На самом деле три богатыря – это, Илья Муромец, Соловей-Разбойник и Змей-Горыныч. Они-то и охраняли нашу землю от врагов, а картина сами видите, что понаделала. Верить в это, или не верить – дело каждого, но на самом деле так оно и было.

Уже после, по прошествии времени, Илья Муромец занялся тем что принялся обучать желающих военному искусству, а впоследствии образовал Военную Академию, которой и руководит до сих пор, а Змейка пошел по авиационно-ракетной части. Кстати, с него то все эти реактивные самолеты и ракеты и сделали, он, так сказать, был их прототипом. На сегодняшний день Змейка продолжал служить и работать в жутко засекреченном космическом институте, а чем он там занимался – военная тайна, жутко какая военная и секретная. Вот такие вот дела…

Золотая серединка

повесть

Случай этот, - самый обыкновенный. Такие случаи, бывает, что происходят даже с нами самими. Ну а уж рядом с нами, так вообще, - по сто тысяч раз на дню. Если на всё это посмотреть немного со стороны, то даже писать совестно. Это как, пили вместе, а бутылки один пошёл сдавать и деньги все, от их сдачи вырученные, себе присвоил. И мало того, что присвоил, так еще и похмелился на них. А я первый увидел, мне и «лямзить», - всё по-честному, ну почти.

***

Так что, все как обычно. Никаких тебе инопланетян, кошельков с деньгами на тротуарах, не говоря уж о принцах на белых лошадях. Скукота каждодневная вокруг, куда ни глянь. Работа, не потому, что нравится, а потому что жрать каждый день охота, ну и всё остальное, что работе этой, и такой, соответствует.

С работой и с теми, с кем её вместе работать приходится, вообще-то хоть как-то мириться можно, ну хотя бы по принципу, - стерпися, слюбится. А вот с зарплатой мириться совершенно не получается.

Всё это, в смысле зарплата, да и работа, если честно, уж очень напоминают пытки в застенках святой иквизиции. Ну и что, что слова такого не знаешь, а уж тем более, не знаешь чего такого оно обозначает. Пытки-то, вот они!

Как будто в тиски засунули: с одной стороны зарплата такая, что никаких матерных слов не хватает, а с другой, - реклама, в которой всё есть. Работа, - вот она, никуда не денешься, и реклама, - вон она, везде, куда ни плюнь. А ты, получается, посерёдке. Сбежать не сбежишь, потому что бежать некуда, а трепыхаться, особо тоже не потрепыхаешься, потому что зажали и сдавили тиски эти. Свободу для манёвра, так сказать, конечно оставили, но чуть-чуть, чтобы дыхнть, и то, не сильно. За что всё это, спрашивается?!

В инквизиции, там хоть понятно за что: не те мысли думаешь и не те слова говоришь. А здесь за что?! Да платите как следует, я буду думать о чём захотите и так, как захотите! Куда там!

Опять же, у инквизиторов, можно сказать, сплошное человеколюбие, жалеют они к ним попавших. Сначала помучают конечно, без этого тоже нельзя, работа у них такая. Но это недолго, так что и потерпеть можно. А потом на костер, миости просим! Там ещё быстрее: пара минут и всё, отмучился! А тут?!

Сам на себя руки не наложишь, - грех. Правда, случаются «энтузиасты», но это их дело. Вот и сравнивайте, где лучше: в городах и сёлах с ихними работами и зарплатами или в застенках инквизиторских? Такое придумать невозможно, оно, видать, само придумывается.

