— Так значит… теперь, после этого обряда, я стал неуязвим? И надолго?

После того как Пабло перевёл колдуну его вопрос, тот ответил:

— Целый месяц боги воды и земли будут вас охранять и дадут силу и мужество, которые помогут выстоять перед лицом невзгод.

— Значит, теперь я стал ещё отважнее, чем раньше?

— Да.

— И ещё сильнее?

— Да.

— А вы можете сделать так, чтобы меня любили женщины? — спросил он чуть насмешливо.

Пабло перевёл колдуну его вопрос, и тот ответил какой-то непонятной фразой, показав беззубые десны.

— Колдун говорит, что боги, конечно, могущественны, но все же не настолько.

Как бы то ни было, а небольшая экскурсия успокоила их и подготовила к ближайшим часам, которые обещали быть весьма и весьма напряжёнными.

Когда судовые часы показали пять пополудни, весь экипаж собрался снова, чтобы сверить наручные часы и ещё раз уточнить план, которого они будут строго придерживаться в дальнейшем.

— Ну что, какие сомнения? — спросил Хадженс, переводя взгляд с одного на другого, стараясь заметить выражение нерешительности на лицах. — Никаких?

— Лично у меня — никаких, коммандер, — сказала Жюли, убедившись, что никто не собирается высказываться. — Сесар запустит двигатели, как только мы с Кармен вернёмся на борт. Затем мы снимемся с якоря и будем ждать вас за пределами бухты, в пяти милях от берега, с потушенными огнями.

— Отлично. Только будьте осторожны, не столкнитесь с одним из английских кораблей. Не забывайте, они тоже потушат огни, а ночь сегодня безлунная.

— Не волнуйтесь, — успокоил его механик. — Мы же договорились, что установим фонарь на носу, чтобы они могли нас видеть. К тому же мы будем держаться как можно ближе к берегу до самого выхода из залива.

— Отлично придумано. Ну, а вы? — посмотрел он на остальных. — Вам все ясно?

— Моя задача — блистать на приёме и добиться, чтобы немцы и итальянцы не ушли оттуда раньше нас, — ответила Кармен. — Верно?

— Именно. Мы должны быть уверены, что они совершенно точно не вернутся на свои суда раньше времени. От этого во многом зависит успех всей операции.

— Я буду в одной из шлюпок в дальнем конце пирса, — заявил Марович, глядя на Алекса и Джека. — Буду ждать вашего возвращения.

— А мы придём вовремя, — закончил галисиец. — К тому времени, как отключат свет, все они будут достаточно пьяны и не заметят, что мы смылись.

— А немцы уже подтвердили, что придут? — спросила Кармен.

Алекс кивнул.

— Пока вас не было, я поговорил с Соррильей, — сообщил он. — Кажется, ему удалось уговорить фрау Люхр, но мы должны приложить все усилия, чтобы как можно дольше их задержать. Он сказал, что они ложатся спать в девять вечера. Что поделаешь, — развёл он руками, — немцы есть немцы.

— Так вот, чтобы помочь их убедить, — подхватил Джек, — мы с помощью Соррильи привлекли с полдюжины кошечек, чтобы скрасить вечер.

— Кошечек? — переспросила Кармен. — А зачем нам там кошки?

— Так здесь называют этих девочек… как бы это поделикатнее выразиться? — Джек искоса взглянул на капитана. — Девиц лёгкого поведения, одним словом.

— Ясно, но как быть с немцами? — нахмурилась она. — Они ведь нацисты, а значит расисты. Что, если девочки-негритянки их не устроят?

— Это мы тоже предусмотрели, — ответил Райли. — А потому намерены пустить в ход наше тайное оружие.

— Что ещё за тайное оружие?

Губы капитана покривились в улыбке.

— Ты.