы этим пренебрегать. В Берлине тоже согласны.

— С кем ты говорил? — спросил Форд.

— С Генрихом Тиссеном. По его словам, крупные германские банкиры и промышленники заинтересованы в том, чтобы военный конфликт длился как можно дольше. На войне они ежедневно зарабатывают миллионы, а потому нипочём не допустят, чтобы она закончилась так скоро.

— Как я погляжу, их не беспокоят потери.

— Абсолютно. Их капиталы помещены в швейцарские банки, где они находятся в такой же безопасности, как если бы война уже закончилась. А кроме того, чем больше будет разрушено… тем больше они заработают потом на строительстве.

— Когда это случится, — согласился Рокфеллер, — мы будем первыми, кто нагреет руки.

— Нет никаких сомнений, друг мой, — заверил Форд, забыв о недавней размолвке. — Едва ли есть на свете нечто более прибыльное, чем хорошая война… — Его губы растянулись в довольной улыбке, выставляя напоказ пожелтевшие от табака зубы. — И следующая за ней разруха.

— Вот слова умного человека, — произнёс Рокфеллер, подливая на палец виски в стоящий перед ним бокал.

Прескотт Буш тоже поднял бокал и чокнулся с нефтяником.

— Как говорят в Лас-Вегасе, — пошутил он, — банк всегда в выигрыше.