Наконец что-то нарушило гармонию ночной жизни. Сначала насторожились собаки, а потом от двора ко двору, повели цепочкой, сопровождая яростным лаем крадущихся людей. Придурки братья шли напролом. Еще за две сотни метров я услышал, как топочут в пыли тяжелые сапоги. Стояла звездная ночь, так, что перемещающиеся силуэты я заметил с сотни метров. Я заранее приказал Анджею не открывать огня до тех пор, пока не раздастся выстрел из моей винтовки. По словам нашего осведомителя, в нападении примут участие девятнадцать человек. Неслабые силы против четверых защитников, если учесть, что у каждого второго - огнестрельное оружие, а у братьев помимо «глоков» имелись «жезлы всевластия». Выйдя на стометровый рубеж до цели, бойцы рассыпались по площади перед нашим домом. Четверо здоровяков, с тяжелым бревном в руках, понеслись к нашим воротцам, желая сходу вынести их. Взгляды атакующих, были устремлены на эту четверку. Отвлеклись бандиты зря. Через секунду, двое из них, стоявшие в тылу, беззвучно осели в пыль. Гриша свое дело знал. Четверке до ворот оставалось преодолеть пятидесятиметровый рубеж, когда вся банда бросилась вперед. Пора и мне вступать в дело - тренькнула тетива арбалета и один из бандитов упал. Его падение заметили, но мою обнаружить обнаружить нелегко. Я еще раз успел произвести выстрел из арбалета и взялся за винтовку. Первый выстрел прогремел громом. Опасаясь, что несущие бревно войдут в «мертвую» зону, целился я в одного из этих молодцов. Передний из четверки упал, остальные споткнувшись, выпустили из рук тяжелое бревно и повалились на мертвеца. Вопли. Мат. Придавленные конечности. А я не зевал, выпуская одну пулю за другой почти с автоматной скоростью. После первого же выстрела слева от меня раздались хлесткие пистолетные выстрелы, это Анджей вступил в дело. Нас обнаружили. Буквально через минуту, шквал огня обрушился на наши позиции, выбивая из стен громадные куски сухой глины. Но мы уже отошли от стен, залегши рядом с Петровичем. Стрельба не прекращалась. Похоже, бандиты заметили, что и после подавления огневых точек, кто-то их «мочит». Через минуту раздались удары тарана в наши ворота, и мы ответили прямо через них шквальным огнем. Пять, десять секунд… Перезаряжаем оружие. Крики раненных. Ответных выстрелов не слышно. Послышался топот убегающих ног и все смолкло. Я крадучись приблизился к разбитым воротам и осторожно выглянул в огромную брешь. Подвижных целей не наблюдались, а через секунду от стены противоположного дома отделилась тонкая Гришина фигура. По-моему, пока я подходил к воротам, пока решился выглянуть наружу, наш трамм успел добить раненых бандитов. Огневой контакт длился не более семи минут, но не успели мы обобрать убитых, (их, кстати, оказалось семнадцать человек, в том числе и оба братца лежали пронзенные стрелами Гриши.) как на поле боя возникли первые посетители. – Что здесь произошло? – спросил запыхавшийся от бега Джимми одним из первых прибывший на место бойни.

- А ты сам не видишь? Галлахерские ублюдки пытались пощупать нас за яйца. – огрызнулся я.

- Ладно, ладно Макс. Наша помощь не требуется?

- Ну, если только трофеи вместе поделим – усмехнулся Петрович, показываясь в воротной бреши.

- Нет, нет – открестился член правления. – Если только из части имущества создать общественный фонд? Впрочем, вам самим решать.

Последующие три дня выдались очень хлопотными. Вступали, так сказать, в наследство. Делили и обменивались товарами. По праву, в качестве трофеев к нам перешли несколько складов с различным имуществом и продовольствием, салун, фильтровальная установка и многое другое. По предложению Петровича фильтровальную установку мы отдали в общественное пользование. Вода из нее обладала неприятным привкусом и жители имеющие достаток, все равно останутся нашими клиентами. Часть имущества по согласованию с советом мы передали в общественный фонд. На салун нашли выгодного покупателя. Вернее мы его обменяли на хороший дом, находящийся в непосредственной близости от старого двора. С этого момента мы стали самыми уважаемыми жителями Золотой Лихорадки. Что ж народ повсеместно уважает только сильных и удачливых. Под «сильными» я подразумеваю людей решительных и умных. Хотя чисто физические параметры на Каторге тоже не бесполезны.

