Но я увидела, как выпрямился Синдин.

Незнакомец отвесил мне легкий поклон и пристально посмотрел на моего гостя.

— Гектор волнуется. Ты здесь уже почти три часа.

— Мы уже идем, — весело ответил гном.

— Мы?! — брови незнакомца взлетели.

— Госпожа Рен-Атар возвращается домой.

— Счастлив это слышать, — мужчина улыбнулся мне, — И сопроводить.

— Я и сам могу, — проворчал Синдин, — Не суй свой мокрый нос в дела моего народа, Жюль.

— Вредный ты, Син! Ну что, может, пойдем? А то Гектор вообще рехнется, если еще и меня потеряет.

— Рен-Ата? — гном посмотрел на меня.

— Сейчас, — я подошла к боссу, — Ну вот и все, Игорь. Я все-таки отработала свою последнюю смену. Ищи замену к послезавтрашнему вечеру.

— Ты что, серьезно?! — брови Игоря взлетели, — Ты не шутишь?

— Ни капельки.

— Ах, ты ж дьявол! Рен, ну разве можно вот так, с бухты-барахты?! Хоть до зарплаты доработай!

— Извини. Иначе — никак. Ты видишь, меня уже ждут. А зарплату, ну то, что мне причитается, матери передай. Хорошо? Удачи тебе.

Я взяла Синдина под руку, Жюль вежливо открыл перед нами дверь, и мы вышли из магазина.

Смотритель Гектор.

Не устаю дивиться перевертышам. Уж очень быстро они вырастают. Грэму всего года два, а выглядит он в человеческой ипостаси, как пятнадцатилетний подросток. А пройдет еще месяца три-четыре, и он превратится в красивого юношу, еще не матерого, но уже молодого сильного волка. Короткое детство, долгая жизнь, а до старости они почти никогда не доживают — дурной тон помереть в своей постели.

Мальчишка перекинулся в волчонка и тихо дремлет на полу, пока мы с Жюлем потягиваем эль, ожидая Синдина.

— Что-то он долго… — бормочу я.

— Волнуешься? — усмехается вервольф.

— Еще бы! Рен-Атар из другого мира. До сих пор не верится.

— Ты же видел артефакты.

— Да знаю я, что она настоящая! Синдин надеется сегодня принести новый Канон Подгорья. Что из этого получится? Сам подумай, до сих пор артефакты, сделанные этой девушкой, были оригинальны и совершенны. Но силы им не хватает.

— Им самой Рен-Атар не хватает. Нельзя ее в том мире оставлять.

— Умный, да? Как, по-твоему, ее уговорить можно? А если у нее там семья и дети? Любимый муж-человек? И потом, оттуда за последние несколько тысяч лет никто не возвращался.

— Возможно, она станет первой. Мне кажется, ты зря паникуешь. Нет у нее там никакого мужа. Она же Сину Узелок Души подарила.

— Еще предположи, что она знала, что дарит.

— Ну, Синдина я таким счастливым в жизни не видел, — хихикает оборотень, — Да ладно, Гектор, не парься. Уже одно то, что у народа гномов снова есть Рен-Атар, восстановит равновесие. По крайней мере, для них.

Да… Равновесие… Что-то неладное творится в мире. И не только у гномов.

Когда почти сорок лет назад умерла старая Рен-Атар, рождения новой, как обычно, ждали в течение пяти-шести лет. В какой-то момент даже пошли слухи, что в клане Гим-Зидал родилась девочка. Но слухи ничем не подтвердились. Уже потом, спустя много лет, Синдин по большому секрету рассказал мне, что младенец все-таки был, но был похищен до официального объявления. Старейшины строго настрого запретили разглашать этот факт, и поиски велись до сих пор. У гномов очень долгая память.

Если бы не появилась новая Рен-Атар из другого мира, всему их народу мог грозить страшный регресс. Без поддержки магии Рен-Атар ремесла пришли бы в упадок, торговля сошла бы на нет, и гномам грозили бы нищета и голодное прозябание. Последний Канон Подгорья с каждым годом все больше терял свою силу. Но вмешалась Библиотека. Кто бы мог подумать, что в открывшейся три года назад лавке торгует артефактер. А ведь все верно. Похоже, эта девушка родилась примерно через пять лет после того похищенного и, видимо, убитого, младенца. И родилась не здесь, а там, где злые силы, кто бы они ни были, не могли до нее добраться. Как ни крути, а мир стремится к равновесию.

