Если прорвутся в северном секторе, то бои завяжутся в непосредственной близости от нашего дома. Боязнь за жизнь подруги придала мне сил. Пришпоривая себя, я летел пустынным переулком к северной окраине поселка. Бегу и машинально отмечаю, что на восточной окраине так же идет бой. Причем по нарастающей, с применением тяжелого вооружения. Отметил краем глаза, что несколько домов буквально в воздух взлетели. Артуру сейчас не позавидуешь…
Пробежав более километра за три минуты, я притормозил у ближних к позициям домов. Отдышаться надо, заодно обстановку разведать. До позиций было всего метров двести. Перед ними на расстоянии двухсот метров стояли два бронемобиля и короткими очередями постреливали в сторону окопов, не давая нашим бойцам даже приподняться над бруствером. Пехоте противника оставалось пройти не более двухсот метров, чтобы поравняться с бронемобилями. У ребят даже вшивенького гранатомета не было. Полное господство противника на поле боя. Пора попробовать изменить ситуацию. В ста метрах впереди я заметил хорошую позицию: большой валун и удобная канавка. Пока я по-пластунски преодолевал дистанцию, пехота поравнялась с бронемобилями и те в свою очередь осторожно двинулись вперед, поливая огнем наши позиции. Времени не было. В первую очередь я двумя выстрелами из бластера обездвижил машины, разбив колесные диски. Следующим зарядом я уничтожил турель вместе с крупнокалиберным пулеметом на одной из машин. Зато пулеметчик второй нащупал мою позицию и от гранитного валуна полетели осколки. Такую махину из крупнокалиберного пулемета не разбить, но и разлеживаться я не собирался. Стрельба перекатом была моим коньком еще со времен военной школы. Справа от меня земля была ровной, без кочек, так, что пока пулеметчик бестолково обстреливал валун, я выкатился из укрытия. Упор на локти. Выстрел. Перекат. Выстрел. Пулемет замолк, а бронемобиль задымился, кажется, я умудрился вскрыть броню и повредить двигатель этой железки. Пока шла дуэль, Петрович время даром не терял. Лишь только огонь пулеметчика сосредоточился на мне, бойцы Петровича высунулись из-за бруствера и встретили бегущую пехоту дружным огнем. С дистанции в сто метров даже луки пробивали насквозь тела пехотинцев. А автоматные пули буквально крошили атакующих. Неприятель в долгу не оставался. Пехотинцы осыпали пулями наших бойцов. Но выстрелы на бегу, не приносили желаемого эффекта, враг дрогнул и покатился назад. Привстав с колен, я облегченно вытер лицо; усмехнулся: ладонь была в крови и копоти. Видимо посекло гранитной крошкой, а я и не заметил. Некогда рассиживаться. Оглянувшись назад, увидел, что горят дома восточной части улицы, выходящей на торговую площадь. Через пять минут я с взводом бойцов взятых у Петровича уже мчался в направлении торговой площади. Собственно бои шли на обеих улицах восточного сектора. Только на левой улице дралась пехота, а по правой, безнаказанно сметая баррикады, неторопливо продвигался боевой робот. Я приказал взводу поддержать ополченцев, а сам помчался на соседнюю улицу. Вовремя я успел. За остатками последней баррикады, в бессильной злобе ругаясь матом, сидели четверо бойцов с Артуром во главе. – А где Гриша? – спросил я, теперь неспешно подходя. Удивленно оглянувшись, Артур облегченно загнул коленце и указал рукой на соседнюю улицу. Я взглянул за баррикаду: метрах в двухстах впереди робот, уверившийся в полной безнаказанности, усердно расчищал последние завалы. Повернулся боком и, выдвинув пушку, залпом расплавил каменный блок, мешающий свободному проезду. Не воспользоваться такой ситуацией я не мог. Молниеносно выхватив бластер, я дважды выстрелил. Основное я, конечно, сделал – лазерная пушка была повреждена, но обездвижить его не получилось. Укатил падлюка.