Приобретенный дом из обожженного кирпича, был большим. Мы с Геллой выбрали себе славную спаленку для личных нужд, но и мои товарищи в накладе не остались, даже Петровичу досталась отдельная комната, а еще имелся в наличии один общий зал и столовая. Кухня расположилась во дворе. Двор был обширен, ограда высока. В небольшой конюшне жевали мягкое сено три хорса захваченные у братьев Галлахеров.

Новоселье отмечали во дворе под раскидистым, высоким деревом, за большим обеденным столом. Никого из местных звать не стали. Женщины суетились в кухонной пристройке, а мы терпеливо ждали, неторопливо прихлебывая терпкое красное вино из галлахеровских запасов. Да и куда спешить? Имущество охраняется нанятыми людьми. Вечер тихий, ветерок прохладный обдувает, лепота… Только вот женщины с торжественным ужином слегка припозднились, и мы успели слегка набраться. Петровича сразу поговорить потянуло. Подняв голову к небу, он погрозил кулаком невидимому спутнику, висящему на орбите: - Сволочи! Глядят, глумятся, эксперименты ставят. Наверное, и ставки заключают, кто из нас дольше протянет на дикой планете.

- А мне здесь нравится – сказал я. – Ну подумай сам Петрович. Народу на цивилизованных планетах, как грязи. Дышать в мегаполисах нечем. Простым гражданам безнадзорно и пернуть невозможно. Каждый шаг регламентирован законами… Тут я отвлекся задохнувшись от умопомрачительного запаха исходящего от блюда жаренной свинины подсунутого мне под нос заботливой Геллой. Она мило улыбнулась, тесно пристроившись ко мне сбоку. Молчаливая Дори поставила блюдо с рассыпчатым рисом и тоже уселась рядом со своим избранником, а я продолжил: - Вот посмотри Петрович - натуральная свинина. По имперским ценам за такое количество натурального продукта, ты бы выложил всю свою месячную зарплату. А вино? Ты выхлебал целый кувшин...

- Считать за мной изволите? – полушутливо спросил мой приятель, прищурив глаза.

- Нет – я досадливо махнул рукой. – Нет, конечно. Я просто подумал: сколько бы стоило такое количество натурального вина в Империи. В прошлой жизни я такое всего пару раз пробовал, да и то в мизерных количествах.

- Ну, чтобы такое попробовать нам и здесь пришлось изрядно попотеть – заметил собеседник. - Пока до относительного благополучия доросли, раз десять могли богу душу отдать.

- Правильно. А в Империи разве не могли сдохнуть? – спросил я.

- Тоже верно – со вздохом отметил Петрович.

Мы на время замолчали, увлеченно поедая вкуснятину. Сметя дочиста все со стола, достали очередной кувшин с вином и, наполнив кружки, медленно смаковали этот изумительный на вкус напиток. На некоторое время за столом установилась тишина. Гелла молча, сидела рядом, тихонько поглаживая мою руку, задумчиво улыбалась, думалая о чем-то своем. Слегка опьяневшая Дори негромко запела мягким голосом. Гриша подхватил, но это даже не помешало Петровичу продолжить дискуссию: - И все равно жизнь наша никуда не годится. Средняя продолжительность жизни на планете лет двадцать. Причем люди зачастую попадают на Каторгу уже в зрелом возрасте. Женщин мало, детей нет вообще. О каком развитии может идти речь? И форма правления…

- А что, форма правления в поселке мне нравится – перебил я оппонента.

- Ага, нравится, потому что находится в зачаточном состоянии.

- Петрович, а кто у нас теперь в членах правления? Не ты ли? Вот тебе и флаг в руки – и уже обращаясь к нашему молчаливому товарищу, добавил: – А тебе Гриша здесь нравится?

Трамм неопределенно пожал плечами и сказал: - Мне хотелось бы жить на родной планете. Но если найдется такое место, которое мне будет по вкусу, я тебе обязательно сообщу…

***

К полудню даже под навесом я чувствовал себя неуютно. Жаркое солнце вытапливало остатки мозга не совсем покинувшие мою голову после вчерашней пьянки. Нет, вино было отличное и пилось легко. Только выпили мы не менее пяти литров на брата. Дорвались... Петрович так и не смог оторвать своего бренного тела от койки. Что поделаешь – старость на носу. Пришлось нам с Гришей вдвоем сегодня с утра воду отпускать. Ему, что – свеж как огурчик. Малосольный… я мечтательно провел языком по иссохшим губам. Пробовал я пару раз малосольные огурцы. Сейчас бы самое оно… Впрочем, нечего отвлекаться. Одна радость сегодня народу намного меньше. Большинство на халявную, фильтрованную воду накинулись. Ну и бог с ними.