Стало очевидно, что сколько ни бейся, а выудить что-либо ещё не удастся, а потому коммандер смирился, выдавив улыбку, более фальшивую, чем посулы Гитлера.

— Разумеется, — ответил он, жестом давая понять, что готов слушать дальше. — Мне просто стало интересно.

Флеминг поудобнее устроился на стуле, а лорд Кавендиш стал зачитывать тревожные донесения о высадке японцев на острове Борнео и о критическом положении находящихся там британских войск.

Вернувшись в Адмиралтейство два часа спустя, Флеминг доложил адмиралу Годфри обо всем, что обсуждалось на совещании. Тот пять минут нетерпеливо слушал, после чего неприветливо распрощался, сославшись на усталость. Потом Флеминг направился в свой кабинет на втором этаже, прыгая через две ступеньки по истёртой мраморной лестнице.

Открыв дверь, он пригласил свою секретаршу Пэдди Беннет пройти в кабинет.

Флеминг повесил пальто и фуражку на вешалку у двери и сел за стол, попутно указав на один из стульев:

— Сядьте, Пэдди, прошу вас.

Секретарша послушалась, устремив на него любопытный взгляд. Это неожиданное приглашение в кабинет могло означать, что он собирается сообщить ей по секрету нечто важное или поручить какое-то особо важное задание. Она приготовилась внимательно слушать, не сводя глаз с лица шефа, уже зная, что верны оба предположения.

Коммандер Флеминг долго изучал стену рассеянным взглядом, словно собираясь с духом.

Наконец, он облокотился на стол, сплетя пальцы под подбородком.

— Сделайте для меня несколько запросов, — произнёс он почти шёпотом, словно боясь, что его услышат.

— Хорошо, сэр, — ответила Беннет, открыв маленький блокнот и приготовившись делать замётки.

— Нет, постойте, — остановил её Флеминг, глядя на блокнот. — Я не хочу, чтобы вы что-то записывали. Никаких записей остаться не должно.

Беннет удивлённо заморгала и посмотрела на него поверх очков в роговой оправе. Такого она никак не ожидала. Тем не менее, она без возражений закрыла блокнот и положила его на стол вместе с ручкой.

— Я вас слушаю, — произнесла она, сложив руки на коленях.

— Видите ли… Мне нужно, чтобы вы как можно больше разузнали об операции «Почтальон», запланированной УСО на середину января. А именно, о характере груза на итальянском судне, о котором идёт речь.

— «Герцогиня д'Аоста», — перебила она.

На сей раз Флеминг посмотрел на неё с удивлением.

— Откуда вы знаете?

Секретарша самодовольно улыбнулась. Она любила удивлять шефа.

— Я отправила вам отчёт об этом ещё три месяца назад, — спокойно ответила она. — Вы упоминали о нем при мне.

Флеминг задумался, стараясь припомнить. Пэдди не в первый раз уверяла его, что он сам рассказал ей то, чего не следовало. Коммандер подозревал, что секретарша совала свой любопытный нос в секретные доклады, проходившие через её руки, а потом забавлялась, стараясь его запутать, но он не мог этого доказать. Впрочем, в излишнем любопытстве этой женщины имелись и свои преимущества.

— Хорошо, — устало вздохнул он. — Разузнайте все, что можете, но не упоминая моего имени и не возбуждая подозрений.

— Мы ищем что-то конкретное?

— Честно говоря, даже не могу сказать, — признался он. — Любая странность, самая незначительная, которая привлечёт ваше внимание, может оказаться ключом. Полагаю, это что-то весьма важное, но я даже не представляю, что именно это может быть.

— Я сделаю все, что в моих силах, коммандер.

— Благодарю вас, Пэдди.

Поняв, что разговор окончен, секретарша встала и направилась к двери.

— Кстати, Пэдди!

— Да?

— Надеюсь, вы понимаете, — подмигнул он, — что я вам ничего не говорил.

Секретарша нахмурилась.

— Чего вы мне не говорили?

Флеминг удовлетворённо кивнул, и мисс Беннет, наградив его знакомой улыбкой, вышла из кабинета.

Оставшись один, коммандер вытянул сигарету из портсигара, поднялся и подошёл к большому окну, за его спиной. Потом зажёг сигарету и глубоко затянулся, прислонившись к деревянной оконной раме.

Небо, изгвазданное мазками грязно-серого, готовое вот-вот пролиться тяжёлым и безнадёжным зимним дождём, висело над Лондоном, словно свинцовая надгробная плита, угрожая в любую минуту обрушиться на город. По ту сторону Уайтхолла, выпуская клубы дыма, то и дело подъезжали и уезжали автомобили, из дверей здания, где за мешками с песком стояли часовые, выходили и входили люди в форме. Война, казалось, превратила Лондон в сплошной огромный окоп, и все, что не имело к ней отношения, будто перестало существовать.

Однако мысли Флеминга блуждали очень далеко от этого кабинета, от этого города и даже от этой войны.

Он думал о крошечном вулканическом острове в Гвинейском заливе.