Бой постепенно смолкал. Помощь войтовского взвода видимо помогла ополченцам, и они выбили пехоту магнатов из поселка, но расслабляться еще было рано. Не зря же боевой робот так усердно чистил улицу. Стоило ожидать конной атаки. Мы еще успели перегруппироваться: отозвали взвод Петровича с соседней улицы, в переулках выставили посты, посыльные разбежались собирать сведения о потерях, а затем на наши укрепления навалились конные орды. На соседней улице всадники только имитировали атаку, основной удар пришелся на нашу последнюю, на этой улице баррикаду, взяв ее, всадники вырывались на оперативный простор. За нами была торговая площадь, а от нее во все стороны уходили переулки. И все - таки, мы отбили конную атаку! Даже бластеры им не помогли, но в этом бою меня основательно оглушило близким разрывом энергетического разряда, а Артур был смертельно ранен.
– Бесполезно, мой друг – прошептал он, когда я попытался пристроить медблок к его правому боку, развороченному выстрелом из бластера.
– Камеры регенерации под рукой нет. А этот «доктор» далеко не все болезни способен вылечить.
На минуту Артур потерял сознание, затем открыл глаза и улыбнулся: - Мне конец – прошептал он. - На поясе в сумке коробка, возьми себе на память, думаю вам она еще пригодиться. – Выговорившись, он потерял сознание и через короткое время пульс его перестал биться…
Тяжело поднявшись с корточек, я огляделся. Окружающий мир казался нереальным. Прокаленная взвесь звенела в моей контуженой голове, горели дома, над трупами людей и животных вились тучи алых мух. Раненные разевали рты в беззвучном крике. Горячий ветер нес в себе запахи горелой плоти и свежепролитой крови. Я поднял лицо к небу: в небесной зелени черными вкраплениями висели стервятники. День заканчивался…
Не смотря более по сторонам, я побрел к своему дому, бормоча про себя, как заклинание: «Только бы с ней ничего не случилось». Наверное, трамм читал мои мысли – около дома мы очутились в одно время. Трамм выглядел плохо. Многочисленные порезы превратили его лицо в маску. Левый рукав рубашки был напрочь оторван, левое предплечье перемотано грязной тряпкой со следами выступившей крови. Лука у Гриши не было.
Нам даже не пришлось стучать в ворота. К моему удивлению наши женщины не визжали от страха, рассматривая наши побитые тела, они деловито и скоро обмыли нас, перевязали (у меня из уха текла кровь) и после опустошенных пары стаканчиков бренди мы слегка ожили. Можно было бы воспользоваться медблоком, но это процедура длительная. Тем более, минут через двадцать меня разыскал посыльный. – Там, эта… - рыжеволосый парень, весь в копоти и кровяных пятнах на серой рубахе шмыгнул носом, и слегка собравшись с мыслями, выложил: - Парламентеры пришли. Дед сказал, чтобы тебя позвать. Вяло пережевывая кусок мяса, торопливо засунутый мне в рот Геллой, я устало поплелся вслед за посыльным.
Ну конечно это был Грей. Я даже позавидовал его свежему виду. Сразу видно не Греево дело в атаку ходить. Отсиделся сволочь за спинами черной военной косточки. На этот раз он скрывал свое раздражение за напускной вежливостью. - Мы последний раз предлагаем вам сдаться на прежних условиях – сказал он.
- Да, больше не предлагайте – согласился я с ним и, отвечая на немой вопрос, объяснил туповатому вояке: - Эти условия и нам не подходят. Вы ребята лучше домой езжайте. Вы за сутки половину своей армии потеряли. Ослабли ваши магистры. Городки свои почти без охраны оставили. А враг не дремлет. Допустим, захватите поселок, вернетесь вы с Вяленым домой, а там уже новый хозяин. Грей слегка изменился в лице от такой перспективы, но, все, же справился с собой: - Собственно мы почти все забрали, что желали. Шахты и шурфы по обе стороны от поселка уже захвачены. Завтра переправимся и захватим шахты на той стороне реки.
- Милай, да чтобы переправиться, надо сначала брод захватить! А он слева позади баррикады и весь под нашим контролем.
- Плоты построим – убежденно заявил этот придурок.
- Да? Сам за лоцмана пойдешь? Я бы порадовался, глядя на эту картину. Ты знаешь, что река не судоходна? И совсем не потому, что не глубока. Скорее наоборот. Только у Золотой Лихорадки существует переправа на ту сторону. В других местах любое крупное инородное тело вода просто засасывает на глубину. Вот такой феномен.