Путь держали строго на юг, в сторону гор. Звезды на небе бледнели. Из темноты постепенно проступали очертания окрестных, невысоких холмов, кое-где поросших невысоким кустарником. Дороги не было. Наш маленький караван шел по пересеченной местности усеянной смесью песка и мелкой гальки. Оставив между собой и берегом километров семь этой пустынной местности, караван по моей команде остановился. – С чего это вдруг? – спросил Петрович. – Хорсы не устали. До полудня спокойно можем одолеть половину расстояния до гор.

- Ты уже выбрал маршрут? – усмехнулся я. – Давай лучше поступим так: вы и далее идете в сторону гор, никуда не сворачивая. Километров через десять остановитесь на привал, там и решим в какую сторону нам податься.

- А ты что собираешься делать? – спросил Петрович.

- Я вернусь назад. Хочу издали посмотреть, как магнаты держат свое слово.

Петрович скривился: - Да тут и ежу понятно, что будет.

- Ежу может и понятно. Жаль люди не настолько умные, как этот пресловутый еж. Я оглянулся на прислушивающуюся к разговору Геллу, и добавил, глядя на нее: - Нужно лично для себя задокументировать в памяти события. Чтобы ни в чем не сомневаться, когда выпадет возможность отомстить подлецам. Я вернусь быстро, не волнуйся лапонька – и, свесившись с седла, поцеловал Геллу в мягкие губы. Она ответила, подавшись вперед, обхватила мои бедра…

Ну, только не сейчас; я с трудом заставил себя оторваться от подруги и, тронув повод не оглядываясь, поскакал к реке.

***

Утро уже вступило в свои права, когда я прибыл на место. Не подъезжая вплотную к реке, я спрятался за ближайшим отвалом переработанной золотоносной руды. Стреноженный хорс, пасся рядом с видом гурмана пережевывая жалкие кустики ярко-зеленой колючки. Я достал бластер и через оптический прицел стал разглядывать противоположный берег. На улицах Золотой Лихорадки не было ни души. На западной и восточной окраине поселка развевались белые флаги. Над западными холмами висели тучи пыли. Очевидно, армия магнатов уже снялась с места. Буквально через полчаса передовой отряд всадников влетел и растекся по улицам поселка, а к западной окраине подошли первые отряды пехоты. Во главе колонны ехал бронемобиль, настороженно ворочая по сторонам дулом крупнокалиберного пулемета. По моим расчетам в поселок въехали полторы сотни всадников, а за ними вошли пятьсот пехотинцев. Против такой силы с сотней бойцов нам было не устоять, а вот на переправе могли удерживать и большее войско… до тех пор, пока боеприпасы ни кончились.

Меж тем вояки стали шнырять по уцелевшим после пожара домам. Выгоняя людей на улицу - гнали их к центру. Бронемобиль остановился на торговой площади и из него вылезли мои старые знакомые: Большой Билл, Вяленый, Вань Дунь и Стервятник. Распорядительные офицеры сделали все возможное, чтобы начальство с комфортом могло наблюдать за экзекуцией. Не прошло и четверти часа, как был установлен навес, накрыт стол и из близлежащих домов были доставлены стулья. Магнаты, не спеша, что-то пили, наблюдая за собирающейся толпой. Вяленый подозвав к себе одного из холуев, что-то сказал. Офицер миновал оцепление и, выискивая кого-то, закричал на толпу. Через пять минут перед магнатами стояли члены совета старейшин. Магнаты важно вещали, а мои бывшие друзья униженно кивали в ответ. Я так увлекся этим зрелищем, что не сразу обратил внимание на треск автоматных очередей. Стреляли в северной части поселка. Я даже не сразу догадался, что эти подонки расстреливают раненых. Зато в толпе нашлись, кто понял это раньше меня. Люди заволновались, вверх взметнулись кулаки, но за шумом реки я даже не слышал возмущенных криков. Зато увидел, как Большой Билл кивнул головой: дальняя от меня подкова оцепления отошла с линии огня, а бойцы стоящие ближе к реке вскинув автоматы, открыли огонь по толпе. Больше тут смотреть было не на что. Я выругался и, стиснув зубы, пошел освобождать хорса от пут…

Обратная дорога не заняла много времени, не обращая внимания на неровности почвы, я гнал хорса во весь опор, так, что менее чем за час нагнал своих. Завидев стоящие впереди повозки я придержал хрипевшего хорса и огляделся по сторонам. Пейзаж местности резко сменился - за грядой каменистых холмов, открывался вид в долину, с проблесками воды на поверхности. Путь к горам преграждала гигантская топь.

