Выражение ее лица снова изменилось. Она вздрогнула.

Но не сказала ни слова.

Я тоже.

- Послушай, я уже объяснила, что очень занята, но я воспользуюсь этой минутой, чтобы сказать больше. Похоже, тебя волнует потеря контакта со своими детьми, и я нахожу это довольно приятным, но только с надеждой, что ты сделаешь что-то с этим. Однако ты была отключена от них так долго, что это повлияло не только на твоих двоих детей, но и на младшего ребенка Джейка. Итан очень любит своего брата и сестру, обстоятельства вынуждают эту семью полностью зависеть друг от друга, и поскольку Итан все еще довольно мал, он, очевидно, больше зависит от своих родных, чем от остальных. Если бы ты вдруг проявила некую инициативу, ради Итана, отнеслась бы с большей заботой, как тебе того бы хотелось.

Она продолжала молчать, и я продолжила:

- Кроме того, поскольку у меня никогда не было этого, я могу только предположить, что сын и дочь будут рады в своей жизни иметь мать. Но поскольку ты ужасно ошиблась со своими двумя детьми, хотя я призываю тебя исправить это и сделать как можно скорее, я также настоятельно призываю тебя поговорить об этом с Джейком, чтобы не вызвать никаких потрясений, которые станут трудностью для него и этих детей.

- Ты хочешь, чтобы я поговорила с Джейком? - недоверчиво спросила она, и я почувствовала, как мои брови сошлись на переносице.

- Ты мать двоих его детей, - ответила я.

- Но я еще и его бывшая. Я имею в виду, мы были женаты, и у нас есть история, - сказала она мне.

- Так и есть. Хотя твое последнее слово очень важно. История, - ответила я.

Она снова вздрогнула.

Я внимательно посмотрел на нее.

Неужели эта женщина была настолько беспечна. Прошли годы.

- Донна, я и так была с тобой честна, поэтому продолжу. Если ты поставишь свечку за Джейка, я ее погашу. Он довольно откровенен, и то, что когда-то было между вами, давно ушло.

Она вздрогнула еще раз.

Милостивый Боже.

Она действительно была настолько беспечна.

- Ладно, это и в самом деле странно, - заявила она. - Мне очень жаль. Мне не следовало говорить с тобой об этом.

- В самом деле, не следовало. Но ты сделала это. И я бы посоветовала тебе взять на вооружение то, что я сказала. - Я не решилась подчеркнуть свою последнюю мысль. - Все это.

Она выдержала мой взгляд и ответила:

- Только без шуток. Миссис Мэлоун была очень классной, и люди, которые знают тебя, говорят, что ты похожа на нее. Но ты должна знать, что у нас с Джейком все сложно, и та история, которая у нас есть, никогда не закончится.

Она была абсолютно беспечна.

Я не могла в это поверить, но так как это происходило прямо на моих глазах, мне стало очень грустно. Поэтому я смягчила свой тон, и сказала ей:

- Если ты так считаешь, мне очень жаль. У вас с Джейком нет ничего сложного, потому что вас с Джейком нет. Похоже, ты заблуждаешься на этот счет, но я советую тебе прекратить это ради собственного же блага.

- Опять же, без шуток, но он возвращался ко мне и раньше, - заметила она.

- А еще он расстался с тобой, и с тех пор был женат на двух других женщинах, а потом встретил меня, - выпалила я.

Она покачала головой, очевидно, мои слова не были проникновенными, и это было доказано, когда она начала:

- Не хочу тебя обидеть, но ты должна…

- Ты не обижаешь, Донна, - перебила я ее и решительно продолжила, пытаясь положить конец этой поучительной, но все же жалкой дискуссии. - Но ты отнимаешь у меня время, которого и так мало. Пожалуйста, позвони Джейку. Обсуди все это с ним. Думаю, для вас это будет трудно, но, в конце концов, полезно и, надеюсь, полезно для Эмбер и Коннера тоже.

- Боже, - прошептала она, широко раскрыв глаза. – Тебе и правда все равно, если я поговорю с Джейком.

- Абсолютно, - ответила я. - Повторяю, не хочу показаться грубой, но мне действительно пора идти.

- Я... - она снова покачала головой. - Ладно.

- Позвони Джейку, - настаивала я.

- Я... - она снова покачала головой, но сказала: - Я позвоню.

- Хорошего дня, Донна.

- Гм...и тебе хорошего дня, Джози.

Мне хотелось закатить глаза, когда она снова назвала меня Джози. Правда в эти дни меня звали так практически все, но слышать это от нее мне не очень нравилось.

Тем не менее, я нашла наш разговор более чем слегка раздражающим, и хотела, чтобы он закончился, поэтому не сказала ни слова. Кивнув ей, я вернулась к своей тележке и снова сосредоточилась на списке.

Гораздо позже, после того как дети и Тейлоры дали свое бурное одобрение не только моему трюфельному ризотто, но и разнообразию брускетт, которые я приготовила на закуску, я осталась наедине с Джейком на кухне, готовя мороженое с горячей помадкой.

Именно тогда я рассказала ему о своем разговоре с Донной.

Так как он был сильнее, он вычерпывал твердое мороженое. С любопытством я «взрывала» банки с помадкой (их было три), феномен, который я еще не пробовала, но очень ждала, поскольку у Джейка также были упаковки взбитых сливок, орехов, посыпки и вишен.