***

Татьяна, Таня, Танюха, иногда, правда редко, - Танечка, в зависимости от ситуации думала приблизительно так. Да, это она, как раз, слова инквизиция, не знала и похоже, не знает до сих пор. И насчет тисков этих, Татьяна о них не то чтобы думала, она их, скорее, себя в них ощущала и этого ей было достаточно чтобы не думать. Да и какие могут быть мысли, если со всех сторон зажали, что ни вздохнуть, ни, извините…

Так и хочется написать: «Итак, она звалась Татьяной…», само собой получилось. Дело в том, что главного героя чего-либо принято как-то называть, желательно по имени. Каждый раз перечислять все производные от имени Татьяна, что вон там написал, - скучно, да и лень, если честно. Да и фамильярное обращение к серьезной девушке, на людях, сами понимаете… Знаете же какой у нас народ: один раз ляпнешь не подумавши, так они столько всего понапридумывают, оправдываться устанешь. И чем больше будешь оправдываться, тем народу интереснее. Снежная лавина, или камнепад, получается, а под ним мало кто выживает. Поэтому Татьяна, и все тут!

***

Татьяна была, и сейчас есть, девушка лет двадцати пяти с серьезными намерениями насчёт жизни вообще. Не красавица, но вполне и даже очень симпатичная. А оно и к лучшему, что не красавица. Красавицы, от красоты которых ноги не держат, они народ подозрительный. Если дура набитая, - «…мужик, я первым очередь вешаться занимал, ты за мной будешь…», это если дура набитая. А если умная, то еще веселее. Тогда, - «…мужики, пропустите повеситься без очереди, очень надо…». Бывают среди красавиц конечно исключения, да где они, поди, найди их.

Так что, Татьяна это прекрасно понимала и пользовалась. Для женщины гораздо лучше, когда она вся из себя и красавица, то не на сто процентов. Не пылесос в разобранном виде конечно, но и не такая, каких в журналы фотографируют.

Самый лучший вариант, это серединка. Не даром её золотой называют. Вот Татьяна, как раз, и была такой золотой серединкой.

Вроде бы чего ещё надо для счастья, если тебе всего лишь двадцать пять и соответствуешь ты, по всем параметрам, той самой золотой серединке? Эх, если бы всё было так просто! Если дура, тогда конечно, - живи и радуйся, и другие тоже радоваться будут, те, что вокруг да около. Но, повторюсь, Татьяна была девушкой серьезной и к жизни относилась соответственно. Принадлежность к золотой серединке её конечно же радовала, правда, иногда раздражала. А радовала не так, что, мол, это есть, а больше ничего и не надо.

***

Для того, чтобы радоваться жизни в полной мере и на всю катушку, Татьяне были необходимы две вещи: деньги, много денег и принц на белом коне. На свою принадлежность к золотой серединке она особого внимания не обращала, потому что она у неё уже была, «серединка» эта. Татьяна следила за тем, чтобы другие, причем неважно, мужчины или женщины, постоянно обращали внимание на её, золотую, принадлежность. Припуск в сторону увеличения до плюс бесконечности Татьяной всячески приветствовался и поощрялся. А вот в другую сторону, в сторону уменьшения, припуск не допускался, сразу же пресекался, а затем ещё долго преследовался.

Вы не подумайте, что Татьяна думала именно так. Это я, сижу тут, над девушкой издеваюсь, потому что совести нет, да и делать, если честно, больше нечего.

Работа, мать её, перемать, у Татьяны была такой, что…, да ну её, работу эту! Работала она в салоне сотовой связи. В каком именно? Хрен им, а не реклама! Пусть будет салон сотовой связи «Nokia», всё равно у нас таких нету. Телефоны такие есть, а салонов нету.

***

Этот день у Татьяны задался с самого утра, пятьдесят рублей на остановке нашла. Обрадовалась конечно, а как же! Было дело, я тоже пятьдесят рублей находил, правда не на остановке, а в парке, и тоже радовался.

Вообще-то нахождение, а вернее, появление денег в её жизни представлялось Татьяне несколько по другому. Она представляла себе это так: сидит она, значит, дома, на диване, телевизор смотрит. И тут, прямо перед ней, из воздуха, сумка, клетчатая такая, китайская, появляется. Мало того, что появляется, это так себе чудо, на троечку. Самое главное чудо в том, что сумка эта полным-полнёшенька, что денег в ней столько, еле-еле застёгивается. И деньги все крупные, не меньше тысячной. Тогда вот оно, счастье! Правда не совсем и не до конца, принц еще нужен.