Когда я подъехал к обозу Петрович даже расспрашивать ничего не стал. – А где Кроу? – поинтересовался я, рассеянно наблюдая за тем, как женщины пытаются развести костер.

- Ушел искать проход в этом болоте.

- А что, такой обязательно должен быть?

Петрович, пожав плечами, сказал: - Старик говорит, что не раз проходил через эту топь.

Я с недоумением посмотрел, как наши дамы кидают в костер сырые ветки и даже охапки листьев прибрежных кустов и закричал: - Зачем вы костер жжете? Дым даже с реки увидят!

- Гелла оторвалась от работы и робко заметила: - Так, комарье нас заживо съест. И лишь сейчас я обнаружил кровопийц тучей вьющихся над нами. Я всегда болезненно воспринимал укусы насекомых, но картина расправы над беззащитными жителями поселка все еще стояла перед глазами, подавляя восприятие внешнего мира. Слова Геллы заставили меня очнуться, я заругался, сметая насекомых со своего уже на ощупь вспухшего лица, и в этот момент заметил старика Кроу возвращавшегося с разведки. – Ты дочка костер потуши – сказал он, подойдя к Гелле. Я вам лучшее средство от комаров принес – сказал старик, протягивая мне остро пахнувший комок вязкого вещества бурого цвета. – Натрись – предложил он.

- Что это?

- Это воск местных пчел, комарье не переносит их запах – пояснил Кроу.

- Ты нашел брод? – спросил я, все еще с сомнением поглядывая предложенное средство.

- Да, там даже наши повозки пройдут – кратко ответил Кроу.

Пока мы разговаривали, наши дамы успели натереться пчелиным воском. Я случайно взглянул в их сторону и несмотря на всю серьезность обстановки, разразился нервным хохотом. Девушки выглядели как потомственные ассенизаторы. Обиженно молчали, пока мы не нанесли на себя волшебный эликсир. После этого смеялись все, включая шонек которые оставляли по поводу нашего вида едкие комментарии в виде мысленных образов. Я не удержался и мазнул одного из них, когда он пробегал мимо. Теперь, наверное, хохотали даже хорсы, смотря как наш дружок, с грустной миной, старательно слизывает языком волшебную гадость со своего носа. Положительным моментом стало то, что комары от нас отстали, да и разрядка пошла всем на пользу. Через двадцать минут наш караван опять двинулся в путь.

Шли, месили сочную грязь. Повозки осели по самую ступицу, но хорсы, ничего, крепкая скотинка, пыхтели, но перли вперед. Окружающая нас топь чавкала, квакала, пукала, на разные голоса. Крупные твари закусывали более мелкими. На нас они не обращали внимания. Видимо мы не казались им съедобными. Ну и на том спасибо. Ближе к полудню, одолев примерно около двух километров, этой жижи, мы выбрались на островок суши. Нам предстояло одолеть примерно столько же, поэтому долго рассиживаться не стали. Лишь хорсы немного передохнули, мы снова двинулись в путь.

На втором отрезке пути все же не обошлось без казусов: хоть мы и выглядели неаппетитно (правильно, мы и сами себе не нравились – в грязи и буром воске по самые уши) какая-то голодная тварь, сильно смахивающая на очень большого крокодила, решила узнать соответствует ли наш внешний вид, внутреннему содержанию. Неторопливо подплыла (наверное, все остальные твари ее настолько боялись, что стоило зверюге открыть рот, как местные обитатели сами запрыгивали к ней в пасть.) к броду и, разинув хайло, предоставила нам возможность самим забираться внутрь. Пришлось ее разуверить - не доезжая метров двадцати до этой самонадеянного монстра, я дважды спустил курок бластера. После чего голова и туловище твари зажили отдельной жизнью. Удивительно живучее существо! Мы удалились метров на сто от места несостоявшегося ланча, а хвост этой дуры никак еще не мог понять, что он совсем не живой.