Вот только кто-то очень старательно пытается его расшатать. Ведь проблемы не только у гномов. Не зря смешливый оборотень Жюль приехал сегодня вместе с Дил-Унгаром. И не один, а с сыном. А это уже не дружеский визит, а представительство клана. Значит, и у оборотней не все гладко. Вот только они своими секретами вряд ли поделятся. Скрытные они. Но я же вижу, что в последнее время их все больше и больше входит в ту странную комнату. Знать бы, что за чума на них напала, и в чем ее причина. Или в ком. К тому же у оборотней в последнее время обострились отношения с эльфами. Я слышал о пограничных стычках в Гарталисе и Мешфене. Да и ундины заявили, что берут под свое покровительство племя лесных наяд, якобы притесняемое перевертышами. А это уж и вовсе нелепо, поскольку оборотни почти не пересекаются с водяным народом. Впрочем, ундины всегда старались подпевать эльфам, а дикие наяды могут и не подозревать о свалившемся на них покровительстве могучих морских родичей.

Нет смысла спрашивать о чем-то Жюля. Во-первых, не такая уж он большая шишка, чтобы быть посвященным во все политические интриги, а во-вторых информация придет ко мне сама и именно в тех количествах, на которые расщедрится леди Рисс. А в отношении меня она все еще иногда бывает щедра. На информацию.

Хорошо было бы еще поговорить с Энгионом, но что-то в последнее время его не видно. Я не написал ему о Рен-Атар. Синдин очень просил меня держать пока все в секрете, слишком боялся вспугнуть удачу. Думаю, он даже среди сородичей не слишком распространялся. Конунг, конечно, в курсе и даже сообщил леди Рисс, раз она снарядила сюда своего эмиссара. А я не болтлив. К тайнам я привык. Мне доверяет их не только Библиотека. Такая уж у меня должность.

И все же странно, что Энгион не пронюхал про Рен-Атар. Видно и вправду все события последних дней гномы окутали плотной завесой тайны. Но оборотням сообщили. Интересно, почему? Что за дела связывают конунга и леди Рисс? Уж не в похожих ли бедах дело? Только вот о проблемах оборотней я ничего не знаю. Но что-то проскользнуло в словах Жюля… Что же? "Хотя бы у них"… Значит и в их сообществе нарушено Равновесие…

— О чем задумался, Гектор? — Жюль размашисто хлопает меня по плечу так, что я даже вздрагиваю, — Все беспокоишься о Сине?

— Есть немного. Он там уже больше двух часов.

— Может, у него хватило ума, и теперь он уговаривает девушку вернуться в родной мир. А может, решил предложение ей сделать.

— Ты как скажешь! У него в жизни смелости не хватит.

— Как знать, как знать… Ладно, давай еще по маленькой, и я пойду, проверю, что у них там. Самому уже интересно.

И что он этим "как знать" сказать хотел? Что-то знает о Синдине? Или располагает более значимой информацией?

Он разливает по кружкам эль.

— Ну, за удачу нашего рыжего друга.

Мы чокаемся и пьем. Когда Жюль поднимается, я встаю вместе с ним.

— Я тоже пойду. Хоть издалека посмотрю, как он там.

Мы покидаем мой кабинет и по длинным переходам двигаемся к лавке. Вервольф шагает чуть впереди, и его черный плащ, словно гигантские крылья, развевается за спиной. Вот ведь показушник! Сидит в оборотнях эта страсть к театральным эффектам.

На фоне тускло освещенного холла стеклянная дверь лавки сияет, как драгоценность. Я сразу вижу внутри гнома, девушку за прилавком и…

А вот это уже не порядок. В магазинчике они не одни. И тот человек там, в том мире — не случайный покупатель. Он стоит за прилавком вместе с Рен-Атар, а значит, тоже работает в этой лавке. Эдак он и на Синдина внимание обратить может.

— Жюль…

— Вижу. Уже иду.

Оборотень быстрым шагом направляется к двери, открывает ее и входит внутрь. Только плащ сгустком мрака взвивается за спиной. На пару мгновений он закрывает мне обзор на происходящее в лавке. А дальше все происходит стремительно. Я вижу, что Жюль перекидывается парой слов с гномом, что-то говорит девушке. Они оба смотрят на нее. Девушка кивает, с минуту разговаривает с человеком за прилавком, потом, гордо вскинув голову, берет под руку Сина. Жюль театральным жестом распахивает перед ними дверь. В наш мир.