Даже из банок и упаковок все это не могло быть плохо.

Вовлеченная в нашу деятельность, я ничего не почувствовала, пока не услышала зловещий шепот Джейка:

- Повтори-ка?

Я перевела взгляд с вращающихся в микроволновке банок помадки на Джейка и увидела, что он не нашел мой разговор с Донной просто странным и, возможно, немного грустным.

Нет, он совсем не нашел его таким.

- Я... - начала я, обдумывая различные варианты того, как с ним обращаться, когда он бросил черпак в ванночку с мороженым и побрел к двери гаража.

Какое-то время я переживала из-за мороженого, оставленного на столе, думая, что мне следует положить его обратно в морозилку. Однако, поскольку Джейк был явно зол и так же явно намеревался что-то с этим сделать, я решила оставить его там, где оно лежало, и последовать за ним.

Большой гараж был освещен, Джейк стоял возле своего припаркованного грузовика, с телефоном у уха, и когда я подошла, то увидела, что останавливать его слишком поздно, когда услышала, как он сказал:

- Ты, должно быть, нахрен издеваешься.

О Боже.

Я подошла ближе, и Джейк бросил на меня яростный взгляд (сейчас, при свете флуоресцентных ламп гаража, его глаза приобрели довольно привлекательный оттенок серебра, который я раньше не видела и, увы, не могла в полной мере насладиться, учитывая обстоятельства).

- Нет, - отрезал он в трубку. - Во-первых, ты никогда больше не заговоришь с Джози. Мы сделаем невозможное прямо сейчас и, в конце концов, разберемся с этим, у вас двоих возможно есть какая-то причина для разговора, допускаю. Но после всего этого дерьма и того дерьма, что ты вытворяла с Коном и Эмбер, нет. Джози для тебя недоступна. Мне плевать, что вы сидите рядом и делаете педикюр у Алиссы, ее для тебя не существует. Ты поняла это?

Последовала пауза, и я прикусила губу, прежде чем он продолжил.

- И выбрось из головы, что мы помирились. Это дерьмо никогда не случится, Донна. Как ты можешь так думать, черт возьми, я понятия не имею. Прошло уже много лет с тех пор, как я делил с тобой постель, и, честно говоря, когда я покидал ее в последний раз, я даже не думал возвращаться. Теперь, женщина, заставь себя задуматься об этом дерьме, ты не можешь верить, что после того, как в тебе побывало столько членов немного за двадцать, я когда-нибудь туда сунусь. От этой мысли у меня сводит живот. Уясни это и уясни сейчас, этого дерьма не будет. Никогда. Теперь ты понимаешь?

Он вел себя довольно грубо, поэтому я обхватила пальцами его бицепс и прошептала:

- Джейк.

Он проигнорировал меня и продолжил говорить.

- Ты все испортила со своими детьми. Если хочешь, чтобы я помог тебе с этим разобраться, то вытащи свою голову из своей чертовой задницы. Пока ты не докажешь мне, что не живешь в гребаном мире фантазий, совершенно нахрен не разбираешься во всем, я тебе не помогу. Они не проскальзывают сквозь твои пальцы, Донна. Их уже нет. Кон пытается быть с тобой хорошим, потому что он хороший парень. Эмбер ты потеряла. Если соберешься с мыслями и найдешь способ вернуться, который сработает для нее и для меня, я поддержу эту игру. Но не раньше, чем ты соберешься с мыслями. Ты меня слышишь?

Он замолчал, и я решила ничего не говорить и подойти ближе. Он не отодвинулся, но я знала, что он сосредоточился на том, что она говорила, потому что, хотя он все еще смотрел на меня, его взгляд был расфокусирован.

Наконец, он снова заговорил.

- Это дерьмо, эти слезы, они ничего не значат для меня, Донна. Мы так давно расстались, что я даже не думаю о тебе, если только не смотрю на свою девочку, когда знаю, что ей нужна женщина для любого дерьма, которое стукнуло ей в голову, и мне приходится делать это, потому что ее матери нет с ней рядом. Теперь у нее есть Джози, и тебе нужно очнуться. В жизни девушки, я полагаю, всегда есть место для хороших женщин. Но меня сводит с ума, когда ты подходишь к Джози в «Wayfarer’S», и без шуток заявляешь, что у нее есть что-то хорошее, что, как ты думаешь, она потеряет, но у нее есть все, и она заботится об этом так, что никогда не потеряет. Единственная кто здесь потерял – это ты, потому что не заботилась об этом, и сейчас не заботишься, и если ты не разберешься в себе, ты никогда не получишь этого обратно.

Он остановился, чтобы перевести дух, но продолжил.

- Теперь мы закончили. Подумай об этом дерьме, Донна, и, пожалуйста, Господи, очнись нахрен.

Он действительно закончил, потому что отключился и сунул телефон в карман.

Его глаза все еще смотрели на меня, и прежде чем я успела сказать хоть слово, он произнес.

- Теперь ты хоть что-нибудь понимаешь в этой суке? – рявкнул он на меня.

- Может, ты не откажешься от мороженого с горячей помадкой, чтобы успокоиться, прежде чем мы продолжим обсуждение этого вопроса? - предложила я.

- Мы возвращаемся в тот дом, детка, эта херотень остается позади, и мы едим мороженое с горячей помадкой, наслаждаясь им, не думая о нелепом дерьме Донны.